Моя свекровь подарила мне фикус.
Нет, всё началось раньше. Начну с того, что я вышла замуж за Сергея и совершила роковую ошибку — согласилась на знакомство с его мамой не в кафе, не на нейтральной территории, а у нас дома. Где она могла видеть всё: и немытую чашку в раковине, и пыль на подоконнике, и то, что у меня нет фикуса.
— В каждом доме должен быть фикус, — сказала Элеонора Станиславовна, обводя взглядом нашу гостиную. — Это лёгкие дома. Они впитывают негативную энергию.
Я хотела сказать, что негативную энергию в нашей квартире отлично впитывает диван, особенно когда на него садится Серёжа после работы и включает футбол. Но промолчала. Потому что я хорошая невестка. Почти.
Через неделю курьер привёз фикус. Большой, зелёный, в красивом керамическом горшке. К нему прилагалась инструкция по уходу на трёх листах, написанная от руки. Почерком Элеоноры Станиславовны. С подчёркиваниями.
«Поливать ТОЛЬКО отстоянной водой. НЕ ХОЛОДНОЙ. Опрыскивать листья каждые ТРИ ДНЯ. Беречь от сквозняков. Разговаривать с растением — НАДО».
— Она серьёзно? — спросил Серёжа, заглядывая в инструкцию через моё плечо.
— Твоя мама. Тебе виднее.
— Мам, ну ты даёшь, — сказал он в трубку через десять минут. — Какой сквозняк? Какие разговоры?
Я не слышала, что ответила Элеонора Станиславовна, но по лицу Серёжи поняла: ответ был развёрнутый. И, судя по тому, как он закатил глаза, с историческими примерами.
— Она говорит, что фикус — это не просто растение. Это часть семьи. И если он погибнет, это будет плохим знаком.
— Каким знаком?
— Не знаю. Наверное, знаком того, что ты плохая хозяйка.
Вот тут-то всё и началось. Потому что я, Ольга Андреевна Смирнова, 32 года, менеджер по продажам, человек с высшим образованием и правами категории B, вдруг поняла: я не могу позволить какому-то фикусу умереть. Потому что если он умрёт, свекровь узнает. А если свекровь узнает, она расскажет всем: своим подругам по йоге, соседке по даче, троюродной тёте из Саратова и, возможно, кому-то из правительства.
И все они будут знать: Ольга убила фикус. Ольга — плохая хозяйка.
Я начала с полива. Воду отстаивала, как велела инструкция. Три литра в стеклянной банке. Серёжа сначала думал, что это для питья. Хлебнул один раз, сказал: «Странная вода, безвкусная какая-то». Я объяснила. Он посмотрел на меня с сомнением.
— Оль, это растение. В Африке они под дождём растут. Там никто воду не отстаивает.
— В Африке нет твоей мамы.
Он задумался. Потом кивнул. Аргумент был неоспорим.
Опрыскивание листьев стало моим ежедневным ритуалом. Я купила специальный пульверизатор, красивый, с мелким распылением. Серёжа назвал его «фикусный душ Шарко». Я вставала на десять минут раньше, чтобы опрыскать листья, проверить почву, убедиться, что фикус жив, здоров и не собирается внезапно скончаться мне назло.
Но самое сложное было — разговоры.
Инструкция гласила: «Разговаривать с растением надо». Но инструкция не уточняла, о чём именно разговаривать. Сначала я пробовала просто: «Привет, фикус, как дела?» Чувствовала себя идиоткой. Потом перешла на сводки новостей: «Сегодня курс доллара поднялся, представляешь?» Фикус не отвечал, но мне казалось, что он осуждает экономическую политику.
Потом я поймала себя на том, что обсуждаю с фикусом свою жизнь. Серьёзно. Я стояла с пульверизатором и рассказывала зелёному растению про то, как прошла встреча, про новую коллегу, которая меня бесит, и про то, что Серёжа опять забыл вынести мусор.
— Ты с кем разговариваешь? — спросил Серёжа, заходя в комнату.
— С фикусом. Твоя мама велела.
— Оль, это ненормально.
— Нормально. Он хороший слушатель. Если сравнивать с некоторыми.
— Я тоже хороший слушатель.
— Ты вчера уснул, пока я рассказывала про новую CRM-систему.
— Это был защитный рефлекс организма.
Я брызнула в него из пульверизатора. Он сказал, что это жестоко. Фикус, мне кажется, был на моей стороне.
Первый месяц прошёл спокойно. Фикус рос. Я радовалась. Элеонора Станиславовна звонила каждую неделю и между делом интересовалась: «А как там наш зелёный друг?» Я бодро отвечала, что всё хорошо, листья зелёные, ствол крепкий. Чувствовала себя как на собеседовании.
Но потом случилось страшное.
Мы с Серёжей уехали на две недели в отпуск. В Турцию. Всё включено. Море, солнце, шведский стол и полное отсутствие мыслей о фикусах.
