Пустынная окраина и двое с арматурой
За окном густели серые весенние сумерки, когда Наталья выехала на пустынную окраину города, мечтая поскорее добраться до дома — этот день выжил из неё все силы. Колесила по городу из одного своего салона красоты в другой, решала бесконечные проблемы, подбадривала девочек-мастеров с радушной улыбкой хозяйки, убеждала капризных клиентов приходить снова.
На одном из неосвещённых поворотов её взгляд выхватил из темноты резкое движение. Наталья слегка притормозила. В тусклом свете фонаря двое в спортивных костюмах с яростным остервенением лупили человека в обносках. Бездомный отчаянно пытался защищаться, отмахивался руками, но это лишь сильнее раззадоривало хулиганов.
Сердце Натальи бешено заколотилось. Под напором нападавших бездомный повалился. И когда женщина увидела, как один из них занёс ногу с тяжёлым ботинком для сокрушительного удара, — она уже не раздумывала. Просто не могла позволить им добить человека.
Действуя импульсивно, Наталья резко вывернула руль вправо, направляя машину прямо на нападавших, и выжала тормоз. Автомобиль замер, ослепив парней мощным светом фар, и водитель яростно нажала на клаксон. Пронзительный гудок разрезал тишину улицы.
— Шухер, менты! — испуганно выкрикнул один из хулиганов, и две тени метнулись вглубь тёмного переулка.
Наталья резко толкнула дверь и выскочила на холодный воздух. На чёрной замусоренной земле, хрипло кряхтя, валялся бездомный. Куртка на нём была порвана, а в густой спутанной бороде блестела тёмная кровь. Женщина нагнулась к нему, преодолевая жалость и брезгливость.
— Вы живы? Подняться сможете?
Мужчина со стоном приподнялся на локти и посмотрел на неё измученным взглядом.
— Спасибо, дамочка, вы мне жизнь спасли.
Его рот растянулся в окровавленной улыбке, но потом он ткнул грязным пальцем куда-то ей за спину.
— Только радоваться, похоже, рано.
Наташа повернула голову и похолодела. Из темноты переулка снова показались те самые силуэты. Шпана догадалась, что никакой полиции нет, а перед ними лишь испуганная женщина на дорогом автомобиле. Теперь в руках у одного из них зловеще поблёскивал длинный кусок арматуры. Они шли медленно, явно рассчитывая не только закончить начатое, но и поживиться за счёт новой жертвы.
Паника едва не парализовала Наталью, но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Каким-то чудом она нашла в себе силы, схватила грязного бродягу за куртку и, напрягая все мышцы, буквально потащила к машине.
— Быстрее! В салон живо!
Они рванули к автомобилю. Женщина распахнула заднюю дверь и, не думая о чистой обивке, затолкала стонущего мужчину внутрь. Охотники уже бежали к ним, почуяв, что добыча ускользает. Наталья запрыгнула на водительское сиденье и вдавила педаль газа в пол. Колёса бешено зашлифовали по асфальту. Машина взревела, срываясь с места и оставляя хулиганов позади в клубах сизого дыма.
Тёплая баня и условия хозяйки
Наташа мчалась по тёмной трассе, иногда поглядывая в зеркало заднего вида на завалившегося грязного незнакомца, и её сердце продолжало испуганно биться. Машина свернула с трассы на безлюдную поселковую дорогу, и уже через пару минут, шурша гравием, заехала во двор загородного особняка. Наташа закрыла ворота с пульта и заглушила мотор, но ещё несколько минут сидела в тишине.
Нарастающее недоверие к случайному попутчику сковывало по рукам и ногам. Зачем она притащила в своё уединённое гнездо человека, от которого пахло улицей и бедой? С другой стороны, оставить его где-то на улице было невозможно. Мужчина просто окоченел бы апрельской ночью под ближайшим забором — истощённый и избитый.
Она глубоко вздохнула, вышла из салона и открыла заднюю дверь. Незнакомец тяжело выбрался наружу. Молчал, лишь потерянно оглядывался по сторонам.
— Идёмте за мной. На участке есть хорошая тёплая баня. Её мой покойный муж строил. Переночуете там, а утром решим, что делать, — скомандовала Наташа, принимая решение за двоих. — В дом я вас не пущу. Я живу здесь совершенно одна. И уж извините, опасаюсь незнакомцев.
Мужчина покорно потопал за своей спасительницей. Наталья открыла дверь бани, зажгла свет и показала на лавку. Бездомный вошёл в предбанник, и пока он осматривался, женщина отправилась в дом за одеждой, что ещё оставалась от мужа.
Когда она вернулась, бродяга послушно сидел на лавке. Наталья положила одежду на стол перед ним.
— Умоетесь, переоденетесь в чистое, — сухо произнесла она.
Мужчина поднял на неё глаза и впервые что-то спросил сам.
— Хозяйка, а баньку-то растопить можно? Дрова вон вижу сухие. Помыться бы, погреться.
Наталья на секунду замялась, глядя на его жалкий вид.
— А справитесь сами?
На губах бродяги промелькнула слабая усмешка, а в голосе прорезалась странная уверенная хрипотца.
