Наполеон перешёл Неман 24 июня 1812 года. Через три месяца — горящая Москва. Ещё через три — остатки французской армии бегут обратно. Про это написано много.
Но есть сюжет, который почти не трогают. В свите Наполеона, в его штабе, в его колоннах шли русские офицеры. Не пленные. Добровольцы. Те, кто сам пришёл и сказал: я с вами.
Вот о них и речь.
Кто эти люди
Не какие-то тёмные личности. Не авантюристы без роду и племени. Князь Александр Трубецкой — Рюрикович. Граф Александр Чернышёв — гвардеец. Полковник Бенкендорф — родной брат будущего шефа жандармов. Фамилии, которые знала вся Россия. Ещё вчера они сидели за одним столом с Багратионом и Кутузовым.
Трубецкой стал адъютантом Наполеона. Император ему доверял. Чернышёв получил под командование отряд французских солдат. Те называли его «полковник Александр». Бенкендорф воевал против своих — и это при том, что его брат в это же время дрался за Россию. Представляете семейные разговоры после войны?
Таких офицеров набралось несколько десятков. Не сотни. Но целая группа. И все — не случайные люди.
Чем они занимались
Воевали. При Бородино их отряды шли на русские позиции. На флеши. На батарею Раевского. Вчерашние однополчане — друг против друга. Что они при этом чувствовали, никто толком не записал. Мемуары потом писали скупые. Без подробностей.
Кроме боя была разведка. Они знали язык, местность, людей. Допрашивали пленных. Вербовали агентов. Составляли карты. Французы без них ходили бы вслепую.
И административная работа. На оккупированных территориях надо было собирать продовольствие, наводить порядок. С русскими офицерами крестьяне говорили охотнее. Иногда даже слушались.
Почему ушли к французам
Причин набиралось несколько. Первая — идейная. Наполеон принёс новые законы. Гражданский кодекс. Отмену крепостного права. Для молодого дворянина, начитавшегося Вольтера, это звучало заманчиво. А свой царь то реформы обещает, то замораживает. Шараханья эти надоели.
Вторая — карьерная обида. Кого-то обошли чином. Кому-то не дали полк. А тут французский император говорит — мне талантливые люди нужны, плевать на национальность.
Третья — просто авантюризм. Молодость. Кровь играет. Война, поход, чужая страна, быстрая карьера. Мало кто в двадцать лет думает о последствиях.
Четвёртая — расчёт. Наполеон тогда казался непобедимым. Вся Европа у его ног. Перейти на сторону победителя — цинично, но рационально.
Как возвращались
В декабре 1812-го французская армия откатилась за Неман. Наполеон уже мчался в Париж. Русские офицеры, бывшие с ним, остались одни. Мороз. Голод. Безденежье. И главный вопрос — что теперь.
Большинство решило возвращаться. Шли пешком. Добирались месяцами. Сдавались властям. Их арестовывали. Допрашивали подолгу. Выясняли — кто что делал, в чём участвовал.
И тут Александр I удивил. Объявил амнистию. Не для всех. Тех, кто запятнал себя грабежами и расправами, судили. Но таких оказалось мало. Остальных простили. Без чинов, без наград, без права служить в столице. Но простили.
Почему? Во-первых, не хотел сводить счёты. Начни казнить — пойдут доносы, сведение обид, раскол в армии и при дворе. Оно ему надо? Во-вторых, семьи у перебежчиков были влиятельные. Трубецкие, Чернышёвы, Бенкендорфы — это кланы. Тронешь одного — обидишь десяток. В-третьих, царь был мистиком и считал войну 1812 года карой за грехи. Раз кара кончилась — надо миловать.
Что было потом
В 1825 году грянуло восстание декабристов. И выяснилось — те же фамилии. Сергей Трубецкой, диктатор восстания. Те же идеи — свобода, конституция, отмена рабства. Как тогда, в 1812-м. Только теперь не с Наполеоном, а с пистолетом в руке. И против своего царя.
Вот такая петля. Одни и те же семьи, одни и те же мысли. Только эпохи разные. И последствия разные.
Почему про это молчат
Неудобно. Ломает простую схему «наши — герои, враги — негодяи». А тут свои, но с другой стороны. Как такое в учебник вставишь?
Сами офицеры молчали. Родственники стыдились. Историки обходили тему. Даже сейчас, при открытых архивах, про этих людей — пара диссертаций и несколько статей. А история-то живая. Про выбор. Про сомнения. Про то, что жизнь не чёрно-белая.
Может, поэтому Александр их и простил. Понимал — сегодня враги, а завтра кто знает. Оставил дверь приоткрытой.