Перед отъездом я провела инструктаж с соседкой:
— Тамара Петровна, вот ключи. Поливать раз в три дня. Вода — только из этой банки, она отстоянная. Ни в коем случае из-под крана. Опрыскивать листья. И... — я замялась. — Разговаривать.
— Чего делать? — Тамара Петровна поправила очки.
— Разговаривать с фикусом нужно. Он к этому привык.
Пауза.
— Оля, ты с ним разговариваешь?
— Это свекровь велела.
— А... — Тамара Петровна кивнула с таким видом, будто внезапно поняла что-то очень важное про мою семейную жизнь. — Ну, хорошо. О чём разговаривать-то?
— О чём угодно. О погоде. О политике. О сериалах. Он непривередливый.
Тамара Петровна посмотрела на меня так, что я поняла: в её глазах я только что пересекла черту. Но ключи взяла. И даже записала что-то в блокнот.
Две недели в Турции пролетели прекрасно. Я забыла про фикус, про свекровь, про всё. Лежала на пляже, ела арбузы, плавала в море. Серёжа обгорел в первый же день и ходил красный как рак, но это его не портило.
Мы вернулись загорелые, счастливые, с чемоданом турецких сладостей и магнитиком на холодильник.
В квартире пахло... странно. Не то чтобы плохо. Но как-то иначе. Более... растительно.
Я зашла в гостиную и замерла.
Фикус стоял на своём месте. Но он был... другим. Он РАЗДУЛСЯ. Ветки растопырились во все стороны, листья стали размером с мою ладонь, а новые побеги лезли из горшка с такой скоростью, будто пытались захватить квартиру.
— Серёжа, — позвала я тихо. — Иди сюда.
Он подошёл. Посмотрел на фикус. Потом на меня. Потом снова на фикус.
— Оль, что это?
— Это, кажется, наш фикус.
— Он был меньше.
— Я знаю.
— Намного меньше.
— Я знаю, Серёж.
Мы стояли и смотрели на растение, которое за две недели превратилось из скромного комнатного цветка в нечто, что в джунглях Амазонки сошло бы за среднее дерево.
— Чем Тамара Петровна его поливала? — спросил Серёжа шёпотом, будто фикус мог нас услышать. Хотя... он же привык, что с ним разговаривают. Может, и слышал.
— По инструкции. Отстоянной водой.
— Это не похоже на отстоянную воду. Это похоже на радиоактивные отходы.
Я подошла ближе. Осмотрела горшок. Всё было в порядке, никаких следов химии. Просто... огромный, пышущий здоровьем фикус, который выглядел так, будто тайно ходил в спортзал и принимал протеиновые коктейли.
— Я позвоню Тамаре Петровне.
Тамара Петровна открыла дверь сразу. На ней был фартук, в руках — половник. Из квартиры пахло борщом.
— Олечка! Вернулись! Как отпуск?
— Хорошо, Тамара Петровна. Спасибо. А как фикус?
— Ой, чудесно! — она расцвела. — Я всё делала, как вы сказали. Поливала, опрыскивала. Разговаривала.
— О чём?
— Обо всём! — она всплеснула руками. — У меня внук в музыкальной школе учится, на скрипке. Так я ему про Васеньку рассказывала. Как он играет, что учительница говорит. А один раз даже сыграла ему. На телефоне включила, поставила рядом. Чайковского. Вы знаете, ему понравилось!
Я представила: пожилая женщина стоит перед фикусом и включает ему Чайковского с телефона. И, судя по результату, фикусу действительно понравилось.
— А чем вы его поливали? — спросила я осторожно.
— Как вы и сказали. Из банки.
— Из той самой? Которая на подоконнике стояла?
— Да, из стеклянной. Я три раза поливала.
Я вспомнила. На подоконнике стояла банка с отстоянной водой. Но рядом с ней стояла ещё одна банка. С удобрением для орхидей, которое я развела перед отъездом и забыла убрать. Концентрированное удобрение. Которое нужно разводить один колпачок на три литра. А Тамара Петровна полила из него три раза. В чистом виде.
— О господи, — сказала я тихо.
— Что-то не так? — забеспокоилась Тамара Петровна.
— Нет-нет, всё так. Спасибо вам огромное.
Я вернулась домой. Серёжа стоял перед фикусом с рулеткой.
— Ты что делаешь?
— Измеряю. Он вырос на сорок сантиметров. За две недели.
— Серёж, Тамара Петровна полила его концентратом удобрений.
— У нас теперь появился фикус на стероидах?
— Ну да так.
Серёжа помолчал. Потом вдруг сказал:
— А мне нравится. Он мощный. Как маленький Халк. Только зелёный.
— Он и так был зелёный.
— Теперь он очень зелёный. Яркий. Сочный. Как будто светится.
И правда. Фикус стоял в углу и, казалось, слегка подсвечивал комнату. Честное слово. Я даже лампу вечером не включала — хватало фикуса.
