Телефон коротко завибрировал на краю стола. Полина машинально перевела взгляд от монитора рабочего компьютера на дисплей. Умный дом прислал уведомление. Камера на даче зафиксировала движение.
Полина смахнула пуш-уведомление. Видео с камеры на веранде подгрузилось почти мгновенно.
По деревянным ступенькам крыльца тяжело поднималась Римма. Свекровь волокла за собой потёртую дорожную сумку с облезлыми ручками. Следом по вымощенной тропинке семенил соседский мальчишка с двумя картонными коробками и старым торшером под мышкой.
— Класс, — вслух произнесла Полина.
Она отодвинула клавиатуру.
Ключи от дачи Римма выпросила у сына вчера вечером. Фёдор утром обмолвился, как мать очень жалобно рассказывала ему по телефону, что нужно срочно забрать пустые стеклянные банки из подвала. Дача принадлежала Полине еще до брака. Участок покупала сама, старый домик сносила, новый ставила на свои личные сбережения. Фёдор к этим соткам отношения не имел.
Свекровь невесткину дачу всегда недолюбливала. Называла глупой тратой денег. А тут вдруг такая неистовая забота о пустых банках посреди дождливого октября.
Полина набрала номер мужа.
— Твоя мама сейчас на моей даче коробки разгружает, — ровно сообщила она, как только Фёдор снял трубку.
На фоне гудела офисная кофемашина.
— Ну приехала и приехала, — отмахнулся муж.
— Федя, она там с вещами.
— Чего ты заводишься?
Голос мужа стал раздраженным.
— Мамка же просила ключи. Может, вещи старые на хранение привезла. У нее там на балконе завалы, сама знаешь.
— Фёдор, там коробки. И торшер.
Полина прижала телефон плечом к уху, быстро собирая сумку.
— Она туда переезжать собралась?
— Вечно ты из мухи слона делаешь!
— Я вижу картинку с камеры.
— Я на работе вообще-то!
Муж перешел на возмущенный шепот.
— У меня отчет горит, а ты мне мозги делаешь из-за каких-то коробок. Ну оставила она там барахло, тебе жалко места? Дом пустой стоит до весны.
— Она зашла внутрь. С дорожной сумкой.
Полина встала из-за стола.
— И соседского Витьку наняла грузчиком. Я еду туда.
— Поля, не начинай! Разберемся вечером.
Связь оборвалась.
Оно и понятно. Фёдор всегда предпочитал прятать голову в песок, если дело касалось родственников. Извечная мужская тактика — само рассосется. Только Полина пускать ситуацию на самотек не собиралась. Пустить свекровь на дачу было все равно что добровольно отдать ключи от сейфа.
Полина отпросилась у начальника, села в машину и выехала за город.
Дорога заняла около часа. Дождь моросил, превращая грунтовку дачного поселка в серую кашу. Полина припарковалась у забора. Калитка была не заперта. Входная дверь в дом распахнута настежь.
В прихожей громоздились пакеты. На полке для обуви стояли грязные резиновые сапоги Риммы. Сама свекровь обнаружилась в спальне на первом этаже. Тёмно-синюю куртку с мокрым воротником она уже успела снять и бросить на стул.
Римма по-хозяйски выгребала из шкафа постельное белье Полины и складывала его стопкой на кровать. Освобождала полки для своих вещей.
— И что мы тут устраиваем? — громко поинтересовалась Полина с порога.
Римма вздрогнула.
Она выронила наволочку, но быстро взяла себя в руки. Лицо приобрело елейное выражение.
— Ой, Полечка, напугала-то как!
Свекровь всплеснула руками.
— А я вот решила вам помочь. Дом-то простаивает. Осень сырая, топить надо, присматривать. Я тут поживу пока, за участком поухаживаю.
— У меня камера на веранде висит, — Полина кивнула в сторону двора.
Она не сдвинулась с места.
— Вы сюда с вещами переехали. Без спроса. В чужой дом.
— Скажешь тоже, в чужой!
Римма подбоченилась. Тон мгновенно изменился с ласкового на обиженный.
— Вы же мне не чужие люди! Сын родной тут отдыхает. Вам жалко, что ли?
— Жалко.
— Вы только летом бываете! А мне сейчас нужнее. Я, может, на свежий воздух хочу. У меня давление.