— Обижаешь, хозяйка.
Женщина отступила к дверям и обернулась.
— Ну смотрите, только не особо там, а то угорите, не дай бог, — сказала она, сурово насупив брови. — И вот ещё что. В дом не стучитесь, если не хотите проблем. У меня всё на сигнализации. Полиция приедет быстро. Сидите здесь тихо до утра, решайте свои банные дела и не шумите.
Утром его было не узнать
Наталья вскочила пораньше. Всю ночь её преследовали смутные сны, поэтому, как только встала, сразу подошла к окну. На участке царила тишина. Над трубой бани вился лёгкий дымок, а на перилах веранды сушилась выстиранная одежда. Наталья вздохнула с облегчением — ночной гость не устроил пожар и не скрылся, утащив что-нибудь с собой.
Приготовив завтрак и собравшись на работу, Наташа сложила тарелки с едой в пакет и вышла на улицу. Осторожно толкнула дверь в баню и заглянула, готовясь увидеть всё что угодно.
В предбаннике царил порядок. На лавке за столом сидел мужчина. Наталья невольно моргнула, силясь отыскать в его облике черты вчерашнего несчастного бродяги. Перед ней сидел обновлённый человек. Простая одежда её покойного мужа, правда, сидела на нём мешковато из-за худобы, но чисто вымытые и аккуратно подстриженные борода и волосы полностью преобразили его лицо. Мужчина спокойно и молча смотрел на вошедшую хозяйку, будто ожидая её реакции.
— Доброе утро! — Наталья растерянно положила пакет на стол и стала машинально выставлять из него тарелки. — Вас просто не узнать. А мы ведь даже не представились вчера. Я Наташа. Как ваше имя? Вам есть куда пойти? Родственники, где вы живёте? Если в городе, то я подброшу.
Мужчина грустно усмехнулся. В его глазах промелькнула тень.
— Я не помню своего имени. Наверное, какие-то проблемы с головой. Наши на улице звали меня Лешим — за дикий вид, смеялись, что вылез из-под земли, из лесу вышел.
Наталья поспрашивала ещё, и из его путаных ответов поняла, что этот несчастный мало что помнит о своём прошлом и слабо ориентируется в настоящем. Он не знал, как очутился на улице, и его домом была подземная теплотрасса.
Женщина задумчиво прикусила губу. Прозвище показалось ей неподходящим для этого теперь более-менее опрятного человека.
— Леший. Лёша. Ну нет. Давайте я буду звать вас Алексеем. По крайней мере, пока вы здесь, — решительно качнула головой она. — Вы позавтракайте, а я подожду, потом отвезу вас в город.
Мужчина стал послушно есть, иногда поглядывая в окно.
— Я смотрю, у вас во дворе давно не прибрано. Заметил, что ворота скрипят. Изгородь совсем облезла, и этот мостик над ручьём почти развалился. Я бы привёл всё это в порядок, если позволите. Вы мне добро — я вам добро.
Наталья посмотрела через мутноватое стекло во двор и задумалась. А ведь бродяга прав. После смерти мужа участок постепенно приходил в запустение. У неё самой из-за постоянной занятости в салонах вечно не доходили руки до благоустройства дома и придомовой территории. А этот случайный гость, несмотря на свою неразговорчивость, кажется, предлагал помощь от чистого сердца.
— Хорошо, Алексей, давайте попробуем, — Наталья постаралась придать голосу строгости, как часто делала на переговорах. — Но сразу предупреждаю: дом будет закрыт и поставлен на сигнализацию. За территорию ворот тоже выходить не нужно. И имейте в виду, что камеры видеонаблюдения фиксируют абсолютно всё. Я могу наблюдать за вами с телефона.
Алексей спокойно выслушал её условия и лишь понимающе кивнул.
— Всё справедливо, хозяйка. Ломать границы не стану. С чего начать?
Наталья провела его к подсобке, где хранился садовый инвентарь, и вручила метлу и грабли.
— Подметайте пока и попробуйте посчитать, сколько и чего требуется, чтобы зачистить и покрасить ограду и ворота. Вечером я вернусь, и мы обсудим вашу смету. Договорились?
— Договорились, — вежливо ответил мужчина и махнул рукой. — Хорошего дня, Наташа.
Мостик, который он возвёл как картинку из журнала
Беспокоясь, как там гость, Наталья вернулась домой пораньше. Выйдя из машины, она встала, уперев руки в бока. Участок заметно преобразился. Прошлогодняя жухлая листва была собрана в мешки, дорожки оказались тщательно вычищены, а изгородь аккуратно подготовлена к покраске.
Алексей ждал её на веранде бани, устало облокотившись о перила. Он выпрямился и, спустившись с веранды, направился к хозяйке.
— Добрый вечер, Наталья. Я посмотрел ваш мостик через ручей. Его можно отремонтировать. Пруд снова оживёт.
Наталья скептически изогнула бровь, кутаясь в пальто.
— Алексей, это не просто доски подбить. Там искусственное русло, замкнутая система, всё прогнило.
