Милости просим в Виндзорский замок, где молодая девушка влюбилась в красивого принца, ждала его приезда, любовалась его глазами, улыбкой и манерами — и внезапно выяснила, что самого романтичного момента в этой истории не будет. Не потому, что принц нерешительный. Не потому, что плохо воспитан. Не потому, что не догадался, к чему идут все эти взгляды, прогулки и семейные надежды.
Просто девушка была королевой Великобритании.
А правящей королеве, как назло, нельзя сидеть у окна, томно вздыхать и ждать, когда избранник опустится перед ней на одно колено. Никто не мог первым предложить брак государыне.
То есть хочешь любви, семейного счастья и красивого немецкого принца с голубыми глазами — изволь сама организовать весь процесс.
Королеву звали Виктория.
На момент этой неловкой романтической ситуации ей было двадцать лет. И сегодня мы привыкли представлять её совершенно другой: суровой пожилой дамой в чёрном платье, с вдовьим чепцом, империей размером в полмира и выражением лица, при котором даже мебель, вероятно, старалась вести себя приличнее.
Но в 1839 году Виктория была очень молодой, очень живой и совершенно не готовой изображать гранитный памятник самой себе.
Королевой она стала всего два года назад. Мужа у неё ещё не было. Зато вокруг уже давно бродили взрослые родственники с тем самым выражением лица, с которым семьи во все времена произносят: «А вот есть один прекрасный молодой человек…»
Молодого человека звали Альберт Саксен-Кобург-Готский. Он приходился Виктории двоюродным братом, что для европейских династий XIX века считалось не поводом вызвать семейного психолога, а практически удобной рекомендацией к браку.
Впервые Виктория увидела Альберта в 1836 году, ещё до восшествия на престол. И оценила его с той искренностью, которая очень украшает королевские дневники.
Он, записала она, чрезвычайно красив. Волосы примерно такого же цвета, как у неё. Глаза большие и голубые. Нос красивый. Рот очень милый. Зубы превосходные. А главное — выражение лица восхитительное.
Вот так.
Не «принц представляется достойным кандидатом для укрепления династических связей», а почти полный осмотр прекрасного юноши по пунктам: глаза — чудесные, зубы — хорошие, лицо — вообще невозможно устоять.
Потом Альберт уехал, Виктория стала королевой, жизнь превратилась в министров, бумаги, аудиенции и государственные обязанности.
А в октябре 1839 года прекрасный принц приехал снова. И тут выяснилось, что три года пошли ему исключительно на пользу.
Альберт прибыл в Виндзор вместе со своим старшим братом Эрнстом. По идее, всё должно было проходить спокойно и прилично: семейный визит, обеды, разговоры, прогулки, никакой паники.
Но Виктория очень быстро поняла, что никакого спокойствия не получится. Она влюбилась. Не аккуратно заинтересовалась. Не признала его разумным выбором для государственного брака. Не решила, что дядя Леопольд был, вероятно, прав, подбирая ей такого кандидата.
Именно влюбилась.
Принц был красив, воспитан, добр, умен, прекрасно держался, любил музыку, рисование и вообще обладал всем набором качеств, после которого молодая королева могла только честно признать: всё, пропала.
Оставалась маленькая техническая проблема. В обычной истории Альберту полагалось бы волноваться, искать подходящий момент, произносить речь и просить руки девушки.
В этой истории он мог хоть до следующей весны ходить вокруг Виндзора с выражением большой любви на лице. Просить руки правящей монархини ему было нельзя. Виктория должна была позвать его сама.
Надо полагать, быть королевой в такие минуты особенно досадно.
Потому что ты можешь открывать парламент, назначать министров и подписывать государственные бумаги. Ты можешь повелевать армией, флотом и немалым количеством людей, которые в твоём присутствии кланяются и стараются не говорить глупостей.
Но когда дело доходит до любимого мужчины, тебе всё равно двадцать лет, сердце колотится, руки, вероятно, слегка холодеют, а человек, которого ты сейчас вызовешь к себе, может ведь ещё и не согласиться.
15 октября 1839 года Виктория приняла решение. Около половины первого она послала за Альбертом. Принц пришёл к ней в небольшую комнату в Виндзорском замке. Виктория была одна.
Вот теперь представим себе эту сцену.
За дверями — двор, слуги, родственники, государственные дела и огромная страна, которой она правит. В комнате — молодая женщина, которая только что приказала привести к себе мужчину, потому что иначе предложение руки и сердца в её жизни не случится вообще.
Альберт вошёл.
Несколько минут они, видимо, говорили о чём-то совершенно обычном. Потому что даже королева не начинает подобные разговоры с порога словами: «Здравствуйте, проходите, будете моим мужем?»
Наконец Виктория собралась.
Позже в дневнике она записала, что сказала Альберту: он, вероятно, уже понимает, зачем она пожелала его видеть, и что её сделало бы слишком счастливой, если бы он согласился с её желанием — жениться на ней.
То есть формально это было предложение.
Но даже здесь Виктория умудрилась сделать его не властным приказом королевы, а почти робкой просьбой влюблённой девушки. Не «я выбрала вас супругом». Не «государственные интересы требуют нашего брака». А: вы сделаете меня очень счастливой, если согласитесь.
И Альберт согласился.
После чего Виктория, уже совершенно забыв, что ей полагается быть величественной, записала в дневнике, что они обнимали друг друга снова и снова, что он был таким добрым и нежным, что быть любимой таким ангелом — слишком большое счастье, чтобы описать его словами.
А потом окончательно утратила королевскую сдержанность и объявила Альберта совершенством. Во всём: в красоте, в характере, вообще во всём.
Здесь нельзя не посочувствовать придворным. Одно дело — служить молодой незамужней королеве. И совсем другое — находиться рядом с двадцатилетней королевой, которая только что получила согласие от самого красивого мужчины на свете и теперь, вероятно, светится сильнее дворцовых люстр.
Сам Альберт в тот же день написал ей письмо по-немецки.
Он спрашивал, чем заслужил столько любви и нежности, и говорил, что не может привыкнуть к реальности происходящего: ему кажется, будто небеса послали ему ангела, свет которого будет освещать всю его жизнь.
То есть, будем честны, после небольшой организационной заминки с предложением романтическая часть у них пошла очень бодро.
На следующий день Виктория записала ещё одну совершенно очаровательную деталь: Альберт пел ей собственные сочинения, потому что у него прекрасный голос, а потом она тоже пела ему.
Всё. Страна временно может подождать. У нас здесь молодые влюблённые, музыка, Виндзор, обмен признаниями и королева, которая за несколько дней прошла путь от «какой приятный кузен приехал» до «это совершенство в человеческом облике, и я немедленно хочу за него замуж».
В феврале 1840 года они поженились. Дальше будет долгая совместная жизнь, девять детей, государственные дела, семейные портреты, серьёзное влияние Альберта на работу королевы и страшное горе Виктории после его ранней смерти.
Но это всё потом.
А пока оставим их именно в октябре 1839 года.
Ей двадцать. Ему двадцать. Она королева огромной страны, но перед ним волнуется, как любая влюблённая девушка. Он прекрасен, воспитан и, к счастью, не заставляет её пожалеть о проявленной инициативе.
Потому что любовь любовью, голубые глаза голубыми глазами, а кому-то в этой паре всё-таки пришлось взять дело в свои королевские руки.
Неловко вышло, мадам. Но зато жених оказался именно тем, ради кого стоило нарушить весь привычный порядок романтических сцен.