Милости просим в русскую дворянскую усадьбу, где готовятся красиво обустроить дом, выписывают обои из Петербурга, тщательно рассчитывают количество рулонов — и всё равно промахиваются ровно настолько, чтобы одна маленькая девочка через много лет стала великой математичкой.
Нет, конечно, не надо сразу бежать обдирать стены в детской и заменять зайчиков на интегралы. Система, скорее всего, так не работает.
Но с Софьей Ковалевской вышло именно это.
Когда семья Корвин-Круковских переезжала жить в деревню, дом пришлось отделывать заново. Дом был большой, комнат много, обои выписывали из Петербурга — не так, чтобы сегодня нажали кнопку, завтра курьер привёз десятый рулон с бесплатной доставкой.
И вот, когда всё почти закончили, выяснилось досадное. На одну из детских комнат обоев не хватило.
Не то чтобы случилась трагедия национального масштаба. Просто одна стена осталась в состоянии: «потом как-нибудь доделаем». Но заказывать ради неё новую партию из Петербурга было хлопотно, долго и совершенно не стоило того.
Так комната и осталась, по выражению самой Софьи, «обиженной».
Очень точное слово, между прочим. Весь дом нарядный, свеженький, благополучно приведённый в приличный вид — а у тебя одна стена стоит, как бедная родственница на семейном празднике: вроде тоже своя, но платье ей почему-то не купили.
Чтобы стена не выглядела совсем уж неприлично, её предварительно оклеили бумагой, найденной в доме.
И тут судьба, видимо, посмотрела на всё это и решила слегка пошалить.
Потому что обычной ненужной бумагой оказались литографированные лекции знаменитого математика Михаила Остроградского о дифференциальном и интегральном исчислении. Когда-то их приобрёл отец Софьи, а теперь они пошли на ремонт детской.
Вот так выглядит практическое применение высшей математики в быту: когда не хватает обоев, интегралы прекрасно держатся на стене.
Маленькая Соня, разумеется, понятия не имела, чем именно её окружили взрослые.
Перед ней была стена, вся покрытая странными значками, непонятными формулами и загадочными строчками. Не цветочки, не пастушки, не милый орнамент, которым полагалось украшать детскую дворянской девочки.
А нечто совершенно непонятное. И именно поэтому страшно интересное.
Софья потом вспоминала, что могла часами стоять перед этой стеной и рассматривать листы. Она пыталась разобрать отдельные фразы, понять, в каком порядке страницы должны были следовать друг за другом, и хотя смысла формул ещё не понимала, их вид постепенно врезался ей в память.
Представим эту сцену. Где-нибудь в других детских барышни, вероятно, рассматривают красивые картинки, играют в куклы или учатся быть приятными и послушными будущими хозяйками дома. А здесь маленькая Соня стоит перед стеной и подозрительно долго смотрит на дифференциальное исчисление.
Домашние, наверное, могли бы насторожиться уже тогда.
Особенно если учесть, что интерес к загадочной науке появился у неё не только из-за стены. Один из любимых дядюшек рассказывал Соне о квадратуре круга, об асимптотах и других вещах, смысла которых ребёнок ещё не мог понять, зато вполне мог почувствовать: где-то существует удивительный мир, куда взрослых пускают не по возрасту и не по происхождению, а по уму. И это для девочки оказалось куда занимательнее обычных детских развлечений.
Но пока всё выглядело достаточно безобидно. Ну смотрит ребёнок на стену. Ну нравятся ей непонятные значки. У детей вообще бывают странные привязанности: один носит за собой камушек, другой разговаривает с фарфоровой собачкой, третья, видите ли, любуется формулами Остроградского.
Неловкость началась позднее. Когда Соне было пятнадцать лет, она стала брать уроки дифференциального исчисления у петербургского преподавателя Александра Страннолюбского.
Казалось бы, вот теперь ей и предстояло впервые познакомиться с настоящей высшей математикой. Сейчас будут трудности, мучения, непонятные объяснения, бессонные вечера и классическое: «А нельзя ли всё-таки было просто удачно выйти замуж и не трогать производные?»
Но на первом же уроке произошло странное.
Страннолюбский начал объяснять понятия предела и производной — а девочка схватывала всё так быстро, будто уже это знала. Он даже сказал ей об этом: точно, мол, вы наперёд знакомы со всем, что я сейчас рассказываю.
И Софья вдруг поняла, откуда это ощущение.
Все эти формулы, все эти непривычные выражения, вся эта наука, которая вроде бы только сейчас впервые открывалась перед ней, уже когда-то стояла у неё перед глазами.На стене детской. В комнате, на которую просто не хватило обоев.
Разумеется, одна стена не сделала Софью Ковалевскую великим учёным. Для этого потребовались талант, воля, невероятная работоспособность и готовность пробиваться туда, куда женщину XIX века вообще-то особенно не приглашали.
Но как же прекрасно, что первая дверь в этот сложный мир приоткрылась перед ней настолько нелепым способом.
Не торжественный наставник положил перед девочкой книгу со словами: «В вас великое будущее». Не родители предусмотрительно развесили в детской развивающие материалы. Просто кто-то неправильно рассчитал количество обоев. А потом решил: ладно, оклеим стену старыми лекциями, всё равно ребёнку без разницы.
Ребёнку оказалось не без разницы.
Через много лет Софья Ковалевская станет профессором математики, получит признание европейских учёных и войдёт в историю науки.
А где-то в самом начале этой истории останется обиженная детская комната, петербургские обои, которых не хватило ровно на одну стену, и взрослые, совершенно не подозревающие, какую опасную вещь они только что сделали.
Они оставили любопытную девочку наедине с тайной.
Неловко вышло, мадам. Хотели просто сэкономить на ремонте, а вырастили математический талант.