— Нужны материалы, инструменты, нужен цемент, пластиковые трубы, переходники и простенький сварочный аппарат, — спокойно перечислил мужчина. — Каркас моста нужно усилить. Я вам всё напишу, сколько чего.
Наталья вынесла из дома плотную папку и протянула Алексею распечатанные листы.
— Вы какие-то глупости говорите. Вот смета, которую мне недавно прислала фирма по благоустройству. Сумма ощутимая. Ну что поделать, здесь нужны дорогие профессионалы. Алексей, вы уверены, что понимаете, во что ввязываетесь?
Мужчина бегло пролистал бумаги, и на его губах появилась уверенная усмешка. Он вернул Наталье папку.
— Эти профессионалы завысили объёмы втрое. Конструкция типовая. Нужно просто залить новую подушку под левобережную опору — там пошёл сдвиг грунта. Балки пролёта крепкие, достаточно усилить их рёбрами жёсткости. А для русла сделаем песчаную подушку под гидроизоляцию, чтобы трубу зимой не вытолкнуло пучением. Я справлюсь.
Наталья замерла. Сложные малопонятные формулировки слетали с его губ так естественно, словно он всю жизнь только об этом и говорил. В её душе шевельнулось изумлённое любопытство.
— Послушайте, откуда вам всё это известно? Вы строитель?
Алексей растерянно замолчал. Его взгляд на мгновение стал испуганным. Он с силой потёр виски, тщетно пытаясь поймать ускользающую мысль.
— Не могу вспомнить, — с горечью ответил он. — Внутри глухая стена. Я просто смотрю на этот мост, и в голове сами всплывают расчёты. Я знаю, как надо делать, и всё. Позвольте попробовать. По крайней мере, материалы обойдутся вам гораздо дешевле, чем предложение фирмы.
Следующие два дня пролетели в заботах. Наталья купила всё по списку Алексея, включая сварочный аппарат. По вечерам, возвращаясь, она заставала мужчину за работой. Двор озарялся вспышками сварки. Тут и там громоздились демонтированные части конструкции и застывал свежий бетон. Алексей трудился споро и аккуратно.
На третий день Наталья вернулась из театра, куда наконец выбралась с подругами. Был тёплый вечер, и на ней было роскошное струящееся вечернее платье, подчёркивающее силуэт. Из-за вечных забот о бизнесе она почти забыла, каково это — быть просто красивой женщиной.
У искусственного пруда, собирая инструменты, стоял Алексей. Услышав въезжающую во двор машину, он обернулся, и когда женщина вышла — замер в немом благоговении. Наталья прочитала в его заворожённом взгляде искреннее признание её красоты. Она вдруг поймала себя на мысли, что впервые за много лет чувствует себя женщиной, а не жёсткой бизнес-вумен, которую побаиваются и уважают.
Пройдя несколько метров словно по подиуму и внутренне радуясь его открытому от восхищения рту, Наталья сама замерла от удивления. Когда-то разрушенный мостик теперь выглядел как картинка из журнала. Почерневшие доски уступили место светлой лиственнице, а перила были проварены и отливали свежей краской. Русло пруда сияло аккуратно уложенной мелкой мозаикой.
Алексей подошёл к запорному клапану и вдруг шутливо приподнял воображаемую шляпу, широко улыбнувшись.
— Внимание, — с торжественной помпой объявил он. — Хозяйка, принимайте объект. Запускаю гидросистему.
Мужчина с усилием повернул кран. Из спрятанной трубы вырвалась струя воды и с весёлым журчанием устремилась по руслу, заполняя чашу пруда.
— Теперь и у вас есть свой маленький Петергоф.
Наталье почудились в его голосе озорные нотки. Она подошла ближе, глядя на волны, бегущие по глади воды, и внутри неё шевельнулось странное чувство. Этот человек оказался удивительным феноменом. Кроме того, что он был чистоплотен и вежлив, он обладал поразительным интеллектом. Она никак не ожидала, что бродяга сможет выполнить такую работу, где нужно было заменить старую инженерную гидросистему и рассчитать нагрузку на все элементы конструкции.
В её душе крепла уверенность: Алексей со своим загадочным прошлым был не так прост.
Чиновница с пистолетной фамилией
Наталья вернулась домой совершенно разбитой. Последние несколько дней превратились для неё в сплошной кошмар, а заботы о бизнесе навалились тяжёлым грузом. Всё началось с того, что в социальных сетях пошла масса негативных отзывов о её салонах красоты. Наталья отчётливо понимала, что кто-то из конкурентов намеренно пытается её подвинуть, нагло порча её имя перед клиентами, — но настоящий удар ждал впереди.
Неожиданно позвонила администратор самого прибыльного салона в центре и со слезами сообщила, что приходил арендодатель и потребовал съехать. Наташа тут же набрала номер владельца помещения, и тот после долгих расспросов назвал имя влиятельной городской чиновницы, которая лично надавила на него.
Наталья дозвонилась до администрации и, с трудом сдерживая гнев, заговорила:
— На каком основании вы давите на моего арендодателя?
Поговорить с самой чиновницей не удалось — за неё холодным тоном ответила секретарша.
— Мы не в курсе ваших споров. Записывайтесь на приём и выясняйте всё лично у начальницы.