Полина прислонилась плечом к дверному косяку.
— Римма Игоревна, вы вчера просили ключи от подвала. За банками.
— Ну и за банками тоже!
— Вы обманули Федю.
— Никого я не обманывала!
Свекровь торопливо поправила волосы.
— Банки я тоже заберу. Потом. Поля, ну войди ты в положение! Что ты как неродная? Мне идти некуда.
Вот тут и крылась главная проблема. Около года назад Римма переоформила свою просторную трешку на младшую дочь Веру. Любимицу. Сделала это втайне от Фёдора, чтобы Верочке было где строить личную жизнь. Верочка личную жизнь строить начала сразу же. Привела нового мужчину. А для пожилой матери места в квартире внезапно не осталось.
— К Вере идите, — ровно ответила Полина.
— Верка ремонт затеяла!
Римма повысила голос.
— У них там пыль столбом! И этот ее... Илья. Ходит недовольный, смотрит волком. Сказал, чтобы духу моего там не было, пока они спальню не переклеят.
— Это Верина квартира. Вы сами ей ключи отдали.
— Я дочери помогала!
— Вот пусть дочь вам жилье и снимает.
Полина шагнула в комнату и начала сбрасывать вещи свекрови обратно в сумку.
— Или к Вере возвращайтесь. Вы ей жилье отдали, пусть она вас и содержит. Но здесь вы жить не будете.
— Ты меня, пожилую женщину, за порог гонишь?! На мороз?!
— На улице плюс десять.
Полина закинула в сумку вязаную кофту.
— Вы ключи просили под предлогом. Вы мне солгали. Вы вломились в мой дом и хозяйничаете в моих шкафах.
— Да как у тебя язык поворачивается!
Свекровь попыталась выхватить у невестки пакет с вещами.
— Я сыну позвоню! Феденька тебе покажет, как мать обижать! Он хозяин в семье!
— Звоните.
Полина бросила на кровать очередной тюк.
— Я ему уже сообщила. Собирайте вещи. Сейчас такси вызову. До города за мой счет, так и быть.
— Никуда я не поеду!
Римма плюхнулась на край кровати.
— Это дача моего сына тоже! Вы в браке, значит всё пополам!
— Я участок до загса купила.
Полина смотрела на нее сверху вниз.
— И строила на свои. Ваш Феденька сюда ни копейки не вложил. Он даже траву косить отказывается, говорит, устает в офисе.
Римма уставилась в пол.
Аргументы кончились. Оставалось только упираться физически. Уговаривать долго не пришлось. Полина просто молча стояла над душой и методично скидывала в коробки все, что свекровь успела достать.
Атмосфера накалилась до предела. Римма сыпала обвинениями в черствости и жадности. Полина молчала.
Через час у калитки засигналила машина.
Это примчался Фёдор. Видимо, понял по тону жены, что дело пахнет керосином, и отпросился с работы. Муж влетел в дом, оставляя грязные следы на полу в прихожей.
— Вы что тут устроили?
Фёдор растерянно переводил взгляд с жены на мать.
— Сыночек!
Римма кинулась к нему.
— Гонит! Жена твоя меня на улицу гонит, как бездомную! Верка из квартиры выжила, а эта на дачу не пускает!
Фёдор нахмурился. Он посмотрел на Полину с откровенным осуждением.
— Поль, ну ты чего?
Он стянул куртку и бросил ее на скамью.
— Мне мать по дороге всё выложила. Ей жить негде. Верка там совсем берега попутала со своим хахалем.
— И? — коротко спросила Полина.
— Пусть мама тут поживет пока. Дом же пустой стоит. Тебе жалко, что ли?
— Жалко.
Полина скрестила руки на груди.
— Мне жалко свой дом. Я сюда не для того деньги вбухивала, чтобы твоя мать тут свои порядки наводила.
— Это временно! — повысил голос Фёдор.
— До весны!
— Нет.
Полина покачала головой.
— Нет ничего более постоянного, чем временное. Она сюда переедет, обоснуется, а весной я приеду на свою грядку и буду спрашивать разрешения войти?
— Ты бессердечная, — бросил муж. — У человека беда. Верка ее обманула.
— Вера ее дочь.
Полина не повышала голоса.
