- Игорёк, не лезь. Ты в детях ещё ничего не понимаешь.
Это было сказано тридцатидвухлетнему мужчине. Инженеру. Обладателю водительских прав, ипотеки и собственного ребёнка.
Игорёк - он же Игорь Дмитриевич Савельев - опустил полотенце и шагнул назад от ванночки с Максимом.
Максим - четыре месяца, шесть с половиной килограммов, пустышка с жирафом - проводил отца взглядом и чихнул.
Надежда Петровна уже склонялась над ванночкой с видом опытного сапёра. Полотенце из шкафа она достала сама, заранее, ещё до того как Игорь вошёл в ванную. Ей было пятьдесят восемь лет, семь минут пешком от их дома, и ни одного сомнения в своей правоте.
Оля стояла в дверях. Держала кружку. Пустую.
Всё начиналось хорошо. Сын Максимка появился на свет в феврале этого года, и примерно первые четыре дня в квартире царило что-то похожее на мир. Надежда Петровна приезжала через день, советовала укутывать потеплее и уходила до вечера.
Оля до сих пор не может сказать - когда именно.
Может, это было на третьей неделе, когда Надежда Петровна переложила Максима в другой бок, пока Оля отлучилась на кухню за водой. Может, чуть позже - когда завела отдельный блокнот, куда записывала, в котором часу Максим ел и как долго.
Оля тоже вела свой. Только она записывала туда другое.
Чат назывался "Максимка растёт 🌱".
Его создала Надежда Петровна в первый же день после выписки из роддома. Туда она добавила себя, Игоря, Олю, Олину маму, сестру Игоря Катю, свою подругу Тамару и кого-то по имени "Дядя Валера", о существовании которого Оля узнала только тогда.
В среду на третьей неделе марта Оля подсчитала.
Сорок семь сообщений. За одну среду. Не за неделю - за одну среду.
"Максимочка сегодня хорошо ел?"
"Оля, не забудьте про прогулку, но не больше 20 минут, ветер"
"Игорёк, как ты? Ты сам-то поел?"
"Вот статья про колики, я скинула три штуки, посмотри которую нибудь"
"Оля пустышку не давайте это резина"
"Дядя Валера: 👍"
"Тамара: Надя, как они там?"
"Я звонила, не берут трубку, всё нормально?"
Оля читала это в 23:14, когда Максим наконец заснул, и она прилегла на диван с пустой с кружкой. Налить не успела - Максим заплакал.
Она выключила экран смартфона и положила его на стол экраном вниз.
***
На следующий день Надежда Петровна пришла в одиннадцать. Позвонила в домофон, сказала "я на минуточку" и вошла с пакетом. Из пакета достала: банку пюре, градусник, детский крем, бинт - "мало ли" - и карамельку, завёрнутую в фольгу. Карамельку она положила на стол для себя.
Расположилась до двух.
За эти три часа Надежда Петровна успела переодеть Максима - "этот комбинезончик неудобный, я привезла другой", переставить зубную пасту с щетками Оли с полки на полку - "так удобнее", объяснить Оле, как правильно греть смесь, хотя Максим был на грудном вскармливании, и позвонить дяде Валере - "просто рассказать, как малыш".
В два Оля сказала, что Максиму пора спать.
- Да-да, конечно, - кивнула Надежда Петровна. - Я ещё минут пять.
Через минут двадцать пять она ушла.
Оля закрыла дверь. Постояла. Взяла кружку и пошла наливать себе чай.
***
Участковый педиатр Светлана Игоревна записала показатели не глядя - рука сама шла по бланку. Потом посмотрела Максима, похвалила прибавку в весе.
Потом помолчала секунду.
- Я должна вам сказать. К нам тут приходила… - она посмотрела в журнал, - Надежда Петровна Савельева. Принесла вот это.
Светлана Игоревна положила на стол два листа А4, скреплённых степлером. Распечатанных. С полями.
Оля взяла бумагу.
Там было написано - что молодая мама купает ребёнка в воде недостаточной температуры, что прогулки слишком короткие, что пустышку давать не следует, и ещё восемь пунктов, каждый с подпунктами.
- Она попросила передать, - сказала Светлана Игоревна без выражения. - Я передаю. Это не предписание, это не медицинский документ. Ваш Максим здоров, прибавка хорошая. До свидания.
Оля свернула листы и убрала в сумку.
Вышла. Остановилась у лифта. Достала сложенные листы и посмотрела на них ещё раз.
Надежда Петровна готовилась.
***
Игорь по вечерам обычно листал телефон. Это не значит, что ему было всё равно - просто он нашёл для себя нейтральную полосу между матерью и женой, и этой полосой был экран смартфона. Пока когда смотришь в телефон, тебя как будто нет. Ни там, ни здесь.
В пятницу вечером Надежда Петровна сидела на кухне и объясняла Оле про носки.
- Он должен быть в носочках, Оля. Дует от пола. Ты разве не чувствуешь? - Надежда Петровна указала на пол жестом, которым обычно указывают на очевидные вещи. - Я всегда Игорьку надевала. Поэтому он у меня никогда не болел.
- Максим сейчас тоже не болеет, - ответила Оля.
- Пока.
Игорь на диване провёл пальцем по экрану.
- Надежда Петровна, - сказала Оля ровно, - дома двадцать градусов тепла. Педиатр сказала - нормально.
- Педиатры разные бывают.
- Наша - хорошая.
- Я не спорю, - согласилась Надежда Петровна тоном человека, который очень спорит.
Игорь в телефоне дочитал что-то, перелистнул.
Оля встала, взяла Максима и ушла в вою комнату. Она положила его, вышла, закрыла дверь тихо. На кухне снова говорила Надежда Петровна. Теперь - Игорю. Про сквозняки.
Оля взяла свою кружку. Открыла кран. Налила воды. Выпила воду. Поставила кружку на полку.
Это был какой-то прогресс.
***
Суббота вышла окончательно запоминающейся.
Надежда Петровна пришла к десяти утра - "я только посмотрю" - и к одиннадцати уже была в ванной с Максимом и полотенцем. Игорь в этот момент как раз собирался купать сына сам. Первый раз. В выходной, не торопясь, без зрителей.
- Игорёк, не лезь. Ты в детях ещё ничего не понимаешь.
Игорь сделал шаг назад.
Оля стояла в дверях ванной.
Надежда Петровна уже держала Максима над ванночкой, разговаривала с ним - "вот мы, вот мы, вот мы" - и Максим смотрел на неё с серьёзностью человека, который пока воздерживается от суждений.
Игорь перевёл взгляд на Олю.
Оля смотрела на его руки с полотенцем.
Полотенце он так и держал - то, которое достал из шкафа сам, заранее. Синее, с уткой. Они купили его специально.
- Игорь, - сказала Оля.
- Да.
- Ты хотел купать.
- Ну, мама уже…
- Ты хотел.
Игорь посмотрел на мать. Надежда Петровна не оборачивалась - "а теперь вот так, вот так, хорошо".
- Ладно, - сказал он. - Потом.
Он вышел из ванной.
Оля постояла секунду в дверях и вышла следом.
***
Следующая среда была обычной. Максим поел, поспал, поел, поорал - причём без всякой видимой причины, как и положено в его возрасте, - потом поспал ещё. Оля поменяла три подгузника, сделала гимнастику, погуляла сорок минут во дворе. Вернулась. Разогрела обед.
Телефон лежал на столе и мигал.
Чат "Максимка растёт 🌱" за эту среду насчитывал уже сорок семь сообщений к часу дня.
"С прогулки вернулись? Как погода?"
"Оля, вы кушаете нормально? Лактация зависит от питания"
"Игорёк, позвони маме"
"Вот видео, там показывают как правильно держать"
"Катя: Надь, ну им норм наверное"
"Эту резину всё ещё даёте? Плохо влияет на прикус"
"Дядя Валера: 👍👍"
"Тамара: Надь, ты сегодня к ним?"
"Да, в три"
Оля убрала телефон. Взяла пустышку с жирафом - которую Надежда Петровна два раза прятала на верхнюю полку, и оба раза Оля её оттуда забирала. Дала Максиму. Максим взял её с видом человека, получившего то, что давно ждал.
В три пришла Надежда Петровна.
С порога:
- Оля, вы не подумайте, я просто хотела узнать…
- Всё хорошо, - сказала Оля.