Наталья записалась, но пока подошёл назначенный день, пришло новое известие: город прекращает аренду помещений под второй салон, и у неё есть всего месяц, чтобы съехать.
Вечером она сидела на веранде, бесцельно глядя в чашку с остывшим чаем. Поделиться этой бедой ей было абсолютно не с кем. После смерти мужа она осталась совсем одна в этом огромном мире.
Алексей тихо подошёл со стороны сада и, постояв немного, нарушил тишину.
— Хозяйка, на вас лица нет. Неужели я ворота криво покрасил?
Наталья грустно усмехнулась, чувствуя, как от этой скромной шутки к горлу подкатывает комок. Одиночество давило так сильно, что она не выдержала и, кусая губы от подступивших слёз, заговорила:
— Если бы ворота, Алёша. Меня просто уничтожают, выживают из собственных салонов, которые я строила годами. У меня ведь там целая жизнь. Огромный коллектив — девчонки-бровисты, мастера по ресницам, маникюру и педикюру, девочка на депиляции. У всех семьи, дети. А кабинеты антицеллюлитного массажа? Я же закупила туда дорогущие импортные приборы для лазерной эпиляции, омоложения кожи и удаления пигментации. И куда мне теперь везти всё это сложнейшее оборудование? Люди ведь к нам привыкли — восемьдесят процентов это постоянные клиенты, которые ходят годами. Если мы сейчас съедем в никуда, это огромные потери, если не сказать крах.
Подавив вздох, она закончила:
— Завтра приём в администрации города. Ничего хорошего я не жду.
— Я поеду с вами, — негромко, но весомо произнёс Алексей. — Поеду в качестве поддержки. Одной вам в это осиное гнездо лучше не соваться.
Наталья подняла на него глаза, и внутри неё вдруг разлилось непривычное тёплое чувство защищённости. Ей так хотелось сейчас опереться на крепкое плечо. Она посмотрела на его спокойное мужественное лицо и тихо ответила:
— Знаете, Алексей, а ведь вы правы. Одной мне там ловить нечего. Эти чинуши опять посмотрят, что пришла женщина права качать, и снова будут носы воротить. А с вами мне не так страшно. Поедем вместе, пусть видят, что за мной тоже кто-то стоит.
Утром они приехали к серому монументальному зданию городской администрации. Наташа всю дорогу нервничала, а Алексей сидел рядом на пассажирском сиденье — спокойный, собранный. Густая борода с лёгкой проседью и коротко стриженные волосы делали его похожим на строгого профессора или уверенного в себе руководителя. И это спокойствие в конце концов невольно передалось Наташе.
В кабинете начальника управления земельно-имущественных отношений за массивным столом сидела женщина в строгом костюме. Наталья с порога, не дожидаясь приглашения присесть, твёрдо произнесла:
— Анна Николаевна, арендодатель ссылается на ваши указания расторгнуть договор с моей фирмой. Почему вы давите на арендодателей? Почему выживаете мой бизнес?
Чиновница медленно подняла голову. На её холёном лице проступила снисходительная усмешка. Она откинулась на спинку кресла и фальшиво вздохнула.
— Наталья Васильевна, рынку требуется конкуренция, а вы его захватили. Не пускаете новых, более талантливых предпринимателей.
— Я не монополист. На рынке десятки других салонов, — возмущённо возразила Наталья.
Она бросила мимолётный взгляд на золотистый шильдик на столе чиновницы с фамилией «Пистолеткина А.Н.» — и в её голове мгновенно всё сложилось. Наталья вспомнила недавнее открытие новой студии в центре с нелепым логотипом. Шагнув ближе к столу, она гневно прищурилась:
— Так вы просто расчищаете место на рынке для бизнеса своей дочери, пробиваете ей дорогу, используя своё кресло. А знаете, чем это пахнет?
Пистолеткина насупилась. Её сытые щёки возмущённо задрожали. Она шумно поднялась со своего кресла, сверкнув глазами.
— Будете мне угрожать? Вас быстро выставят из кабинета.
Тут в разговор спокойно и весомо вмешался Алексей, выступив из-за плеча Натальи.
— Поосторожнее, дамочка, вы при должности. Стоит поумерить пыл — наказание за злоупотребление должностными полномочиями никто не отменял.
Пистолеткина резко развернулась к нему, кривя губы в презрительной усмешке.
— А вы тут у нас ещё кто? Юрист? Телохранитель?
Чиновница уставилась на мужчину, выпятив губу, будто ожидая ответа. Прошло несколько долгих, звенящих секунд — и на глазах лицо чиновницы вытянулось в испуганном удивлении, а вся её спесь мгновенно испарилась.
— Державин! — непроизвольно, едва слышно, испуганным шёпотом вырвалось у неё.
Наталья ошарашенно перевела взгляд на Алексея. По этой внезапной панике в глазах высокомерной женщины она догадалась: они абсолютно точно знакомы. Владелица сети салонов выжидающе посмотрела на своего спутника, но Алексей лишь слегка нахмурился, глядя на дрожащую чиновницу с холодным недоумением. Мужчина явно её не узнавал.
