"Отлично. Тогда у мужчины не должен свисать живот над ремнем."
"Ты обязана выполнять супружеский долг."
"А ты обязан хотя бы найти его среди своих складок."
"Мужчина не должен выпрашивать близость."
"А женщина не должна выпрашивать помощь по дому."
Меня зовут Вероника, мне сорок шесть лет, и если бы кто-то раньше сказал мне, что мужчина может одновременно требовать от женщины страсть двадцатилетней любовницы, заботу идеальной жены, терпение буддийского монаха и обслуживание уровня пятизвездочного отеля, при этом лежа на диване с пивным животом и зарплатой, которая вызывает у калькулятора нервный смех, я бы решила, что человек преувеличивает. Но потом в моей жизни появился Евгений, сорок семь лет, и я поняла, что мужская фантазия не знает границ. Особенно когда речь идет о том, что должны женщины.
Познакомились мы вполне обычно. После развода я несколько лет жила одна и, если честно, прекрасно справлялась. У меня была работа, квартира, взрослый сын и отсутствие необходимости объяснять взрослому человеку, почему грязная тарелка не исчезает сама собой, если оставить ее в раковине на трое суток. Но подруги периодически начинали свою любимую песню про то, что женщина не должна быть одна, что жизнь проходит, что нужен мужчина рядом. Иногда мне кажется, что некоторые женщины готовы пристроить мужчину даже к работающему холодильнику, лишь бы не видеть его одиноким.
Евгений поначалу выглядел вполне прилично. Спокойный, улыбчивый, разговорчивый. Не пил запоями, не рассказывал про бывших на первом свидании и даже пару раз принес цветы. Уже за это хотелось выдать ему грамоту. Мы начали встречаться, потом решили жить вместе. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что именно на этом месте судьба несколько раз осторожно пыталась намекнуть мне остановиться и подумать. Но я, как и многие женщины в моем возрасте, решила, что взрослый мужчина сорока семи лет уж точно умеет обслуживать себя самостоятельно.
Как же я ошибалась.
Первые пару месяцев все выглядело нормально. По крайней мере, настолько нормально, насколько может выглядеть совместная жизнь с человеком, который считает подвигом загрузить стиральную машину. Потом начали проявляться детали. Очень интересные детали. Например, выяснилось, что готовлю исключительно я. Причем не потому, что мы так договорились. Просто однажды я приготовила ужин, потом еще раз, потом еще, а Женя так и не испытал внезапного желания подойти к плите. Зато регулярно испытывал желание подходить к холодильнику.
С уборкой была похожая история. Он искренне считал, что квартира каким-то волшебным образом остается чистой сама по себе. Иногда мне казалось, что если бы рядом с ним взорвался шкаф, он бы удивленно спросил: "А кто это потом будет собирать?" Потому что в его системе координат существовала удивительная закономерность — все бытовые проблемы каким-то образом решались без его участия.
При этом он любил рассуждать о мужской роли в семье. Очень любил. Настолько, что иногда я начинала подозревать: единственная мужская роль, которую он выполняет, — это рассказы о мужской роли.
Потом у меня начались проблемы на работе.
Серьезные. Сокращение штата. Новые обязанности. Отчеты. Проверки.
Половина сотрудников уволилась, а оставшимся выдали объем работы, которого раньше хватало на троих. Домой я возвращалась поздно вечером. Иногда после девяти. Иногда после десяти. Я заходила в квартиру с единственной мечтой — снять обувь и лечь лицом вниз куда угодно.
Но сначала нужно было приготовить ужин. Потому что Женя, конечно же, голодный. Потом убрать после ужина. Потом загрузить стирку. Потом решить еще десяток мелочей. И только после этого я доползала до кровати. Причем буквально.
В тот период слово "устала" стало моим вторым именем. Я говорила:
"Жень, я очень устала."
Он отвечал:
"Понимаю."
После чего спокойно протягивал мне пустую тарелку.
Я говорила:
"У меня голова раскалывается."
Он отвечал:
"Понимаю."
После чего спрашивал, есть ли что-нибудь сладкое к чаю. Мне кажется, некоторые мужчины используют слово "понимаю" исключительно для того, чтобы не делать вообще ничего.
Пару недель я существовала в таком режиме. Работа, дом, готовка, сон. И вот однажды вечером произошло событие, которое перевернуло наши отношения быстрее, чем ипотека переворачивает семейный бюджет.
Я пришла домой около десяти вечера. Разбитая. Уставшая. С головной болью. На кухне меня встретил Женя. С пивом. На диване.
В позе человека, которого жизнь только что победила.
Я приготовила что-то на скорую руку, мы поужинали, и я направилась в спальню. Мечтая умереть. Хотя бы до утра.