Элеонора Станиславовна приехала через неделю. Без предупреждения. Как она это обычно делала — «я тут мимо проезжала, решила зайти». От её дома до нашего — час на машине. Но она «мимо проезжала».
Я открыла дверь и внутренне приготовилась. Свекровь вошла, расцеловала меня в обе щёки, вручила пакет с домашними пирожками и направилась в гостиную. Увидеть фикус.
Она остановилась в дверях. Замерла.
Я зажмурилась.
— Оленька, — сказала она тихо.
— Да?
— Это он?
— Да, Элеонора Станиславовна.
— Он...
— Вырос. Да.
Она подошла ближе. Потрогала лист. Лист был размером с обеденную тарелку.
— Я никогда не видела ничего подобного, — сказала она. — Как вы это сделали?
Я открыла рот, чтобы соврать что-нибудь уход и разговоры по душам. Но Серёжа, который как раз вошёл в комнату с чашкой чая, опередил меня:
— Мам, это Тамара Петровна. Она полила его удобрениями для орхидей в чистом виде. И включала ему Чайковского. Фикус теперь меломан.
Элеонора Станиславовна посмотрела на меня. На Серёжу. На фикус. Потом обратно на меня.
— Удобрениями? — переспросила она.
— В чистом виде, — подтвердил Серёжа радостно. — Неразбавленными. Три раза.
Я приготовилась к худшему. К лекции о том, как важно следовать инструкциям. К звонку всем родственникам с новостью: «Ольга чуть не убила фикус, он выжил только чудом». К тому, что меня лишат звания хорошей хозяйки навсегда.
Но Элеонора Станиславовна посмотрела на фикус ещё раз. Потом вдруг рассмеялась. Впервые за всё время, что я её знала, она смеялась — по-настоящему, не вежливо, не сдержанно.
— Чайковского, — сказала она сквозь смех. — Надо запомнить. У меня орхидея чахнет, может, ей Моцарта поставить?
И тут я поняла: моя свекровь — нормальный человек. Просто это было глубоко законспирировано под слоем инструкций, подчёркиваний и фраз «в каждом доме должен быть фикус».
Мы пили чай с пирожками. Элеонора Станиславовна сидела рядом с фикусом и смотрела на него с гордостью, как смотрят на любимого внука, который неожиданно выиграл олимпиаду по математике.
— А можно мне черенок? — спросила она вдруг. — От этого фикуса. Хочу у себя такой же вырастить.
— Мам, — сказал Серёжа. — Для такого же тебе нужны удобрения и Чайковский. Ты готова к таким жертвам?
— Ради такого фикуса — готова.
Я отрезала ей черенок. Самый мощный. Завернула в мокрую тряпочку, положила в пакет. Элеонора Станиславовна уехала довольная, с черенком и остатками пирожков.
А фикус остался. Он и сейчас стоит в углу гостиной. За год он вырос ещё немного — теперь его верхушка упирается в потолок, и я думаю, не пора ли пересадить его в кадку побольше. Или, может, прорубить для него отверстие в крыше.
С Тамарой Петровной мы дружим. Она заходит в гости, смотрит на фикус и говорит: «Хороший мальчик. Весь в меня». И включает ему Вивальди.
А я... я смирилась. У меня в квартире живёт гигантский фикус-меломан. Я с ним разговариваю каждый день. Он знает про мою работу, про Серёжу, про то, что я думаю о новой CRM-системе. И знаете что? Мне кажется, он меня понимает.
По крайней мере, он никогда не засыпает, пока я говорю.
P.S.:
Серёжа предлагает открыть бизнес. Продавать черенки нашего фикуса с аудиозаписями Чайковского в комплекте. Говорит, будет спрос. Я пока думаю.
Элеонора Станиславовна теперь звонит не мне, а фикусу. Серьёзно. Я передаю трубку, ставлю на громкую связь, и она рассказывает ему про свои орхидеи. Они у неё теперь тоже цветут.
А Тамара Петровна стала в нашем доме легендой. Когда кто-то из соседей жалуется, что у них цветы не растут, им говорят: «Это вы к Тамаре Петровне не обращались. У неё фикус за две недели на полметра вымахал».
В общем, всё хорошо. У меня есть муж, есть фикус, есть свекровь, с которой мы теперь дружим, и есть план по захвату рынка комнатных растений.
Начинаю новую жизнь.
С понедельника.
Или со следующего.
В крайнем случае — с нового года.
Но точно начну.
Честное слово.
Фикус, не смотри на меня так. Я серьёзно.
--- Конец ---
Вот и всё. Эта история закончилась. Если зацепило — не теряйтесь. Я там же, где и был: в Телеграм и Max. Там ещё много такого.
Хотите поддержать — кнопка ниже. Без неё тоже справлюсь, но с ней быстрее.
☕ Поддержать: Благодарность автору
Спасибо, что прочитали. Дальше — больше.
Подписывайтесь на канал, впереди много милоты
Подписывайтесь на канал, впереди много интересного >> Подписаться!
Ещё наши истории👇