Критики христианства часто указывают на крестовые походы, инквизицию или религиозные войны, утверждая, что их вера порочна, раз последователи творили зло. Этот аргумент кажется убедительным, пока мы не зададим простые вопросы: соответствует ли такое зло сути христианства и есть ли у атеизма запрет на насилие?
Ответы меняют взгляд на историю.
Когда христианин совершает убийство или грабёж, прикрываясь крестом, он нарушает заповедь Христа «Не убий». Библия не оправдывает насилие над неверными. Напротив, Нагорная проповедь требует любви к врагам.
Атеист, следующий логике материализма, может уничтожать «классово чуждых» или оправдывать эвтаназию «неполноценных». Его действия согласуются с принципами: нет Бога — нет высшего морального закона — есть только целесообразность.
Эволюционная биология, лежащая в основе научного атеизма, враждебна идее сострадания к слабому. Эволюционист Джэрон Ланьер заметил:
«Многим людям неудобно верить в эволюцию, потому что она ведет к нравственному вакууму».
Ричард Докинз, главный голос атеизма, признал:
«Это трудно признать, но мы должны смотреть правде в глаза. Из эволюции не вывести заповедь „будь милосерден“. Естественный отбор — выживание сильнейших. Отбор в пользу слабых противоречит биологической логике».
Большинство неверующих людей остаются порядочными. Еврейский журналист Джефф Джакоби объясняет это влиянием иудео-христианского мировоззрения:
«В нашей культуре даже самый ревностный атеист не избежал влияния христианской этики. Без Бога нет очевидной разницы между добром и злом».
Джакоби отмечает: в античности убийство больных младенцев было нормой. Рационализм Ленина, Сталина и Мао оправдал убийство миллионов. Идея о святости жизни и защите слабых пришла с горы Синай, а не из логики.
Все жертвы инквизиции (от десятков до сотен тысяч) меркнут перед безбожным террором XX века:
- Большевистская Россия: миллионы убитых в «классовой борьбе».
- Нацистская Германия: Холокост, где дарвинизм оправдывал уничтожение «неполноценных».
- Кхмеры Руж: 2 миллиона жертв за 4 года из-за отрицания духовной традиции.
Эти режимы были антихристианскими и создавали новую мораль без заповеди «Не убий».
Церковь совершала преступления, но христианство предоставляет инструмент для их осуждения — Евангелие. Атеизм лишает мир высшего основания для добра, оставляя лишь прагматизм, где «добро» — вопрос консенсуса.
Исправлять ошибки христианства можно не отказом от него, а возвращением к библейским истокам. Человечество не придумало другой системы, способной обосновать ценность жизни больного ребенка. У христианства есть ответ.
«Убийство — зло, только если существует Бог, запрещающий убийство».