Синдром спасателя, любовь к потенциалу и отсутствие матери: что Белль могла узнать о себе на групповой психотерапии?
Если бы Белль из мультфильма «Красавица и Чудовище» пришла ко мне на групповую психотерапию, то наверняка на первую встречу она пришла бы уже подготовленной.
Белль прочитала бы несколько книг по психологии, посмотрела ролики про синдром спасателя, разобралась бы в своих склонностях к самопожертвованию. И, начитавшись психоанализа, заявила, что склонна к мазохизму.
Поэтому её запрос звучал бы не как «помогите понять, почему я спасаю людей», а скорее так: «Я уже знаю про себя многое. Что ещё я не замечаю в себе?»
Первые несколько встреч Белль выглядела бы очень осознанной. Она внимательно слушала бы других. Точно замечала бы чужие чувства, поддерживала и сочувствовала. Могла бы помочь кому-то увидеть важную закономерность в его жизни. И группа довольно быстро начала бы воспринимать её как мудрую и понимающую участницу, незаменимую её часть.
Но именно здесь скрывалась бы первая ловушка. Белль очень хорошо понимает других людей. Гораздо лучше, чем саму себя.
Когда участники рассказывали бы о своих переживаниях, она легко замечала бы их страх, стыд, боль или одиночество. Но если бы я спросила:
- А что сейчас чувствуешь ты?
Белль отвечала бы гораздо менее уверенно.
Примерно к концу второго месяца терапии группа могла бы заметить интересную особенность. Когда Белль рассказывает о неприятных ситуациях, она почти сразу начинает объяснять поведение другого человека.
Ей больно? - Она рассказывает, почему человеку было тяжело.
Её обидели? - Она объясняет, что человек переживал сложный период.
Её подвели? - Она рассказывает, какие травмы стоят за этим поведением.
И постепенно группа помогла бы ей заметить, что понимание чувств другого человека иногда заменяет ей контакт с собственными чувствами.
Вскоре всплыла бы тема, которую сама Белль вряд ли ожидала увидеть. Оказалось бы, что её притягивает не только глубина людей. Возможно, её притягивает их сложность.
Например, на группе Белль могла бы рассказать, что последние месяцы возлюбленный Чудовище сильно изменился. Он стал спокойнее. Начал интересоваться её книгами. Иногда даже извинялся после ссор. Все бы порадовались. Но потом кто-то спросил бы:
- А что произошло на прошлой неделе?
И Белль призналась бы:
- Он разозлился и разбил стул. А потом два дня со мной не разговаривал.
- Что ты почувствовала?
- Мне было страшно.
- А что подумала?
- Что ему сейчас очень тяжело. Он старается. Раньше было хуже.
Именно здесь группа помогла бы ей увидеть разницу между потенциалом человека и его реальностью.
Потенциал - это когда он меняется. А реальность - это когда бывает страшно рядом с ним. Одно не отменяет другого, но жить приходится именно с реальностью.
Это могло бы привести Белль к одному очень важному открытию. Иногда она влюбляется не только в человека. Иногда она влюбляется в его возможность стать счастливым, зрелым, любящим человеком. То есть не только в того, кто есть сейчас, но и в того, кем он когда-нибудь сможет стать. Словно тем самым она делает мир чуточку лучше.
Для многих участников группы это было бы очень узнаваемо. Потому что отношения с потенциалом часто оказываются гораздо болезненнее отношений с реальным человеком.
Ещё одна интересная тема коснулась бы её детства. В истории Белль почти ничего не говорится о матери. Но отсутствие материнской фигуры часто заставляет ребёнка взрослеть раньше времени. Такие дети скоро становятся самостоятельными, ответственными, удобными. Привыкают заботиться о других, но плохо умеют принимать заботу о себе.
И тогда группа постепенно начала бы задавать Белль непривычные вопросы:
- Кто заботится о тебе?
- Кому ты позволяешь поддерживать себя?
- Когда тебе плохо, к кому ты идёшь?
И оказалось бы, что отвечать на них гораздо сложнее, чем поддерживать других.
Где-то ближе к концу терапии Белль столкнулась бы ещё с одной неожиданностью. Она обнаружила бы в себе злость. Ещё робкую, неразрушительную, самую тихую злость, которую долгие годы заменяла пониманием.
Когда возлюбленный грубил, она понимала его боль. Когда жители деревни смеялись над ней, она объясняла их ограниченность. Когда кто-то её не замечал, она искала причины его поведения.
Но группа помогла бы ей сказать ещё одну важную фразу: «Да, я понимаю, почему он так поступил. И мне всё равно было больно».
Для многих людей это становится огромным шагом к психологической зрелости.
Постепенно Белль начала бы замечать, что её одиночество связано не только с окружающими. Всю жизнь она чувствовала себя не такой, как все. Более любознательной, глубокой, мечтательной, чувствующей. Словно органы чувств были выкручены на максимум в сравнении с большинством людей. Но группа показала бы ей, что рядом есть люди, которые тоже переживали подобное и продолжают испытывать свое отличие от других, вместе с этим страх, стыд, одиночество и потребность быть любимыми.
И тогда вместо изолирующих идей, будто её никто не понимает, появилось бы новое ощущение сопричастности с миром, ощущение своей стаи. «Я не так одинока, как мне казалось», - радовалась бы Белль.
По итогу терапии Белль сохранила бы все свои лучшие качества: любознательность, эмпатию, храбрость духа, способность видеть в людях лучшее; умение замечать красоту там, где другие её не видят. Но при этом научилась бы делать то, чего раньше почти не умела - замечать себя, свои чувства, свои ограничения, свои потребности и отличать любовь от спасательной операции.
Таким образом, Белль покинула бы группу не менее доброй и не менее любящей людей, но теперь она умела бы видеть не только чужие раны, но и свои. Не только потенциал человека, но и его реальность. Не только то, кем люди могут стать, но и то, какие они прямо сейчас.
А ещё она наконец поняла бы, что её ценность определяется не количеством спасённых чудовищ, и что иногда любовь начинается именно там, где заканчивается необходимость кого-то спасать.
Так психотерапия расширяет границы собственного мира!
Автор: Инна Лысенко
Психолог, Расстановки онлайн
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru