Иногда одну эпоху можно объяснить одной фразой. Про распад Союза давно ходит формула: «СССР не проиграл, его предало собственное руководство». Для меня, офицера, это не лозунг. Я жил в той стране, я видел, как она рушилась, и я прекрасно помню, что ни одного настоящего поражения по‑настоящему фронтового масштаба в тот момент уже не было. Была усталость, были ошибки, были проблемы. Но решающий удар нанесли не дивизии НАТО, а те, кто сидел в кабинетах с флагом на столе и заранее приглядывал себе места в новой жизни.
Эта формула, как ни больно признавать, справедлива. Страна с гигантской армией, с ядерным щитом, с огромной промышленностью рухнула не потому, что её «взяли штурмом». Её сдали. Сначала капитулировали в головах – перед западной моделью, перед чужими ценностями, перед мифом о «золотом мире», где «нас примут, если мы станем хорошими». Потом капитулировали в конкретных решениях: подписывали кабальные соглашения, уничтожали собственную индустрию, отказывались от союзников. И в конце концов капитулировали в политике, развалив страну под аплодисменты тех, кто десятилетиями мечтал её увидеть на коленях.
Для меня эта история – яркое предупреждение сегодня. Мы снова стоим в большой битве – может, не по формату Второй мировой, но по ставке точно не меньше. И снова слышим голоса тех, кто шепчет: «Надо быть гибче, надо отступить, надо договориться, иначе будет хуже». Это те же самые люди по сути, что и в конце 80‑х – им страшно не за страну, им страшно за свои счета, свои позиции, свою вынутую из воздуха «элитность».
Историки пишут о «предательстве элит» как о самостоятельном явлении. Это когда верхушка перестаёт идентифицировать себя с собственным государством и начинает играть в свою игру. Это не один заговор, не одна тайная комната, а длинный ряд решений, каждое из которых вроде бы можно объяснить. Но когда складываешь их вместе – получаешь масштабную измену. Союз именно так и потеряли: по отдельности всё выглядело как «реформа», «обновление», «демократизация». В сумме – стала катастрофой.
Почему я об этом так подробно говорю? Потому что не хочу, чтобы через десять–двадцать лет кто‑то так же писал про сегодняшнюю Россию: «она не проиграла, её предало руководство». Для этого надо честно смотреть на тех, кто сегодня во власти. Кто‑то держится за страну зубами, а кто‑то продолжает жить логикой «если что – мы уедем». Вот вторых и надо выводить из контура принятия решений. Иначе история, о которой мы говорим с горечью, повторится не как урок, а как приговор.
Солдаты в окопах точно не предадут страну – у них просто нет такой опции. Народ в массе тоже не предаст – ему бежать некуда, его «запасные аэродромы» – это один подъезд, одна деревня, одна улица. Значит, как и в конце советской эпохи, всё упирается в то, что сделают или не сделают наверху. Вопрос только в том, хватит ли там людей, способных выбросить из головы соблазн «тихого предательства» ради спокойной старости на чужбине.
Доклад окончил, полковник Михаил Артамонов.