— Ты издеваешься? Какие три миллиона?
Оксана бросила на обеденный стол плотный белый конверт. Штемпель районного суда выделялся на бумаге красным клеймом.
Борис даже не оторвался от тарелки с макаронами.
— Ну чего ты начинаешь с порога? Ошиблись, наверное. Мало ли Оксан на свете.
Он поморщился, обильно поливая ужин дешевым кетчупом.
— Там мои паспортные данные, Борис! Мои данные и адрес нашей квартиры! В которой я, между прочим, ипотеку сама закрывала!
Оксана оперлась руками о край стола. Она выдернула из конверта смятый лист. Буквы прыгали перед глазами, но суть оставалась прежней: банк требовал взыскать солидную сумму со Стаса, а заодно и с неё, как с поручителя по кредитному договору. Солидарная ответственность.
— Я никогда в жизни ни за кого не поручалась! Тем более за твоего братца!
Борис отложил вилку. Лицо его приняло то самое выражение снисходительной усталости, которое всегда появлялось, когда речь заходила о Стасе.
— Окс, ну успокойся. Полтора года назад дело было. Может, ты забыла? Стасу тогда на бизнес срочно надо было, помнишь? Он просил. Ты, видать, бумажку подмахнула и из головы вылетело.
Он примирительно поднял руки.
— Подмахнула бумажку? На три миллиона? Борь, ты в своем уме? Я ему тогда копейки не дала, потому что знала — не вернет. Какой бизнес? Он машины перекупал и бил их через месяц!
Борис пожал плечами и снова взялся за вилку. Из трусливого упрямства он не хотел признавать очевидного.
— Ну родня же. Что теперь, судиться с ним пойдешь? Я ему наберу завтра, он всё объяснит. Временные трудности у парня.
Оксана рывком выдвинула табурет и села. В висках стучало. Муж сидел напротив, дожевывал макароны и искренне не понимал масштаба проблемы. Для него Стас всегда был младшим непутевым братиком, которого надо прощать. А для Оксана этот долг означал одно — приставы придут описывать имущество в квартиру, за которую она горбатилась пять лет.
Ночью она почти не спала. Лежала на краю кровати, слушала ровное сопение Бориса и прокручивала в голове события прошлого года. Тогда как раз ввели строгие правила из-за инфекции, все ходили в масках. И именно тогда Оксана потеряла свой старый паспорт. Искала две недели, потом плюнула и написала заявление на утерю. Новый выдали быстро. А старый, как теперь становилось ясно, чудесным образом оказался в нужных руках, да и менеджер в банке, видать, попался свой, прикормленный. А еще она вдруг вспомнила, где была в те самые дни.
Утром Борис собирался на работу как ни в чем не бывало. Насвистывал мелодию, заваривая кофе.
— Ты брату позвонил?
Оксана перехватила его в прихожей.
— Звонил, звонил. Он сегодня вечером заедет. Сказал, всё решит. Окс, только давай без концертов, ладно? У парня и так стресс, бизнес прогорел.
Муж не глядя зашнуровал ботинки.
Но заявился Стас только на следующий вечер.
Он стоял на пороге, стряхивая капли дождя с хорошей кожаной куртки. Пахло от него парфюмом, явно не на три копейки. В руках болтался хлипкий пакетик с дешевыми пряниками.
— Окс, ну чего ты шум подняла? Борька звонил, чуть трубку не оборвал.
Стас разулся, по-хозяйски прошел на кухню и швырнул пакет с пряниками на стол.
Оксана молча положила перед ним копию иска.
— Откуда там моя подпись, Стас?
Деверь тяжело вздохнул, присаживаясь за стол. Изобразил на лице мировую скорбь.
— Окс, ну ситуация была патовая. Поставщики кинули, товар завис. Мне срочно нужен был поручитель с белой зарплатой. Ты же у нас главбух, у тебя история идеальная.
— Я спрашиваю, откуда там моя подпись?!
Оксана повысила голос. Борис, стоявший у раковины, укоризненно цыкнул.
— Да не кричи ты. Соседей перебудишь.
— Я всё выплачу, клянусь. Просто сейчас счета заблокировали. Надо потерпеть пару месяцев. Окс, ну мы же семья. Ты же сама мне тогда копию паспорта давала, забыла? Для страховки на машину.
Вкрадчиво запел Стас, пододвигая к себе пряники.
— Я не давала тебе копию для кредита! И подпись я не ставила! Это мошенничество, Стас!
Деверь вдруг перестал улыбаться. Взгляд стал жестким, колючим. Вся его мягкость слетела в одну секунду.
— Слушай, Оксана. Давай без истерик. В договоре твои данные? Твои. Подпись похожа? Похожа. Будешь воду мутить — банк у тебя квартиру заберет. А будешь сидеть тихо — я всё решу. Когда-нибудь.
