Несколько лет назад я поймал себя на странном чувстве. Сижу, смотрю новости — и вдруг понимаю: что-то не то. Лицо в кадре незнакомое. Голос чужой. А где же тот, другой? Тот, которого я видел каждый вечер столько лет, что знала все его интонации?
За последние три года с российского телевидения тихо исчезли люди, которых мы знали лучше, чем некоторых родственников. Без прощального эфира, без объяснений. Просто — раз — и пусто.
Я собрал их истории. Они очень разные. Но заканчиваются все примерно одним и тем же.
Жанна Агалакова. Париж, улица Муффтар, книжка про круассаны
Её голос узнавали с первых слов. Специальный корреспондент Первого канала, ведущая новостей — выверенная, интеллигентная, надёжная. Весной 2022 года она исчезла из эфира.
Потом она скажет сама: не могла больше говорить то, во что не верит. Надоела ложь — это её слова, не мои.
Сейчас Жанна живёт в Париже, на улице Муффтар — той самой, что мелькала в старом фильме «Окно в Париж». Написала книгу «Всё, что я знаю о Париже» — лёгкую, без надрыва, про город и его людей. Говорят, читается за один вечер. На французском телевидении её попросили рассказывать, чем парижская жизнь удивляет приезжих. Получилось — прижилась.
Нашла себя в книгах, нашла новую работу, нашла новый голос. Из всех шести — у неё, пожалуй, получилось мягче всего.
Скучает ли по России? Говорит — да. Собирается ли возвращаться? Молчит. Это, наверное, и есть ответ.
Антон Привольнов. Тараканы в Тель-Авиве и вопрос «что я наделал?»
Его «Контрольная закупка» была в каждом доме. Добрый, домашний, свой. В сентябре 2022-го он собрал вещи, взял маму и сына Платона — и улетел в Израиль.
Первые три месяца, говорит, пил антидепрессанты. В Москве была уборщица, машина, хорошая школа. В Тель-Авиве — однокомнатная квартира за 3,5 тысячи евро, плесень на стенах, тараканы под потолком и иврит на всех упаковках. Шампунь это или гель для душа — поди разберись.
«Господи, что я наделал?» — повторял себе каждый день.
Устоял. Сейчас ведёт YouTube-канал «Есть будем?» — готовит вместе с гостями. Старое умение — говорить с людьми через экран — пристроил, пусть и в другом формате. Ностальгии не скрывает, прошлое не ругает.
Немного злится на одно: в магазине его до сих пор узнают по «Контрольной закупке». Программа закрылась шесть лет назад — а ярлык прилип. Он хочет быть новым человеком. Но чужая страна помнит только старого.
В марте 2026-го сказал просто: «В Израиле тебя точно никто не выгонит. Ни тебя, ни твоих детей». Для него сейчас это важнее всего остального.
Ольга Шелест. Нью-Йорк, две дочки и полная тишина
Помните MTV, «Бодрое утро», её голос и смех? Лауреат ТЭФИ, актриса дубляжа — она озвучивала мамонтиху Элли в «Ледниковом периоде». Живая, яркая, узнаваемая.
В 2023 году она уехала в США вместе с мужем и двумя дочерьми — Музой и Айрис. Без прощальных постов, без политических речей. Просто — уехала.
С тех пор её страница в соцсетях — это дневник мамы. Фотографии дочек, прогулки по Нью-Йорку, короткие подписи на английском. Никаких съёмок, никаких проектов, никаких комментариев про прошлое.
Она выбрала тишину. Полностью, намеренно, без сожаления — судя по всему.
Ей было 46 лет. Начать всё заново в 46, в чужой стране, на чужом языке, отказавшись от профессии, от публичности, от всего, что зарабатывалось годами — это не каждому под силу. И это тоже выбор. Просто очень тихий.
Сергей Брилёв. Был Сергей — стал Серхио
Вот эта история — самая странная.
Двадцать лет на «России 1», «Вести в субботу», интервью с президентами мира. Замдиректора ВГТРК. Человек-институция. Лицо, которое знала вся страна.
26 февраля 2022 года он вёл эфир последний раз. Потом объявил, что устал от чужих текстов. И исчез.
Выяснилось — уехал в Аргентину. Там ему сделали операцию: удалили опухоль в носоглотке. Врачи запретили летать, он всё равно летал. Отрастил бороду. Загорел. Изменился — до неузнаваемости. Лицо, которое знали миллионы, стало чужим даже для тех, кто смотрел на него двадцать лет.
И переименовал себя. Теперь не Сергей — Серхио.
В телеграм-канале пишет про аргентинского президента Милея, про латиноамериканскую политику. Формально числится корреспондентом «России 1» из Южной Америки. Но это уже совсем другой человек — или тот же, только спрятавшийся так глубоко, что сам себя не узнаёт.
Захотел ли он этого или так сложились обстоятельства — не знаю. Но когда человек меняет имя, это не просто каприз.
Лилия Гильдеева. Белград, мука, два часа ночи
Шестнадцать лет она была лицом новостей НТВ. Программа «Сегодня», миллионы зрителей, премии, статус. Её голос, её лицо — всё это было частью жизни огромного количества людей.
Утром 24 февраля 2022 года она приняла решение. Говорит, был нервный срыв — несколько дней не могла прийти в себя. Взяла отпуск, улетела в Турцию и уже оттуда подала заявление об увольнении. Боялась, что иначе не выпустят.
Потом — скитания. Турция. Италия, где не получилось. Теперь — Белград.
В Белграде она работает в пекарне. Встаёт в два часа ночи. Таскает мешки с мукой. Месит тесто. Сербского языка не знает, работу по профессии найти не смогла.
Двадцать лет учиться разговаривать с миллионами — а потом таскать муку в чужом городе, где тебя никто не знает и знать не будет.
Говорит, что устала и всё болит. Говорит, что ни о чём не жалеет.
Я не берусь судить. Но и читать это равнодушно не получается.
Вместо итога
Когда я собирала всё это вместе, понял одну простую вещь.
Все эти люди потратили двадцать лет, чтобы научиться делать одно дело — разговаривать с миллионами через экран. Голос, лицо, интонация — это был их инструмент, их профессия, их личность. Их узнавали в магазине, на улице, в очереди в поликлинике.
И вот они переступают границу. И это умение — всё, что нарабатывалось годами — перестаёт что-либо стоить. Язык чужой. Лицо никто не знает. Начинай заново.
Агалакова нашла себя в книгах. Привольнов держится за YouTube и ностальгию. Шелест выбрала тишину. Брилёв сменил имя и стал Серхио. Гильдеева печёт хлеб в чужом городе.
Пять историй. Пять разных ответов на один вопрос: кто ты, когда тебя больше никто не узнаёт?
Я не знаю, правильно ли они поступили. Это не мне решать.
Но каждый раз, когда включаю вечерние новости и вижу незнакомое лицо, я думаю: а где сейчас тот, прежний? И как ему там?