Семья — это святое. Но почему-то в нашем мире эта святость всегда измеряется тем, насколько бесплатно ты готов батрачить на родственников. Я решил проверить, что будет, если сказать «да» на каждую их просьбу, но при этом включить счетчик. И знаете что? Правда оказалась слишком дорогой.
***
— Макс, ну ты совсем уже берега попутал со своими прайсами? Я тебе сестра или кто?! — голос Вики вибрировал от праведного гнева, заполняя мою крошечную мастерскую.
— Вика, это замена контроллера питания на последнем айфоне. Деталь стоит денег. Моя работа стоит денег, — я старался говорить спокойно, хотя внутри уже закипал знакомый токсичный бульон.
— Каких денег?! Ты там паяльником два раза ткнешь! — она всплеснула руками, чуть не смахнув со стола банку с флюсом. — Для чужих людей стараешься, а с родной сестры три шкуры дерешь! Жлоб ты, Максим. Самый настоящий жлоб.
Она развернулась на каблуках и хлопнула дверью так, что жалобно звякнули отвертки в стакане.
Я выдохнул и опустился на стул. Вот оно. Снова. Ощущение, как будто под дых дали.
И ведь это не просто слова. Это обесценивание всего, что я делаю.
Десять лет. Десять лет я учился не просто «тыкать паяльником», а понимать, куда именно тыкать, чтобы эта чертова плата не сгорела к чертям собачьим.
У меня под ногтями въевшаяся термопаста, зрение упало на диоптрию, а спина ноет каждую ночь от сидения под микроскопом.
Но для Вики, как и для тети Светы, и для двоюродного брата Леши, я просто «Максик, который в компах шарит».
Моя работа для них — это не труд. Это хобби. Развлечение. А за развлечения, как известно, не платят.
Вечером, как по расписанию, позвонила мама.
— Сыночек, ну что вы опять с Викулей не поделили? — ее голос дрожал, как натянутая струна. — Она звонила, плакала. Говорит, ты с нее десять тысяч потребовал.
— Мам, я не требовал. Я назвал цену ремонта с пятидесятипроцентной скидкой. Деталь стоит восемь! Я со своих беру две.
— Максим, ну это же сестра! — в материнском голосе зазвучали трагические нотки, от которых у меня всегда сводило скулы. — Мы же семья. Сегодня ты ей поможешь, завтра она тебе. Как тебе не стыдно считать эти копейки?
— Мам, мне за аренду мастерской тоже «по-братски» платить? Или в супермаркете на кассе сказать: «Дайте хлеб бесплатно, мы же все люди-братья»?
— Ой, всё, не начинай свою демагогию! — отрезала мама. — Ты стал очень черствым. Только деньги на уме.
В трубке пошли гудки. Я смотрел на погасший экран телефона и чувствовал себя чудовищем.
Жадным, меркантильным ублюдком, который зажал для родной сестры какую-то железку.
Я подошел к окну. По стеклу барабанил осенний питерский дождь.
«Сегодня ты ей, завтра она тебе». Эта фраза крутилась в голове.
А что, если проверить? Что, если сыграть по их правилам, но с моими условиями?
***
Утром я проснулся с совершенно ясной, холодной головой.
Я открыл на ноутбуке Excel. Создал новую таблицу. Назвал файл просто: «Зеркало».
Колонки: Дата. Суть просьбы. Стоимость деталей. Потраченное время. Упущенная выгода. Итог.
Я набрал номер сестры. Гудки шли долго, она явно наказывала меня игнором.
— Да? — голос холодный, как ледник в Антарктиде.
— Вик, привет. Слушай, я подумал... В общем, ты права. Свои же люди. Привози свой айфон, сделаю.
— Бесплатно? — недоверчиво, но с явным торжеством в голосе уточнила она.
— Бесплатно. И за деталь сам заплачу. Брат я тебе или где?
В трубке повисла пауза. Вика переваривала мою капитуляцию.
— Ну ладно, — милостиво согласилась она. — Вечером закину. И это... Макс, спасибо. Я знала, что у тебя есть совесть.
Я положил трубку и усмехнулся. Совесть у меня есть. А теперь у нее будет еще и бухгалтерия.
Эксперимент начался. Ровно месяц. Тридцать дней я буду идеальным, безотказным братом.
Я буду чинить, настраивать, паять и спасать ее технику по первому зову. Никаких отказов. Никаких споров.