Понимая, что больше ничего от этой начальницы сейчас не добиться, Наталья резко бросила:
— Со мной эти ваши бандитские методы из девяностых не пройдут, госпожа Пистолеткина. Я на вас жалобу накатаю. Идёмте, Алексей.
Предпринимательница развернулась и решительно потянула Алексея к выходу. Сзади них так и осталась стоять бледная, как мел, чиновница. Её рука потянулась к телефону.
Мост, который он построил сам
Обратный путь до особняка проходил в тяжёлом гнетущем молчании. Наталья сосредоточенно вела машину, а Алексей сидел рядом, неподвижно, уставившись в одну точку.
На полпути к дому трасса пошла на подъём, и автомобиль выехал на новый величественный городской мост, открывавший панораму на реку. Алексей вдруг подался вперёд, впившись взглядом в мощные пилоны и переплетение стальных тросов. Его дыхание стало частым, прерывистым, и он негромко, с каким-то глухим стоном, произнёс:
— Державин.
Наталья невольно вздрогнула и покосилась на спутника. К её глубокому потрясению, этот сильный, крепкий мужчина вдруг начал беззвучно плакать. Крупные слёзы катились по его исхудавшим щекам, теряясь в густой бороде, а широкие плечи мелко подрагивали. Он ни на что не реагировал, охваченный какой-то своей внутренней внезапной болью.
Наталья, то и дело тревожно поглядывая на него, крепче сжала руль.
— Алексей, что случилось? Тебе плохо? Остановиться? Это всё из-за стресса от этой непробиваемой чинуши. Мне тоже противно после разговора, но я уже привыкла обивать пороги, а тебе, должно быть, впервой.
Мужчина в ответ лишь отрицательно завертел головой, не в силах вымолвить ни слова. Его взгляд был прикован к проплывающим мимо конструкциям моста, словно он видел сквозь бетон и металл что-то своё, скрытое от чужих глаз.
Когда колёса машины глухо зашуршали по асфальту уже на другом берегу, Алексей наконец откинулся на спинку сиденья. Прикрыл глаза и произнёс:
— Я вспомнил, Наташа. Я вспомнил, кто я такой. Этот мост построил я.
Наталья едва не перепутала педали от неожиданности. В её голове мгновенно поднялся вихрь мыслей. Как и все в городе, она прекрасно знала историю этой грандиозной городской стройки, растянувшейся на несколько лет. Мост возводился трестом «Мостострой», а руководил всем проектом гениальный архитектор Державин.
— Погоди, но как это возможно? — растерянно спросила Наталья, сбавляя скорость.
Мужчина повернул к ней своё сияющее и в то же время несчастное лицо. Слёзы высохли, и в его пронзительном взгляде больше не было прежней пустоты — в них горело горькое осознание.
— Это я, Наташа, — уверенно настаивал он. — Державин — моя настоящая фамилия. Я знаю.
Страшная правда о том, что с ним сделали
Вернувшись в особняк, Наталья отправила Алексея в баню, чтобы он пришёл в себя после пережитого потрясения, а сама пошла в дом. Она взволнованно открыла ноутбук и по поисковым словам «Державин» и «мост» довольно быстро нашла репортажи об открытии инженерного чуда. Перед ней на экране открылась фотография.
На фоне новеньких пилонов городского моста стоял статный, гладко выбритый мужчина с уверенным взглядом. Сходство было поразительным.
Она обернулась на дверь, не зная, как быть. Никаких сомнений не осталось. Её случайный бездомный гость в действительности являлся архитектором Державиным Георгием Александровичем.
Она схватила ноутбук, добежала до бани и с порога затараторила:
— Георгий, расскажите мне всё, всё, что вам удалось вспомнить.
Мужчина с видимым напряжением потёр виски, вглядываясь куда-то в пустоту, и заговорил хриплым от волнения голосом.
— Память вернулась не полностью, но я вспомнил кое-что. Мой близкий друг и младший партнёр по тресту Рудольф Крысевич пригласил меня отметить успешное завершение строительства. Помню, как он налил мне коньяк, а дальше — провал, темнота. Этот мерзавец меня опоил. Очнулся я уже в каком-то тёмном месте. Меня удерживали силой. Рудольф периодически совал мне какие-то бумаги, заставлял подписывать. Я был как в тумане, ничего не соображал. Помню, как он злился, а потом голоса — и снова провал.
Руки мужчины заметно дрожали, но он продолжал свой страшный рассказ.
— Помню, как вылезал я уже откуда-то из-под земли посреди глухого леса. Совершенно не понимал, где нахожусь и кто я такой. Первые дни, а может, недели или даже месяцы, я вообще существовал как в бреду. Бродил по дорогам, питался чем попало. Иногда сердобольные люди подкармливали меня. Кое-как добрался до города, но прибился к местным бродягам в теплосети, которые и прозвали меня Лешим.
Наталья слушала его, затаив дыхание, и не могла поверить в этот жуткий рассказ. Этот благородный, достойный человек был жестоко растоптан, лишён жизни и имени.
Женщина принялась вбивать в поисковую строку фамилию Крысевич и название треста — и обомлела от цинизма официальной версии.