Но тут Женя решил, что настало время великой мужской трагедии.
" Нам надо поговорить."
Каждый раз, когда мужчина произносит эту фразу, где-то плачет один психолог.
Я остановилась.
"О чем?"
Он тяжело вздохнул.
Так тяжело, будто это не я работала по двенадцать часов, а он вручную строил пирамиды.
" У нас проблемы."
" Какие?"
"Ты постоянно отказываешь."
Я даже не сразу поняла, о чем речь. Потом поняла.
И устало потерла виски.
"Жень, я прихожу домой без сил."
Но его уже понесло.
Оказывается, мужчина не должен выпрашивать внимание. Оказывается, женщина обязана быть готова. Оказывается, настоящая женщина никогда не ссылается на усталость.
И вот тут прозвучала фраза, которая вошла в историю.
" У женщины не должна болеть голова."
Я посмотрела на него. Потом на его живот. Потом снова на него. И неожиданно поняла, что сейчас будет очень интересный разговор Очень.
Я спокойно села напротив.
"Хорошо."
Он даже оживился. Решил, что победил. Как же он ошибался.
" Раз у нас разговор про обязанности, то у меня тоже есть условия."
Он моргнул.
"Какие?"
"Всего три."
Первое условие я озвучила сразу.
"Ты худеешь."
"Что?"
"Худеешь."
"Причем тут это?"
" При том. Если у женщины не должна болеть голова, то у мужчины не должен жить отдельной жизнью живот."
Он покраснел.
"Нормальный у меня живот."
"Жень, когда ты наклоняешься завязать шнурки, мне кажется, что сейчас потребуется помощь спасателей."
На этом моменте разговор начал терять романтический характер.
Второе условие ему понравилось еще меньше.
"Ты начинаешь помогать по дому."
"В смысле?"
"В прямом. Готовишь ужин хотя бы иногда. Моешь посуду. Убираешь."
"Я работаю."
Я рассмеялась. Громко. От души. Так, что даже сама удивилась.
"А я чем занимаюсь? Тайно гастролирую с цирком?"
Третье условие добило его окончательно.
"Ищешь работу лучше."
"Что?"
"Или начинаешь зарабатывать больше."
"Ты с ума сошла?"
" Нет. Просто если мы обсуждаем взаимные ожидания, то давай обсуждать все."
Тут начался скандал. Большой. Красивый. С обвинениями. С криками. С рассказами о том, как испортились женщины с пеной у рта, соплями и слюнями.
Оказалось, что похудеть трудно. Работать больше трудно. Готовить трудно. Убирать трудно. Зато требовать легко. Очень легко.
Следующий месяц превратился в эксперимент. Каждый раз, когда Женя заводил разговор про свои желания, я спрашивала:
" Как там спортзал?"
Или:
"Ужин приготовил?"
Или:
"Резюме обновил?"
Удивительно, но разговоры сразу заканчивались. Потому что многие мужчины любят требования ровно до тех пор, пока требования предъявляют не им.
Через месяц он собрал вещи. Долго ходил по квартире. Демонстративно складывал одежду. Ждал, что я начну его останавливать, не начала.
Тогда он выдал финальную речь. Что я меркантильная. Что испорченная. Что современные женщины потеряли уважение к мужчинам. Что я останусь одна. После чего ушел. Хлопнув дверью. Очень драматично. Как актер провинциального театра..
И знаете, что произошло дальше? Ничего Абсолютно ничего. Квартира стала чище. Продуктов стало хватать дольше. Расходы уменьшились. А самое удивительное — голова перестала болеть.
Совсем. Будто причина была вовсе не в работе.
Разбор психолога
В подобных историях часто возникает один и тот же сценарий: один партнер постепенно начинает воспринимать отношения как набор обязанностей другого человека. При этом собственный вклад воспринимается как нечто само собой разумеющееся, а вклад партнера — как обязательный. Именно поэтому требования обычно растут быстрее, чем готовность что-либо менять в себе.
Фраза "у женщины не должна болеть голова" показательна тем, что полностью игнорирует состояние другого человека. За ней стоит не желание близости, а убеждение, что партнер обязан обеспечивать определенный набор функций независимо от обстоятельств. Когда один человек хронически устает, перегружен работой и бытом, а второй продолжает требовать, не предлагая поддержки, проблема возникает не в отсутствии желания, а в отсутствии баланса.
Интересно и то, что зеркальные требования вызвали у героя сильное сопротивление. Пока условия предъявлялись женщине, они казались логичными. Но как только аналогичные ожидания были направлены в его сторону — похудеть, помогать по дому, улучшить финансовую ситуацию — они внезапно стали несправедливыми. Это типичная реакция человека, который привык получать больше, чем отдавать.