Во Владивосток граф Роберт Кезерлинг прибыл экзотическим образом: он сошёл с трапа китобойного корабля. Судно принадлежало его брату Генриху – капитану на службе российского правительства и самому лихому китобою Дальнего Востока. Роберт собирался отправиться в путешествие по России, но решил задержаться и познакомиться с жизнью русских, заброшенных на самый дальний край империи. Светское общество приняло гостя с энтузиазмом: он только и успевал, что посещать местные балы и вечера. На одном из них Кезерлинг познакомился с молчаливым человеком в очках, невысокого роста и субтильного телосложения. История жизни «очкарика» (к сожалению, в своих воспоминаниях граф не приводит его имени) оказалась удивительнее приключенческих романов Жюля Верна и Дюма. Застенчивый молчун был героем множества городских баек, а его очки – настоящей легендой. Рассказывали, что оставив морскую службу, он поселился с женой и ребёнком на границе с Манчжурией. По природе своей работящий и смекалистый, отставной моряк наладил справное хозяйство, и дела быстро пошли в гору. Это были самые счастливые годы в его жизни: простой труд, спокойный быт, размеренная жизнь, каждый день которой начинается и заканчивается одинаково:
День мой на день из любого столетья похож,
как под копирку рисует года карандаш:
каждое утро с хлебом встречается нож,
а молоко – с обожжённою глиною чаш.
Всё закончилось внезапно и жестоко. В те годы на границе разбойничали хунхузы, далеко заходя на русские земли. Свирепые и безжалостные, они нападали на золотоискателей, возвращающихся с приисков. Живых не оставляли, и часто в тайге можно было наткнуться на обглоданные зверем кости бедолаг, так и не донёсших намытое богатство в родные края. Не брезговали хунхузы и обычным разбоем, оставляя после себя сожжённые избы и целые деревни. В один печальный день моряк застал на месте дома пепелище: хунхузы убили его семью, сожгли избу и угнали скот.
Слабый бы спился.
Дурной – пустил пулю в лоб.
«Очкарик» взял ружье и отправился следом за разбойниками. Несколько лет амурский мститель выслеживал их, подстерегая и отстреливая поодиночке. Хунхузы прозвали его дьяволом. Покончив с бандитами, моряк не вернулся к мирной жизни – он стал охотником на тигров. Полосатые хозяева тайги доставляли в те годы немало хлопот жителям Забайкалья и Дальнего Востока. В некоторые годы (например, зимой 1894 года) почтальонам приходилось ездить по тракту под охраной из-за нападений полосатых хищников. Тигр – сильный зверь: одним ударом лапы он способен переломить шею кабану, выдрать бок лошади вместе с рёбрами или проломить человеческий череп. Охотники рассказывают, что взрослый тигр может перемахнуть через двухметровый забор с мёртвой лошадью в зубах. Вплоть до Второй мировой войны охота на них была не только экстремальным хобби, но и настоящим промыслом.
Известен случай с пятнадцатилетним подростком, выжившим при нападении нескольких хищников. Двух он успел застрелить, третьего смертельно ранил, но зверю хватило сил «истерзать ему руки и грудь». Взрослые нашли мальчишку без сознания в окружении трёх мёртвых тигров. Во время путешествия по Сибири наследника престола, будущего императора Николая II, удачливого храбреца представили царской особе.
«Очкарик» из Владивостока охотился в одиночку. Он потерял страх в Манчжурии и оставался спокойным в самых экстремальных ситуациях. Очки его стали знаменитыми следующим образом: тигр неожиданно вышел на дорогу, по которой охотник ехал, сопровождая группу горожан. Люди до смерти перепугались, хищник угрожающе зарычал, выбирая жертву, а бывший моряк снял очки, намокшие под уныло моросящим дождём, не спеша протёр их платком, водрузил обратно на нос, и лишь затем выстрелил, свалив изготовившееся к прыжку животное. Вскоре, однако, охота наскучила этому удивительному человеку, и он вернулся к прежнему ремеслу. Теперь он ходил капитаном небольшого судна, собрав в команду самых отъявленных «отказников», выброшенных на берег другими капитанами. Как писал Кейзерлинг:
«Незадолго до моего приезда команда нашего героя вздумала взбунтоваться. Один из них был послан депутатом в каюту капитана, но ему пришлось плохо. При первых словах капитан повалил его на землю и затянул его галстук так крепко, что тот перестал дышать. Остальных затем он успокоил револьвером».
Возможно, перед тем, как до полусмерти придушить бунтовщика, капитан неторопливо протёр платочком запотевшие очки.