— Посмотрите, Георгий, тут написано, что Крысевич теперь возглавляет «Мостострой» единолично. А ваше внезапное исчезновение они объяснили тем, что знаменитый архитектор просто устал от суеты, отошёл от дел и уехал жить в Индию по модному сейчас тренду дауншифтинга.
Наталья вглядывалась в сомнительные фотографии какого-то отдалённо похожего мужчины в белых льняных одеждах, сделанные со спины на фоне индийских храмов.
Но следующий клик мышкой заставил Наталью онеметь от неожиданности. На экране появился снимок с недавнего светского раута, где Рудольф Крысевич нежно обнимал за талию госпожу Пистолеткину.
— Георгий, гляньте, — Наталья развернула к нему экран и потрясённо указала пальцем. — Вы знали, что ваш бывший бизнес-партнёр женат на этой змее из администрации? Теперь я понимаю, почему она так испугалась, увидев вас в кабинете.
Мужчина наморщил лоб.
— Не помню. Возможно, — он посмотрел своей спасительнице в глаза. — Но несомненно, они близки, а значит, Пистолеткина уже наверняка обо всём доложила ему. И Крысевич сейчас на взводе. Наташа, мне нужно срочно уходить. Вы можете серьёзно пострадать из-за меня. Мне нужно добраться до верных друзей.
— Вам нужны деньги, Георгий? Много, чтобы нанять хороших адвокатов?
Наталья, не задумываясь ни на секунду, бросилась в дом к сейфу и выгребла оттуда все наличные деньги. Она протянула ему увесистую пачку купюр.
— Я верну всё до копейки, обещаю.
Мужчина крепко сжал её руку и уже вскоре ушёл из особняка, оставив хозяйку наедине с тревожным ожиданием грядущей бури.
Люди с тонированными стёклами у ворот
Весь вечер Наталья не находила себе места. Внутри появилось щемящее чувство утраты, но она успокаивала себя мыслью: так для него безопаснее.
Предчувствие беды вскоре оправдалось. У ограждения её участка замерли несколько внушительных машин с тонированными стёклами. Требовательно зазвонил домофон. Наталья не хотела впускать визитёров, но охрана принялась грубо раскачивать створки ворот, угрожая войти силой.
К ограде подошёл господин Крысевич и вежливо попросил поговорить, обещая оставить порядок. Она открыла ворота. Крысевич оглядел хозяйку дома и серьёзно предложил:
— Наталья Васильевна, давайте не будем устраивать драму. Выдайте мне человечка. Я ведь знаю, что он прячется у вас.
Она решила притвориться дурочкой.
— Кто вы вообще? О ком вы говорите? Никаких человечков у меня нет. Я наняла обычного рабочего, мастера для ремонтных работ на участке.
Лицо Рудольфа в свете фонаря показалось зловещей маской.
— Не врите мне, Наталья Васильевна. Моя жена в администрации прекрасно узнала этого человека, и он мне очень нужен. Выдайте его сейчас, и я вас щедро отблагодарю. Я готов предложить сделку: вы отдаёте его мне, а взамен ваши салоны оставят в покое. Подумайте о своих людях. О бизнесе.
Наталье стало страшно. Всё внутри кричало об опасности, но в то же время в ней звенела стальная стойкость.
— Его здесь нет, — ответила она, понимая, что отпираться бессмысленно.
По знаку своего шефа охранники устроили беглый обыск на участке и в доме. Вскоре один из них вернулся и коротко бросил боссу:
— Чисто, но в бане явно кто-то жил последнюю неделю.
— Где он, Наталья Васильевна? — с угрожающими нотками в голосе произнёс богач.
Предать Георгия было для неё равносильно потере собственного достоинства. Наталья вдруг усмехнулась, глядя на этого уверенного в безнаказанности человека.
— Я не торгую людьми, Крысевич. Его здесь нет. Он ушёл. И помогать вам я не стану.
Лицо Рудольфа исказилось от бешеного гнева. Он резко приблизился к ней и процедил сквозь зубы:
— Ну что ж, очень жаль. Вы сами сделали свой выбор. Я лично раздавлю ваш маленький мирок. От ваших салонов не останется даже названий. А когда вы окажетесь на улице, посмотрим, как запоёте тогда.
Он зашагал к машине, махнув бригадиру. Когда внедорожники скрылись, Наталья так и осталась стоять на крыльце. Её колени мелко дрожали от пережитого напряжения, но в груди жила гордая уверенность. Она выстояла, и Георгия они не найдут.
Месяцы тишины и конверт с припиской
Первое время после той встречи с людьми Крысевича Наталья жила на удивительном эмоциональном подъёме. Воспоминания о собственной стойкости и о том, что она спасла человека, согревали сердце.
Но постепенно, неделя за неделей, это греющее чувство начало таять, уступая место глухому давящему унынию и неотвратимой безысходности.
Прошло несколько месяцев. Обещание Крысевича исполнилось с пугающей точностью. Её бизнес посыпался словно карточный домик. Проверки из ведомств шли одна за другой. Салоны приостанавливали деятельность. Её жалобы на самоуправство терялись, счета блокировались, арендодатели, испуганные давлением сверху, расторгли один за другим оставшиеся договоры.