— И квартиру Римма Игоревна отдала ей сама. По доброй воле. А теперь, значит, Вера с трешкой, а мы будем решать проблемы?
Фёдор замялся.
Спорить с этим было сложно. Он сам был в ярости, когда узнал о щедром подарке сестре, но скандалить с матерью тогда не стал.
— Ну а что мне делать? — выдавил он.
Он отвел глаза.
— Куда я мать дену? К нам в двушку не привезешь, там пацаны. Мы друг у друга на головах сидеть будем.
— Снимай ей квартиру.
Полина указала на дверь.
— Ты же хороший сын, — с издевкой вернула ему Полина его же логику. — Вот и помогай. Рублем. Берешь свои сбережения и снимаешь маме хорошую однушку рядом с поликлиникой.
Фёдор пошел пятнами.
Свои деньги он тратить категорически не любил. У него всегда находились статьи расходов поважнее: новая резина на машину, эхолот для рыбалки, посиделки с друзьями по пятницам.
— У меня сейчас нет лишних денег.
Он переступил с ноги на ногу.
— Сама знаешь, страховку продлевать надо. И резину зимнюю брать.
— Ах, резину.
Полина усмехнулась.
— То есть решать проблему за счет моего дома — это мы можем. А за счет своей заначки — нет?
Римма переводила ошарашенный взгляд с сына на невестку.
Она-то рассчитывала, что Фёдор стукнет кулаком по столу. Поставит Полину на место. А сын явно сдавал позиции, как только речь зашла о его кошельке.
— Федя, сынок... — робко начала свекровь.
Она попыталась заглянуть ему в глаза.
— Так я на даче поживу? Я тихонько. Воду буду экономить.
— Нет, мама.
Фёдор раздраженно дернул плечом.
— Поехали. Собирай сумки.
— Куда поехали?!
— Ко мне на работу пока. В подсобке посидишь, пока я Верке не дозвонюсь. Буду с зятем этим разбираться.
Полина молча наблюдала, как муж тащит старые хозяйственные сумки обратно к калитке. Римма плелась следом, низко опустив голову и что-то недовольно бубня. Она даже не обернулась.
Когда багажник громко захлопнулся, Фёдор подошел к жене.
— Довольна? — зло спросил он.
— Я защитила свое имущество.
Полина смотрела на него в упор.
— А ты можешь доказать свою сыновью любовь делами. Ключи оставь.
Фёдор неохотно выудил из кармана связку, которую только что забрал у матери. Он бросил ее на тумбу в прихожей и пошел к машине.
Автомобиль уехал, разбрызгивая грязь из луж.
Полина осталась одна. Она прошлась по комнатам. Задвинула ящики комода, поправила сбившееся покрывало на кровати. Сполоснула пол в прихожей, где натоптали резиновые сапоги. В доме снова стало чисто.
Через день Полина вызвала мастера.
Она поставила новый, более сложный замок на входную дверь. И на калитку тоже. Так, на всякий случай, чтобы ключи больше ни у кого не "терялись".
Спустя две недели они с Фёдором ужинали на кухне.
— Звонил Верке еще днем, — глухо начал муж.
Вид у него был угрюмый. Он ковырялся вилкой в макаронах и даже не смотрел в тарелку.
— Трубку не берет. Зять этот вообще мой номер в черный список кинул. Сказал, чтобы мы сами свои проблемы решали.
— И где сейчас Римма Игоревна? — вежливо поинтересовалась Полина.
— У тети Вали ютится.
Фёдор потер переносицу.
— Подруга ее старая. Та ей раскладушку на кухне поставила. Мать плачет каждый день, жалуется. Говорит, спина болит на раскладушке спать.
— А ты что?
— А что я?
Фёдор пожал плечами.
— Я ей по десятке скидываю на продукты. Ищу варианты. Может, комнату какую снять подешевле. Цены-то сейчас конские, сама знаешь.
Он потянулся за хлебом.
Никакую квартиру Фёдор, конечно, не снял.
Свои привычки он менять не собирался, а отказаться от новой зимней резины ради аренды жилья для матери так и не смог. Римма продолжала жить на раскладушке у подруги, проклиная Веру и жалуясь всем знакомым на бессердечную невестку.
Как удачно, что Полина вовремя установила ту камеру на веранде.
