Конец сентября. Жопа области. Вполне себе глухой лес. Активный поиск идёт уже почти двое суток.
Народ подустал. Координатор подза*бался. Людей в штабе мало. И не потому, что все группы на задачи ушли — потому что их в принципе мало. Во-первых, конец сентября, все уже, прости господи, задолбались по лесам бегать. Во-вторых — сто пятьдесят километров от города-миллионника, где, внезапно, и проживает большинство добровольцев.
Но это так, лирика. История вот в чём.
Стоит этот несчастный координатор и грозным взглядом оглядывает имеющееся у него войско. А в наличии: один старший по группе. За сезон прокуренный настолько, что никотин уже, кажется, с волос капает. И четыре девчонки.
Одну сразу же в регистраторы забрали — несмотря на то, что она первый раз приехала. Ну куда её, такую красивую, в балетках — в лес? Две оказались более подготовленными: резиновые сапоги, рюкзаки, всё как у людей. А четвёртая — ну просто песня. Третий поиск за сезон. Считай, опытная. Ещё пару выходов — и сама как старшая пойдёт.
И вот стоит координатор, осматривает всё это великолепие, вздыхает про себя, матерится молча. Ну а что делать? Задачи закрывать надо. Значит, пойдут дружно в лес.
И тут к штабу подлетает крутой навороченный джип. Из него даже не выходит — вываливается тело. В дорогущем охотничьем костюме. И пьяное настолько, что не совсем понятно: то ли это его качает, то ли у всех уже от перегара зрение поплыло. Стоит и говорит:
— Девоньки, вы в какой это лес собрались? Мы охотники, у нас лицензия на отстрел есть. И вообще, вон в том лесочке, куда вы дедушку искать идёте, медведь ходит. Нам егеря сказали.
Старший на него смотрит.
— А чё ж вы сами не сходите? Хоть в воздух постреляете. Может, мишка испугается.
— Не-е-е, — говорит. — Куда нам? Мы сегодня уже не можем. А если в воздух постреляем — он далеко уйдёт. Тогда вообще вся охота обломается.
То есть логика такая: вы, поисковики, давайте куда-нибудь сваливайте. А мы тут сейчас допьём, а завтра прям с рассветом на охоту пойдём.
И падает обратно в джип. Благо не он за рулём.
Смотрит старший на своих девочек. Побледнели. Но ничего, храбрятся. Настрой идти в лес не потеряли. И тут та, которая в коротеньких резиновых сапожках в цветочек, говорит совершенно серьёзно:
— А вы знаете… Я в школе ходила в кружок юных натуралистов. И нам рассказывали, что медведи боятся громких звуков. Поэтому если мы будем ходить и кричать, он, наверное, сам убежит и к нам не выйдет.
Оба старших вздрогнули прям физически. Представив, как это дивное создание идёт по лесу и орёт на медведя. Но делать нечего. Дедушку вытаскивать надо. Другие группы подтянутся в лучшем случае часа через три. Перекрестились. Всем поисковым богам помолились. И пошли.
Медведя они, кстати, в тот вечер так и не встретили. Хотя фаеры у старшего были не только по карманам, но и, кажется, засунуты в такие места, что и в сказке сказать стыдно.
Но зато такой работы на отклик не слышал, честное слово, ни один лес!