Владелица сети салонов оказалась на грани полного банкротства. Банки один за другим холодно отказывали в кредитах. И чтобы хоть как-то покрыть растущие долги и выплатить мастерам последние зарплаты, ей пришлось пойти на крайний шаг — заложить собственный дом.
От Георгия не было никаких вестей — ни звонка, ни короткой строчки. Иногда в голову Натальи закрадывались страшные чёрные мысли. Неужели Крысевич всё-таки перехватил его? Или он просто забыл ту, что приютила его? Временами ей хотелось выть от глухого одиночества и бессилия.
Одним серым дождливым утром Наталья уныло проверяла почтовый ящик. Среди вороха счетов и судебных уведомлений её взгляд вдруг зацепился за плотный необычный конверт. Она дошла до дома и в прихожей вскрыла его. Внутри оказалось официальное приглашение на крупное светское мероприятие, где должны были собраться все сливки городского бизнеса и администрации.
На обороте карточки от руки было приписано: «Наденьте то самое платье, в котором вы возвращались из театра. Вы должны блистать. Ваш друг».
Наталья замерла посреди прихожей. Ритм её сердца ускорился. Она посмотрела в зеркало. То самое платье. В памяти мгновенно ожил тот тёплый апрельский вечер, прибранный сад и восхищённый преданный взгляд её молчаливого помощника у обновлённого декоративного мостика. Ошибки быть не могло. Это был он. Это был Георгий. Он всё помнил. Он не забыл её.
Она поднялась в спальню, распахнула шкаф и достала дорогую струящуюся ткань. Глядя на неё, Наталья впервые за долгие месяцы уныния улыбнулась.
Пусть завтра её жизнь окончательно превратится в руины из-за долгов. Но сегодня она приняла этот вызов. Решила шикануть в последний раз и пойти туда, куда её звал её защитник.
Наталья набрала номер своей бывшей работницы и близкой подруги — мастера по макияжу и причёскам. Та приехала, привезя с собой целый чемодан профессиональной косметики. Несколько часов они провели в невесёлых разговорах, пока подруга колдовала над лицом и причёской Натальи, возвращая ей прежний лоск и маскируя следы усталости.
Когда всё было готово, Наталья потянулась к сумочке, но подруга мягко, но решительно перехватила её руку. Лишь грустно улыбнулась и покачала головой, прекрасно понимая, в каком отчаянном положении находится Наталья. В этой бескорыстной женской поддержке было столько тепла, что Наталья едва сдержала слёзы.
Смокинг в дверях и наручники в прямом эфире
Наталья вышла из машины у парадного входа в роскошный ресторанный комплекс. Сердце взволнованно стучало, но она расправила плечи, высоко подняла голову и уверенным шагом направилась к массивным дверям.
На входе строгий секьюрити вежливо попросил показать билет. Наталья протянула приглашение с эмблемой треста «Мостострой», вытесненной золотом на карточке. Он сверился со списком и, почтительно склонив голову, приглашающим жестом указал на вход.
Наталья вошла в огромный, залитый светом сотен хрустальных люстр зал. Музыка приятно ласкала слух. Вокруг проплывали дамы в бриллиантах и мужчины в дорогих костюмах. Наталья шла сквозь толпу, оглядываясь по сторонам. Внутри неё горела безумная надежда.
Но вместо дорогого сердцу лица Наталья неожиданно натолкнулась на злой насмешливый взгляд. Прямо перед ней, преграждая дорогу, стояла чиновница Анна Пистолеткина в вычурном нарядном платье, а рядом с ней — изнеженная молодая девица с залакированными кудрями.
— Надо же, какие люди! — громко и язвительно протянула Пистолеткина, оглядывая Наталью с ног до головы. — Неудачница и банкротка приползла на чужой праздник жизни.
Её дочка противно высокомерно захихикала, прикрывая рот ладонью.
— Мама, наверное, ей дома есть нечего. Вот она и пришла здесь у папы по фуршетику пройтись.
К ним уже шагал Рудольф Крысевич, держа в руках бокалы с шампанским. На его холёном лице блуждала торжествующая улыбка. Заметив, что вокруг них начинают собираться репортёры с телекамерами, он по-хозяйски приобнял жену и дочь за плечи, громко обращаясь к прессе:
— Господа журналисты, тост за благополучие моей семьи. Наши бизнесы процветают. Мы задаём новые стандарты в этом городе. А кто не умеет честно конкурировать — остаётся на обочине жизни.
Он с усмешкой кивнул в сторону Натальи. Бывшая предпринимательница закрыла лицо рукой, глотая слёзы обиды. Господин Крысевич тем временем с удовольствием повернулся к объективу телекамеры и с жаром стал расхваливать трест и его ближайшие перспективы на фоне бледной беззащитной Натальи.
Она стояла посреди этого сверкающего зала, не зная, куда укрыться от жгучего несправедливого унижения. Неужели это была ловушка? Неужели Георгий не приедет?
В этот момент по залу прокатился гул изумления. Разговоры смолкли, музыка оборвалась, а объективы всех камер вдруг разом обернулись в сторону парадного входа.