- Ну и отлично. - Надежда Петровна разулась, прошла в комнату, увидела Максима с пустышкой. - Оля, я же говорила - эту резину не надо. Прикус.
- Педиатр разрешила.
- Педиатры ра…
- Хорошая педиатр. Наша, - повторила Оля.
Надежда Петровна взяла пустышку с жирафом и положила на полку. Молча, как будто это само собой разумеется - что полки в чужом доме существуют для того, чтобы убирать на них вещи.
Оля смотрела на полку.
Максим заплакал - моментально, как по команде.
Оля подняла его. Покачала. Взглядом нашла пустышку на полке.
Не стала тянуться.
***
Надежда Петровна ушла в семь. Игорь вернулся с работы в половину восьмого, застал Олю за едой - она наконец-то ела в тишине - и сел напротив.
- Как день?
- Нормально.
- Мама приходила?
- Да.
Игорь взял вилку. Поел немного. Потом:
- Она говорит, ты с ней не разговариваешь.
- Я с ней разговариваю.
- Ну, холодно так.
Оля отложила ложку. Посмотрела на Игоря - он держал вилку и не смотрел на неё, смотрел в тарелку. Тридцать два года, широкие плечи, немного сутулится к вечеру. Хороший человек. Нехороший муж в последние четыре месяца - но это пока.
- Игорь, - сказала она. - Она принесла в поликлинику два листа с претензиями ко мне. Напечатанных.
- Что?
- Два листа А4. Что я неправильно купаю, неправильно гуляю, неправильно делаю всё.
Игорь поднял наконец взгляд.
- Это… - он помолчал. - Она не хотела обидеть.
- Она забрала у тебя полотенце и сказала, что ты в детях не понимаешь.
- Ну, я правда не очень…
- Игорь. - Оля взяла ложку обратно. - Ты - его отец. Ему уже четыре месяца. И ты имеешь право купать собственного сына.
Игорь помолчал. Потом:
- Она переживает.
- Это я понимаю, - сказала Оля. И это была правда - она понимала, что Надежда Петровна не из злого умысла. Это не делало двухстраничный документ в педиатрической карте менее реальным.
Игорь снова уткнулся в тарелку.
Оля посмотрела на его макушку. Потом встала, налила наконец чаю - горячего, нормального чаю - и поставила кружку перед собой.
***
На следующий день Надежда Петровна написала в чат в 7:43 утра.
"Максимочка как спал?"
"Оля, вы сегодня к врачу?"
"Игорёк, позвони"
Потом - в 8:02: "Оля, эту резину всё-таки уберите пожалуйста"
Оля прочитала. Отложила телефон. Взяла телефон снова. Нашла чат. Нажала на название - "Максимка растёт 🌱" с ростком. Выбрала "Выйти из беседы".
Телефон спросил: "Вы уверены?"
Оля нажала "да".
Сорок семь сообщений в день - в тишину.
***
В половину третьего в дверь позвонили.
Оля открыла.
На пороге стояла Надежда Петровна с пакетом "на всякий случай" - памперс, бинт, градусник, карамелька в фольге. И с видом человека, который только что обнаружил, что его убрали из чата в собственном телефоне.
- Оля, - сказала она. - Ты вышла из группы.
- Да.
- Почему?
Оля облокотилась о дверной косяк. Максим за её спиной спал. В комнате было тихо.
- Надежда Петровна. - Оля говорила ровно, без крика, без театра. - Сорок семь сообщений в день - это много. Записка педиатру - это лишнее. Полотенце из нашего шкафа - это наш шкаф.
Надежда Петровна открыла рот.
- Игорь умеет купать Максима. Он его отец.
- Он молодой ещё, он…
- Ему тридцать два года.
Надежда Петровна закрыла рот. Потом открыла снова.
- Я просто хочу помочь.
- Я знаю. - Оля не двинулась с места. - И когда мне будет нужна ваша помощь, я скажу.
На лестничной клетке хлопнула соседская дверь.
- Можно все-таки войти? - спросила наконец Надежда Петровна. Уже не требовательно. По-другому.
Оля посмотрела на неё секунду.
- Максим сейчас спит. Приходите в пять.
И закрыла дверь.
Не хлопнула. Просто закрыла. Тихо, как закрывают, когда ребёнок спал и не надо его будить.
