Один из любимейших в жизни писателей отмечал, что всякому автору в работе необходимо использовать все стимулы, какие только возможно. Не полагаться на мифическую силу воли, дисциплину и прочее смежное, а именно находить те обстоятельства, что будут раздувать желание пахать.
И приводил примеры: допустим, вы уже начали получать гонорары, но ещё не доказали тупой Люське, что вы - гений, а не этот её дяблик Вован.
Или: усиленно пиарят явную бездарность, пустышку, фейк, а вам необходимо доказать, что сильнейший - всё-таки вы.
И вот вы, возгоревшись, весёлый и злой, выкладываетесь, получается классная книга, за которую жирный гонорар и премии. К тому времени, пишет он, все нежные чувства перегорят, Люська забыта, но роман-то остался!
Точно таким же образом может использовать любое топливо и официант.
- Приведу собственный пример.
Когда я впервые в жизни надел фартук, приколол бейджик и взял в руки поднос, мне вообще-то работать официантом не хотелось. Деньги просто были нужны, банально: а кому не нужны?
Ну, и к обязанностям я относился, вежливо выражаясь, халатно. Разговаривать с гостями не умел и не хотел, столы хайван кебек оставлял почти грязными. Опаздывал. Старался убегать ровно в 6 утра, когда смена формально заканчивалась.
Чаевых, как нетрудно догадаться, выручал немного - гораздо меньше, чем мимо кассы с барменами пополам. Этому быстро научили. В плане ex officio принести заместо настоящего счёта заполненный от руки «Ресторанный чек», объясняя гостям, что чековая лента-де закончилась - вот тут я был, возможно, номером один. А так - пинком под зад бы, словно заказал раф декаф, но подружка привела, а она была на хорошем счету в той шараге, она же и говорила обалдевающему от моей бестолочности начальству, что у меня большой потанцевал.
Но вот мы разругались с девушкой, которая, в силу юношеского максимализма, казалась любовью всей жизни (мне и двадцати не было). Крах надежд, разбитое сердце, etc.
— Я же только хотел сказать, — начал Майкл растерянно, — что мы надеемся, что вы долго-долго будете с нами…
Он запнулся и замолчал, весь красный и сконфуженный. Мэри Поппинс молча переводила взгляд с него на Джейн и обратно. Потом она презрительно фыркнула.
— Останусь, пока ветер не переменится, — коротко сказала она.
Жить было больше незачем, но если у мужчины есть работа - всегда можно уйти в трудоголизм.
Алкоголь я тогда не пил абсолютно, кстати. Три года; был период.
И я включился в работу с той страстью, которую вообще-то имел в виду тратить на свою кареглазку.
Было бы преувеличением сказать, что мгновенно заблистал. Не заблистал. Но как-то диалоги с гостями стали содержательнее (даже бармен удивлялся), как-то поаккуратнее стала обстановка в зале, как-то с поварами я научился даже шутить, а не только огрызаться.
- Чаевых стало побольше, кстати.
Я набрал себе столько смен, сколько физически мог вынести. График - с 10 утра до 6 утра следующего дня, а к 8 утра - на пары в универ. Спал и начинал новый цикл.
За неделю я накопил какую-то астрономическую, по моим представлениям, сумму - что-то под десять тысяч. Квартиры сдавали по 5000₽ в месяц. Родители отправляли подруге 2000₽ в месяц на жизнь.
Ну так после недели молчания она мне написала первая, я для приличия изобразил гордость и независимость, помирились, деньги мгновенно в удовольствие растратил, но опыт тот запомнился на всю жизнь. И компетентно могу заявить: расставание официанта - радость работодателя.
Можете… эта… пользоваться, пользоваться.