В зал уверенно вошёл статный мужчина в смокинге. В пронзительных глазах горела несокрушимая сила. Это был Георгий Державин.
Он не обращал внимания на застывшую в изумлении толпу. Его взгляд был устремлён только на Наталью, стоявшую в своём роскошном вечернем платье. Георгий подошёл к ней, тепло и нежно обнял её за плечи, укрывая от враждебных взглядов.
Наталья почувствовала, как её окутало забытое чувство защищённости.
— Прости, что заставил ждать, Наташа. Я обещал, что ты будешь блистать.
Затем повернулся к онемевшему от шока Рудольфу. Лицо господина Крысевича за долю секунды стало землисто-серым, а бокалы с шампанским вывалились из его задрожавших пальцев и разлетелись на осколки. Госпожа Пистолеткина рядом с ним испуганно икнула, прижав руки к груди.
Георгий сделал шаг вперёд и решительным движением забрал микрофон из рук растерявшегося репортёра. Он повернулся прямо к телекамерам, которые транслировали мероприятие в прямой эфир.
— Добрый вечер, уважаемые дамы и господа, — заговорил Георгий, и его голос раскатился по притихшему залу. — Я — Державин Георгий Александрович, законный основатель и владелец треста «Мостострой». Несколько лет назад мой так называемый партнёр Рудольф Крысевич совершил подлое преступление. Он опоил меня, силой удерживал в заложниках, требуя переписать бизнес, а затем, посчитав мёртвым, закопал в лесу. Я выжил. И сегодня я вернулся, чтобы сорвать маски с этого чудовища и его приспешников.
В зале поднялся оглушительный ропот. Журналисты судорожно ловили каждое слово. Операторы крупным планом снимали панику на лицах Крысевича и его жены.
— Меня буквально от смерти спасла эта женщина, — продолжил Георгий, крепче прижимая к себе Наталью. — Всё время, пока я восстанавливал свою личность, Рудольф и его супруга — чиновница администрации нашего города Анна Николаевна Пистолеткина — используя своё должностное положение, планомерно уничтожали бизнес и жизнь моей спасительницы. Они выживали её из арендованных помещений, устраивали незаконные проверки и довели до банкротства — из мести за моё спасение.
— Это ложь. Всё ложь, — пролепетала бледная, как мел, Пистолеткина.
В этот момент к ним подошли трое мужчин в строгих костюмах с кожаными папками — адвокаты господина Державина. Один из них громко зачитал:
— Господин Крысевич, госпожа Пистолеткина, вам предъявляются официальные иски о мошенничестве в особо крупных размерах, покушении на убийство и злоупотреблении должностными полномочиями. За эти месяцы нами были проведены независимые экспертизы, полностью подтвердившие личность Георгия Александровича Державина.
Следом за юристами в сияющий зал решительно вошли офицеры полиции. Потрясённая элита города молча расступалась перед правоохранителями.
Под непрекращающиеся вспышки камер и в прямом телеэфире на запястьях Крысевича и его высокомерной супруги с тяжёлым щелчком застегнулись стальные наручники. Полицейские повели арестованных к выходу. Зарёванная дочь чиновницы, ещё минуту назад строившая из себя королеву, осталась совершенно одна посреди зала.
Деревянный мостик, который стоит оставить как есть
Прошло несколько месяцев, и суматоха вокруг судебных разбирательств наконец утихла. Георгий полностью вернул себе руководство строительной компанией, шаг за шагом наводя порядок в делах и восстанавливая своё честное имя.
Когда он добрался до своих счетов, то поехал в банк и полностью погасил долги Натальи, сняв обременение с её заложенного дома. Но на этом Державин не остановился. Он помог возродить сеть салонов и вложился в расширение бизнеса. В награду за своё спасение Георгий выкупил помещения и оформил их в личную собственность Натальи, сделав её бизнес по-настоящему независимым — теперь студии красоты больше не зависели от капризов арендаторов.
Все пережитые тревоги и месяцы разлуки и борьбы только сблизили их. Та случайная судьбоносная встреча в холодный апрельский вечер стала началом чего-то очень большого и настоящего.
В один из последних тёплых дней бабьего лета они сидели на веранде особняка. Внизу тихо и мирно журчал ручей. Георгий мягко обнял любимую, глядя на воду, и с улыбкой произнёс:
— Слушай, Наташ, а давай я этот мостик перестрою, возведу здесь над ручьём что-нибудь монументальное, триумфальное в честь нашей победы над всеми неприятелями. Как-никак проект от самого Державина.
Наталья весело рассмеялась, поудобнее устраиваясь в его крепких объятиях, и шутливо покачала головой:
— Оставь всё как есть, Гоша. Пусть этот простой деревянный мостик напоминает нам о нашей первой встрече. Я ведь тогда даже подумать не могла, что тот сноровистый, рукастый мужичок, которого я приютила в бане, впоследствии станет моим мужем.
Георгий тихо рассмеялся, прижав её к себе ещё ближе. На сердце у Натальи было удивительно спокойно — ведь впереди их ждала долгая и по-настоящему счастливая жизнь.