***
Игорю позвонила мать в четыре - он был ещё на работе.
- Игорёк. Оля меня не пустила.
- Что значит "не пустила"?
- Дверь передо мной закрыла.
Игорь помолчал. Представил это: Оля в дверях. Дверь. Тихо.
- Мам, - сказал он наконец. - Максим спал?
- Ну… да.
- Ладно. - Долгая пауза. - Мам, ты приходишь каждые два дня.
- Ну и что? Я же не чужая.
- Ты не чужая. Но это наш дом. - Игорь зашёл в переговорную, закрыл дверь. - И я там хозяин. Понимаешь?
- Ты мой сын.
- Я твой сын. Я её муж. Я его отец. Всё это одновременно. - Он помолчал ещё. - Мне надо было раньше сказать. Это моя ошибка.
На том конце провода было тихо.
- Я в пять приеду, - добавил Игорь. - Вместе с тобой зайдём, если хочешь. Но ты позвонишь сначала.
Надежда Петровна не ответила сразу. Потом:
- Хорошо.
Это слово она произнесла как человек, которому оно давалось с трудом. Не из вредности - просто оно было новое, непривычное. Тридцать два года это слово не требовалось.
***
В пять они пришли вместе.
Надежда Петровна позвонила в домофон. Дождалась ответа. Сказала: "Это я, можно?"
Оля открыла.
Максим уже не спал - лежал в шезлонге в комнате и смотрел в потолок с серьёзностью философа. Надежда Петровна прошла, присела рядом. Достала из пакета мягкую игрушку. Медведя. Положила рядом.
Максим повернул голову. И стал внимательно изучать медведя.
- Я сегодня не надолго, - сказала Надежда Петровна. Голос у неё был немного другой. - Просто проведать.
Оля кивнула. Пошла на кухню.
Игорь зашёл в комнату, встал рядом с матерью. Посмотрел на Максима.
- Хочешь, покупаю его сегодня? - спросил он мать.
- Ну… - Надежда Петровна помолчала. - Ты знаешь как?
- Знаю.
Долгая пауза.
- Вода тридцать семь градусов, - сказала она.
- Знаю, мам.
Ещё пауза.
- Ладно, - сказала Надежда Петровна.
***
Оля вернулась из кухни с кружкой - горячей, налитой до краёв.
Встала в дверях комнаты.
В ванной уже шумела вода. Слышно было, как Игорь разговаривает с Максимом - что-то негромкое, неразборчивое. Максим не плакал.
Надежда Петровна сидела на диване. Смотрела в сторону ванной. Руки лежали на коленях.
Пустышка с жирафом валялась рядом с шезлонгом - Оля специально положила её обратно, с нижней полки, в досягаемости. Надежда Петровна на неё посмотрела. Помолчала.
Ничего не сказала.
Оля пила свой чай.
***
Из ванной донёсся плеск воды и голос Игоря:
- Ну давай, давай. Не страшно. Вот так.
Потом - ни с того ни с сего - смех. Тихий, удивлённый. Игорь смеялся.
Надежда Петровна повернула голову. Прислушалась.
Потом посмотрела на Олю.
- Он справляется, - сказала Надежда Петровна. Не вопрос - скорее, произнесла вслух то, в чём только что убедилась.
- Да, - ответила Оля.
Надежда Петровна кивнула. Взяла карамельку из пакета - ту, в фольге, которую всегда приносила для себя. Развернула. Положила в рот.
Из ванной снова послышался голос Игоря - и ещё один звук, который трудно было с чем-то перепутать: довольное уханье Максима.
Надежда Петровна жевала карамельку и смотрела на дверь ванной.
***
Через три дня Максим нашёл пустышку с жирафом сам - она лежала на краю шезлонга, и он дотянулся, схватил, сразу потащил в рот.
Оля сидела рядом. Не убрала.
Телефон лежал на столе. Чат "Максимка растёт 🌱" там больше не мигал.
Надежда Петровна писала напрямую - раз в день, иногда реже. Спрашивала: "Как Максим?" Оля отвечала. Коротко, но отвечала.
Девочки, скажите честно: Оля правильно закрыла дверь - или надо было поговорить со свекровью раньше, без этого? И как вы справлялись с такой "помощницей"?