— То есть ты меня шантажировать пришел? Борь, ты это слышишь? Он чужой паспорт взял!
Оксана перевела взгляд на мужа. Борис отступил к окну.
— Ну а что ты от меня хочешь? Окс, не нагнетай. Стас сказал — отдаст, значит отдаст. Сама виновата, что документы разбрасываешь где попало.
Муж отвел глаза. Оксана ничего не ответила. Она молча собрала бумаги со стола, вышла в коридор, ушла в комнату и закрыла за собой дверь. Внутри больше не было паники, только ясное понимание того, с кем она прожила последние шесть лет.
Три дня она не разговаривала с мужем. Спала на диване в зале, уходила на работу рано утром, пока он еще дрых. Борис делал вид, что ничего не происходит. Пытался шутить, покупал её любимые йогурты.
В среду вечером Оксана села за ноутбук. Долго рылась в рабочей почте, сверяла даты, искала электронные прошлогодние билеты. Потом открыла иск и посмотрела на дату выдачи кредита.
Пятнадцатое октября.
Она хмыкнула. Всё оказалось проще, чем она думала. Не нужно было быть детективом или ехать скандалить в банк.
В пятницу вечером она написала Стасу короткое сообщение: «Приезжай. Надо решить, как платить будем».
Он примчался через час. Довольный, расслабленный. Думал, что дожал.
Борис суетливо поставил чайник и отошел к окну.
— Ну вот, давно бы так. А то раздула трагедию. Посидим, прикинем, по сколько скидываться. Я со своей зарплаты тоже немного подкину, помогу брату.
Муж облегченно выдохнул.
— Ничего ты подкидывать не будешь. И платить никто не будет. Кроме тебя, Стас.
Оксана сидела за столом, положив руки перед собой. Деверь с грохотом отодвинул стул.
— Опять двадцать пять? Окс, мы же договорились!
— Мы ни о чем не договаривались. Дата на кредитном договоре — пятнадцатое октября прошлого года. Ты, Стас, когда мой старый потерянный паспорт брал, хотя бы в календарь заглянул. Пятнадцатого октября я летела в Новосибирск на похороны тетки.
Она развернула к ним телефон с открытым посадочным талоном. Оксана говорила ровно, чеканя каждое слово. На кухне стало очень тихо. Гудел за окном вечерний город, по стеклу барабанил дождь.
— Вылет в восемь утра. Возврат через три дня. У меня куча свидетелей, рабочие переписки, выписки с карты, где я кофе в Толмачево покупала. Меня в городе физически не было.
Стас замер. Скулы заострились.
— Я, конечно, могу пойти в банк и поднять скандал. Они поднимут камеры. Увидят там какую-нибудь бабу в медицинской маске и Людкином красном пальто, она в нем вчера щеголяла. Которая сует менеджеру мой паспорт. Но мне даже этого не надо. Мое алиби железобетонное.
Продолжила Оксана, не сводя с него глаз.
— Ты... ты ничего не докажешь.
Слова запнулись у Стаса в горле.
— А мне не надо доказывать. Я просто отправляю эти документы в службу безопасности банка. А дальше они сами передают дело куда следует. Статья, Стас. Подделка документов и мошенничество.
Оксана встала.
— Окс, стой! Какая служба безопасности? Стас, скажи что-нибудь!
Борис метнулся от окна.
— А что ему сказать? Он хотел оставить нас без квартиры. Тебя, Борька, в том числе. Он знал, что не будет платить.
Оксана обернулась к мужу.
— Окс... Я всё закрою! Завтра же машину продам, часть внесу! Не надо никуда ничего отправлять! Людку же потаскают, у нее ребенок!
Стас сделал шаг вперед.
— А когда ты на меня три миллиона вешал, ты о чем думал? Даю тебе три дня. Либо ты идешь в банк и переводишь этот долг на себя официально, либо я отправляю билеты. Пошел вон из моей квартиры.
Оксана брезгливо отодвинулась.
— Окс, ну ты палку-то не перегибай.
Борис растерянно заморгал.
— Ты тоже собирай вещи. Иди, живи к нему, помогай кредиты платить. Раз родня важнее жены.
Оксана посмотрела на мужа так, словно видела его впервые.
Через месяц Борис забрал остатки своих вещей. Спортивная сумка сиротливо стояла у порога. Он всё ждал, что она передумает, но Оксана просто закрыла за ним дверь.
Вызвав мастера, замки она сменила в тот же вечер. Стас, подгоняемый животным страхом, продал свою любимую машину и каким-то чудом переоформил долг, выведя Оксану из поручителей.
Она сидела на кухне одна. Смотрела на чистый стол, где больше не было никаких судебных писем. Свекровь звонила дважды, пыталась кричать в трубку, что Оксана разрушила семью.
Она не спорила. Просто нажимала кнопку сброса. Отсекать лишнее оказалось гораздо полезнее, чем быть удобной для всех.