Вечером она привезла телефон. Сияющая, довольная.
— Слушай, а можешь еще стекло защитное наклеить? А то мое треснуло, — бросила она мимоходом, доставая аппарат из сумочки.
— Без проблем, Викуль. Самое лучшее наклею. С олеофобным покрытием.
— Супер! Завтра заберу! — она чмокнула меня в щеку и упорхнула.
Я сел за стол. Открыл таблицу.
Защитное стекло (закупка) — 800 рублей. Контроллер питания — 8000 рублей.
Работа — 3 часа.
В это время мне звонил постоянный клиент, просил срочно восстановить данные с жесткого диска.
Я отказал. Сказал, что занят.
Упущенная выгода от клиента — 15 000 рублей.
Я вбил цифры в таблицу. Итого за первый день: минус 23 800 рублей. Неплохое начало.
***
К концу первой недели слух о моей «доброте» разлетелся по семье со скоростью лесного пожара.
Вика, видимо, решила, что у меня открылся благотворительный фонд.
В четверг она притащила Макбук своего мужа, Игоря.
— Максик, спасай! Игорек кофе пролил на клаву. Он там какие-то отчеты делает, горит всё!
Она положила на мой стол залитый сладким латте аппарат. Из-под клавиш буквально сочилась липкая жижа.
— Вика, залитики — это сложно. Надо мыть плату в ультразвуке, смотреть, что сгнило. Это дня три работы.
— Ну ты же профи! — она включила свое фирменное обаяние, от которого меня раньше просто тошнило, а теперь оно вызывало исследовательский интерес. — Сделай вне очереди, а? Для Игоря же.
— Хорошо. Оставь.
Я разобрал макбук. Картина была печальная. Кофе с сахаром — смерть для микросхем.
Я потратил на этот ноут все выходные. Я дышал химией, перепаивал сгнившие дорожки, менял клавиатуру.
Клавиатуру пришлось заказывать за свои деньги. Оригинал.
В воскресенье вечером я позвонил сестре.
— Готово. Приезжай.
Она приехала с пустыми руками. Даже шоколадку не привезла.
— Ой, Макс, ты волшебник! Игорь будет счастлив! — она схватила ноутбук. — Слушай, а у тебя нет лишней флешки? А то мне для работы надо.
Я молча открыл ящик, достал новую флешку на 128 гигов и протянул ей.
— Держи.
— Спасибки! Ну, я побежала!
Дверь закрылась. Я открыл таблицу.
Клавиатура для MacBook — 6000 рублей. Химия и расходники — 1000.
Моя работа (выходные, срочно, вне очереди) — 25 000 (по прайсу).
Флешка — 1500.
Я смотрел на растущую сумму внизу экрана. Она уже перевалила за пятьдесят тысяч.
А ведь прошла только неделя. Мой внутренний еврей плакал горючими слезами, но исследователь во мне ликовал.
***
На второй неделе Вика поняла, что я безотказен, и решила масштабировать процесс.
Она начала приносить технику своих подруг.
— Макс, тут у Леночки, ну, ты ее помнишь, мы в Турции вместе отдыхали, планшет перестал заряжаться. Глянешь?
Я смотрел на нее и не верил своим ушам.
— Вика, Леночка мне кто? Тоже сестра?
— Ну Макс! — она надула губки. — Мне что, перед подругой позориться? Я же ей сказала, что у меня брат — гений, всё бесплатно сделает. Тебе жалко, что ли?
Слово «жалко» было триггером. Раньше я бы взорвался.
Но сейчас у меня был план.
— Давай планшет своей Леночки.
Оказалось, что там выломан разъем. Работа ювелирная. Плюс деталь.
Когда Леночка пришла забирать планшет вместе с Викой, она кокетливо улыбнулась:
— Ой, Максим, спасибо огромное! С меня шоколадка!
Шоколадку она, естественно, не принесла.
Я улыбнулся в ответ самой приторной улыбкой.
— Пожалуйста, Елена. Обращайтесь.
В тот же вечер Вика позвонила снова.
— Слушай, мы тут робот-пылесос купили. А он к вай-фаю не цепляется. Можешь завтра заехать после работы, настроить?
— Могу. Во сколько?
— Ну, часикам к восьми подъезжай. Как раз поужинаем.
На следующий день я тащился по пробкам на другой конец города.
