Поживём у моей матери…
— Поживём у моей матери, — резко бросил Андрей, отодвигая тарелку с едва тронутым ужином. — Пусть она тебя научит быть хорошей женой и хозяйкой. Мне надоели твои помои жрать.
Мария замерла, ложка застыла на полпути ко рту. В горле встал ком, но она лишь молча кивнула. Внутри всё кипело, но показывать это сейчас было бы ошибкой.
— Хорошо, — тихо ответила она. — Когда переезжаем?
Андрей явно не ожидал такой покорности. Он даже слегка растерялся, но быстро взял себя в руки:
— Завтра. Я уже маме позвонил, она ждёт.
На следующий день они перевезли вещи в дом свекрови — просторный коттедж за городом. Валентина Петровна встретила их с натянутой улыбкой:
— Ну наконец-то! Теперь я смогу сделать из тебя настоящую женщину, — заявила она, окинув Марию критическим взглядом.
Первые дни прошли в бесконечных наставлениях. Свекровь контролировала каждый шаг: как Мария гладит рубашки, какие специи добавляет в суп, в каком порядке расставляет вещи в шкафу. Андрей полностью поддержал мать — он почти не вмешивался, лишь изредка бросал жене: «Слушай, что мама говорит».
Но Мария не собиралась становиться безвольной служанкой. Она терпеливо выслушивала замечания, кивала, делала вид, что принимает критику, а потом… действовала по‑своему.
День первый: кулинарный бунт
Валентина Петровна демонстративно отказалась от борща, который приготовила Мария:
— Это не борщ, а подкрашенная вода! Сейчас я покажу, как надо!
Она принялась готовить свой фирменный вариант, щедро добавляя чеснок и перец. Мария молча наблюдала, а потом, когда свекровь ушла в магазин, незаметно перелила часть её борща в отдельную кастрюлю и добавила… две столовые ложки сахара.
Вечером за ужином Валентина Петровна с гордостью разливала своё творение. Первый же глоток заставил её лицо исказиться:
— Что это?! Почему так сладко?!
— Странно, — пожала плечами Мария. — Я думала, это вы так экспериментируете. Новый рецепт?
Андрей недоумённо попробовал — и тоже скривился. Свекровь покраснела, но промолчала.
День третий: уборка с сюрпризом
Валентина Петровна постоянно жаловалась, что Мария плохо убирает. Однажды она демонстративно провела пальцем по полке:
— Видишь пыль? Ты даже протереть нормально не можешь!
Мария кивнула, взяла тряпку и начала протирать ту же полку. А потом «случайно» задела вазу с сухоцветами, которая стояла рядом. Ваза упала и разбилась.
— Ой, какая жалость, — вздохнула Мария. — Но вы же сами сказали, что я всё делаю плохо. Значит, это закономерно.
Валентина Петровна задохнулась от возмущения, а Андрей впервые за всё время усмехнулся.
День пятый: модный приговор
Свекровь не уставала критиковать стиль Марии:
— Эти джинсы — ужас! И футболка мятая. Настоящая хозяйка всегда выглядит безупречно!
На следующий день Мария появилась за завтраком в строгом брючном костюме, с идеальной причёской и макияжем.
— Вот, — улыбнулась она. — Теперь я выгляжу безупречно. Правда, пришлось встать в пять утра, чтобы всё успеть. Зато вы довольны?
Валентина Петровна открыла рот, но не нашлась, что ответить.
День седьмой: финальный аккорд
Терпение Марии подошло к концу. За ужином, когда свекровь в очередной раз начала её отчитывать, она спокойно встала и сказала:
— Знаете что? Я больше не буду этого терпеть. Вы оба, — она посмотрела на Андрея, — решили, что можете меня перевоспитывать. Что ж, я преподам вам урок.
Она вышла из-за стола, достала из сумки заранее приготовленные документы и положила их перед Андреем:
— Вот заявление на развод. Подпишешь сейчас — или я ухожу прямо сегодня.
В комнате повисла гробовая тишина. Валентина Петровна побледнела:
— Да как ты смеешь?!
— Смею, — перебила её Мария. — И ещё кое‑что. За эти дни я записала все ваши высказывания на диктофон. Хотите, включу пару особенно ярких моментов? Например, когда вы назвали меня «бесполезной пустышкой» или сказали, что «таких, как я, нужно держать в ежовых рукавицах»?
Андрей поёрзал на стуле. Впервые он увидел ситуацию со стороны — и ему стало стыдно.
— Мам, — повернулся он к Валентине Петровне, — может, ты и правда перегибаешь палку?
— Но я же хотела как лучше! — всплеснула руками свекровь.
— Лучше — это когда люди уважают друг друга, — твёрдо сказала Мария. — А не когда один учит другого жить.
Андрей долго молчал, потом взял ручку и подписал бумаги.
— Я был не прав, — признался он. — Прости. Давай начнём сначала — но уже без твоих уроков, мам.
Валентина Петровна надулась, но поняла, что проиграла.
Через неделю Мария и Андрей съехали в съёмную квартиру. Свекровь поначалу обижалась, но потом, видя, что сын твёрд в своём решении, смягчилась. Постепенно отношения наладились — правда, теперь визиты к Валентине Петровне были строго по расписанию, а любые попытки «научить жизни» пресекались на корню.
А Мария больше никогда не позволяла кому‑либо унижать себя. Она поняла главное: уважение — это не то, что можно выпросить или заслужить. Это то, что нужно требовать.