Не может же так быть, чтобы у книги, сказки, песни, истории не было конкретного автора? Как автором может быть целый народ? Не может же такого быть, чтобы все люди собрались на главной площади и давай сказки сочинять. В сегодняшнем посте разбираемся, может ли и в самом деле такое быть, и что имеется в виду, когда произведение оказывается народным.
Помните дразнилку про жадину-говядину? Кто её автор и почему в разных регионах дразнятся по-разному? В Москве вспоминают турецкий барабан, в Питере — пустую шоколадину, на юге России — солёный (а иногда зелёный) огурец (который никто не ест). Встречаются и другие варианты, а также различные окончания и продолжения дразнилки. Случается, что пустая шоколадина оказывается «в доме», а то и «в попе», а солёный огурец даже время от времени съедает муха.
Дразнилка появилась в тридцатые годы двадцатого века, её изначальный автор неизвестен. Как говорится, дразнилка «ушла в народ» и стала городским фольклором. Кто-то прочитал или услышал, кому-то пересказал на свой лад, кто-то использовал казуально (то есть приложив к окружающей его реальности).
На самом деле, всё очень просто. «Фолк» — это «народ», «лёр» — это «знание». Народными называют даже не произведения, а сюжеты, ушедшие в народ настолько глубоко, что автора уже и не отыскать. Дело в том, что фольклор появляется там, где в основном всё передаётся из уст в уста.
Сказочник Пушкин часть идей для сказок почерпнул из сказаний его няни Арины Родионовны, а часть умыкнул у иностранных авторов, в свою очередь пересказавших истории своих гувернанток и бабушек. Например, «Сказку о мертвой царевне и семи богатырях» Александр наш Сергеевич подрезал у Братьев Гримм. «Подрезал» в этом случае — лишь фигура речи, сюжеты неодинаковы и стилизованы для нужд разных народов, существующих в разных исторических, политических и бытовых реалиях.
Сейчас, когда легче поставить ребёнку видосик, чем почитать книжку, а уж тем более рассказать сказку, народное творчество, увы, сходит на нет. По крайней мере, в больших городах. Попробуйте пересказать чаду фильм или перепеть на свой лад песню — вот и фольклор.
Я, например, пересказывал детям многие сказки, поместив в них живущих в доме собак, Аляску и Лавину. «Сказки Лавины и Аляски» — авторские лишь потому, что известен их автор (это я), но по сути это фольклорные произведения, ситуативные адаптации. Действие большинства сказок происходит в «хорошем, красивом доме», эту формулировку придумал мой младший сын Платон, когда был совсем маленьким.
Знаю, что некоторые мои знакомые подхватили идею и рассказывают детям сказки о приключениях их собственных домашних животных. Меняются герои и пространства, особенности и нюансы, а сюжеты остаются, уходят в народ, становятся народными. В городе героем может быть кот или пёс, в деревне — свинья или курица, в тюрьме — человечек из хлеба.
Народная сказка — это не произведение. Это набор для творчества, из которого своё собственное произведение может собрать любой представитель народа. Это разгаданный кусочек культурного кода, формочка, которую каждый наполняет доступным материалом и получает похожие, но при этом очень разные куличики.
Знаменитая курочка Ряба, например, присутствует во многих культурных традициях и сказках разных народов. У немцев героиня сказки гусыня, у поляков — уточка, а у сербов золотое яичко и вовсе внезапно сносит петух. В Воронежской области я как-то слышал версию о том, как «жили дедушка и бабушка, да была у них курочка-татарушка». Почему татарушка? Может в рифму к бабушке, может порода такая, а может цыплят купили у татарина — фольклор, всё очень казуально. Природа такая.
Кстати, самые распространённые версии «Курочки Рябы» — вполне авторские. Их написали Владимир Даль, Александр Афанасьев и Константин Ушинский. Кстати, Ряба — это не имя, а скорее цвет, то есть курочка была рябой. Но о Курочке Рябе ещё поговорим — это тема для отдельной истории и отдельного исследования.
Кто-то когда-то наверняка сочинил конкретное произведение, а авторскими правами не озадачился. Не потому что такой добрый, а потому что не было авторских прав, как таковых. Вот, Братья Гримм записали свою версию, издали - их версия авторская. Пушкин записал сказки, стал их автором. А более древние сказители ничего не записывали, всё передавалось из уст в уста, без отчислений и гонораров. Всё уходило в народ и обрастало разными смыслами - в разных регионах, разных эпохах, разных традициях.
Может показаться, что говоря о фольклоре мы имеем в виду что-то старое, даже древнее. Нет, это не так. Все мы являемся носителями, распространителями и соавторами фольклора.
Становятся ли произведения народными сейчас? Конечно становятся. Просто так вышло, что мы не называем современное фольклором. Если обратить внимание на массовую культуру (например на песни), можно увидеть множество народных переделок популярных хитов. Острословы всех мастей бесконечно упражнялись, например, с «ты морячка — я моряк» Олега Михайловича Газманова. В народном творчестве перебраны все профессии, а также все возможные и невозможные формы матерных слов.
Однажды мы с сатириком Михаилом Задорновым услышали в машине песню Сергея Трофимова со словами «Она стоит на берегу в синем платье, пейзажа краше не могу пожелать я», и я как-то с лёту переделал в «Она стоит на берегу в синем платье, не пожелал бы и врагу переспать с ней». Мы посмеялись, Михаил Николаевич использовал в какой-то программе, и понеслось. В какой-то момент эту переделку я услышал в караоке в исполнении совершенно незнакомых людей. Стала фольклором, ушла в народ.
Допускаю, кстати, что «не я один такой умный», ведь одним из определяющих принципов любого языка является возможность всех говорящих на нём людей выделывать со словами разные штуки. Вполне возможно, что ту же рифму нашли одновременно разные люди в разных концах страны. Я своё авторство никак не защитил, Задорнов — по-видимому, тоже. Фольклором может стать одна фраза, одна рифма, идея, история, персонаж или место событий.
Народ и впрямь выступает в этом случае коллективным автором. Постепенно сюжеты, герои, события и формулировки вытачиваются и полируются, как это происходит с камушками на берегу, всё лучше и лучше отвечая запросам и потребностям народа — становясь народными. Выходит, что народ, как коллективный автор, сделал для произведения больше, чем его изначальный, конкретный автор.
Народное творчество попросту невозможно авторизовать, ведь произведения постоянно меняются вместе со временем и пространством. Можно сказать, что фольклор — это живой текст (или «движимое имущество»), а авторское произведение — как бы текст «мёртвый» (или «недвижимость»). При этом автор (или, например, переводчик) может заморозить, «умертвить» историю, а народ — снова расколдовать её и адаптировать для своих, народных, целей, задач и условий. И круговорот этот прекрасен, так как энергия его созидательна.
---
Автор статьи — известный писатель и издатель Михаил Виноградов, основатель издательства «Товарищество Виноградова». Подписывайтесь на страницу издательства в VK и секретный канал Михаила «Как издать книгу» в Telegram.
Если у вас есть хорошая книжная идея,
вы мечтаете написать и издать книгу,
оставьте заявку.
Подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить ничего интересного из мира книг и писательства!