Ужина не было. Был остывший чай и кусок вчерашней пиццы.
Я провозился с китайским пылесосом и их кривым роутером два часа.
Вика в это время сидела на диване, пила вино и листала соцсети.
— Макс, ну что ты там копаешься? — лениво протянула она. — Это же просто две кнопки нажать.
Я стиснул зубы так, что они скрипнули.
— Готово, Вика. Он работает.
— Ну слава богу. А то я уж думала мастера вызывать, платить этим дармоедам.
Я ехал домой. В голове пульсировала только одна мысль: «Дармоеды».
Открыл таблицу с телефона.
Выезд на дом, настройка сети — 3000 рублей.
Бензин и время в пути — 1500.
***
Третья неделя стала апогеем моего родственного рабства.
Приближались выходные, у меня был запланирован крупный заказ: сборка мощного игрового компа для стримера.
Бюджет проекта — триста тысяч, моя комиссия — тридцать.
В пятницу утром звонок. Вика.
— Макс, мы на дачу едем. Мама просила тебе передать, чтобы ты с нами поехал.
— Зачем?
— Ну как... Там телевизор новый купили, смарт-тв. Надо повесить на стену, настроить, антенну провести. Да и вообще, мужская помощь нужна. Игорь же не умеет это всё.
Я закрыл глаза. Стример ждал комп в воскресенье.
— Вика, у меня заказ. Я не могу.
— Макс! — в голосе снова появились те самые истеричные нотки из первой главы. — Мама расстроится! Мы же семья! Ты что, родной матери телевизор не повесишь?!
Я вспомнил про эксперимент. Месяц еще не закончился.
— Ладно. Во сколько выезжаем?
Я позвонил стримеру. Извинился. Отдал заказ своему конкуренту, потому что клиент ждать не мог.
Минус тридцать тысяч из моего реального кармана.
Суббота на даче была адом. Я сверлил бетонную стену тупым перфоратором Игоря.
Я тянул кабель по чердаку, глотая стекловату и пыль.
Я настраивал этот чертов телевизор, пока Игорь и Вика жарили шашлыки и пили пиво.
— Максик, иди поешь! — крикнула мама с веранды.
Я спустился, весь в пыли, с поцарапанными руками.
Мне досталось два остывших куска мяса и салат.
— Вот видишь, какой ты молодец, — ласково сказала мама. — А то всё деньги, деньги... Семья — это главное.
Я жевал жесткое мясо и смотрел на сестру. Она весело смеялась шуткам мужа.
Она даже не понимала, что эта поездка стоила мне месячной оплаты за квартиру.
Вечером в воскресенье, вернувшись в город, я открыл таблицу.
Цифры в итоговой колонке стали пугающими.
***
Четвертая неделя прошла относительно спокойно.
Вика принесла только наушники (почистить от серы, мерзость) и попросила переустановить винду на ноуте свекрови.
Я делал всё молча, с пугающей покорностью.
В семье пошли разговоры, что «Макс наконец-то взялся за ум и вспомнил, что он не чужой человек».
Месяц подошел к концу 31 октября.
Утром я открыл свой файл «Зеркало».
Я выделил все ячейки и нажал «Автосумма».
Сердце екнуло. Я, конечно, знал, что сумма будет приличной, но чтобы настолько...
Я распечатал таблицу на хорошей, плотной бумаге.
Сделал красивую обложку. Вложил все чеки за детали: за контроллер, за клавиатуру, за флешку.
Затем я позвонил Вике.
— Привет. Слушай, я тут столик забронировал в «Террасе». Хочу тебя пригласить на ужин.
— Ого! — искренне удивилась она. — В честь чего? У тебя кто-то появился?
— Нет. Просто хочу посидеть с любимой сестрой. Я угощаю.
— Ну, от такого не отказываются! Буду к семи.
Я приехал заранее. Заказал вино, стейки.
Я чувствовал себя хирургом перед сложной, но необходимой операцией.
Вика пришла нарядная, веселая. Мы болтали о пустяках, о маме, о погоде.
Она пила вино и рассуждала о том, как тяжело сейчас жить, какие везде цены.
— Вот прикинь, пошла на маникюр, а моя Маша цены подняла на пятьсот рублей! Совести у людей нет, кризис же в стране!
Я кивал.
— Да, Вика. Труд сейчас дорог.
Когда мы закончили с горячим и официант принес кофе, я достал из портфеля папку.
— Что это? — она игриво прищурилась. — Дарственная на квартиру?
— Почти. Это итоги моего эксперимента.
Я положил папку перед ней.
***
— Какого еще эксперимента? — Вика с недоумением открыла папку.
Она посмотрела на первую страницу. Там был список.
Сначала ее лицо выражало просто непонимание. Она читала вслух:
— «Замена контроллера питания. Стоимость детали — 8000. Работа — 6000». Макс, я не понимаю. Я же тебе ничего не платила.
— Читай дальше, Вика. Внимательно.
Она перевернула страницу.
— «Залитый Макбук. Клавиатура — 6000. Работа — 25 000... Планшет Лены... Выезд на роутер... Дача...»
Ее глаза расширялись с каждой строчкой. Улыбка медленно сползала с лица, уступая место растерянности, а затем — возмущению.
— Максим, что это за бред?! Ты мне счет выставляешь?! Спустя месяц?! Да ты охренел!
Она бросила папку на стол, едва не перевернув чашку с кофе.
— Я не требую с тебя денег, Вика, — я говорил очень тихо, но так, чтобы каждое слово впечатывалось в ее сознание. — Посмотри на последнюю страницу. На итоговую сумму.
Она нехотя перевернула лист.
В самом низу жирным шрифтом была выведена цифра: 114 300 рублей.
— Сто четырнадцать тысяч... — прошептала она. — Да ты больной. Откуда такие цены?
— Это реальные цены, Вика. 24 тысячи — это мои прямые убытки. То, что я заплатил из своего кармана за твои детали. За контроллер, за клавиатуру Игоря, за флешку.
Она молчала, глядя на цифры.
— А остальное — это мое время. Время, которое я не потратил на реальных клиентов. Я отказался от сборки компа, чтобы поехать на дачу и вешать телевизор. Я потерял 30 тысяч чистыми.
— Но мы же семья... — ее голос дрогнул, но уже не от гнева, а от чего-то другого. Защитная реакция дала трещину.
— Семья, — кивнул я. — И поэтому я сделал это. Я хотел, чтобы ты увидела. Когда ты просишь «сделать по-братски», ты не просто просишь о помощи. Ты буквально залезаешь в мой кошелек и достаешь оттуда деньги.
Я подался вперед.
— Если бы ты пришла ко мне и сказала: «Макс, дай мне 114 тысяч рублей просто так, потому что я твоя сестра», что бы ты сама о себе подумала?
Вика побледнела. Она посмотрела на чеки, приколотые к распечатке.
— Ты... ты сам покупал клавиатуру для Игоря? Почему ты не сказал? Мы бы отдали!
— А если бы я сказал, ты бы ответила: «Каких денег, ты там паяльником два раза ткнешь». Помнишь?
Она опустила глаза. Впервые за наши тридцать лет жизни я видел, как моя старшая, всегда уверенная в своей правоте сестра, сжалась и покраснела.
Арифметика — жестокая вещь. С ней нельзя спорить, как с мамой. Она не подвержена эмоциям.
— Макс... я правда не знала, что это столько стоит. Я думала, тебе это ничего не стоит. Ну, сел, поковырялся...
— Мои знания стоят денег. Мои ошибки в прошлом стоили денег. Мое зрение стоит денег.
Мы сидели в тишине минут пять. Официант принес счет за ужин. Я молча оплатил его картой.
Вика аккуратно закрыла папку. Подвинула ее к себе.
— Я переведу тебе 24 тысячи за детали сегодня вечером, — тихо сказала она. — За работу... я не смогу отдать всё сразу. Буду отдавать частями.
— Мне не нужны твои деньги, Вик. Я же сказал, это эксперимент. Считай это моим подарком.
— Нет, — она подняла на меня глаза, и в них блестели слезы. — Если я это не оплачу, я перестану себя уважать. Я не халявщица, Макс. Я просто... была дурой.
Она встала, забрала папку и пошла к выходу. Плечи ее были опущены.
Я смотрел ей вслед и чувствовал странное опустошение, смешанное с облегчением.
Границы были выстроены. Жестко, больно, но навсегда.
Вечером на карту упали 24 тысячи рублей с пометкой: «За детали. Прости меня».
А как вы считаете, нужно ли помогать родственникам бесплатно в ущерб себе, или рыночные отношения в семье — это норма? Где проходит грань между «по-братски» и откровенным использованием?