В одной из легенд, записанной в Малороссии, повествуется о том, как Господь со святыми апостолами Петром и Павлом странствовал по земле. Неожиданно они наткнулись на костёр, разведённый и охраняемый бесами. Господь приложил к пламени палочку и зажёг её. Бесы попытались отнять огонь. Тогда Господь с силой ударил палочкой о камень, отчего полетели снопы искр. С той поры, по народному убеждению, люди и узнали, как добывать огонь из камня.
Другая легенда, записанная в Великороссии, утверждает прямо противоположное: огонь был ниспослан на землю самим Богом в качестве дара и утешения первому человеку, изгнанному из рая. Увидев, что Адам не знает, как приготовить себе пищу, Господь послал молнию, которая расколола и воспламенила дерево, тем самым явив людям способ добычи огня трением.
Народная память хранила попытки примирить оба начала в образе двух огней: адского, вырвавшегося из преисподней в момент грехопадения Адама, — он служит для пожаров, морочит людей на местах кладов и является в виде крылатых огненных змеев; и святого, небесного огня, нисходящего на жертвы, приносимые Богу, и отвращающего мор и падёж. С воздыханием древние люди замечали: «Теперь тот и другой огонь смешались вместе и их не различишь».
СВАРОЖИЧ: ОГОНЬ — СЫН НЕБА
В Древней Руси огонь называли Сварожичем — сыном Сварога, бога неба, отца всего сущего. По одной из мифологических версий, Сварог создал огонь, ударив по священному Алатырь-камню.
В древнерусских поучениях против язычества прямо говорилось: «и огневи молятся, зовут его Сварожичем». Обычным местом поклонения огню-Сварожичу был овин — строение для сушки снопов перед молотьбой. Остатки этого культа сохранились в обычае белорусов при разведении огня под овином бросать в него необмолоченный сноп сена как жертву огню.
На границе Украины и Белоруссии существовал обряд первого зажигания света осенью (1 сентября). Он именовался «женитьба комина». В этот день комин (дымоход) белили, увивали спелым хмелем и цветами. Это также было связано с поклонением овинному огню.
Древнерусские язычники жгли костры на своих святилищах и поддерживали неугасимый огонь перед идолами, особенно перед идолом Перуна. Своих умерших язычники сжигали в огне, веря, что вместе с пламенем погребального костра душа поднимется в Вырий — небесное царство.
«БОЖЕСТВО, ЖИВУЩЕЕ В ПЕЧИ»
Даже после принятия христианства отношение к огню не изменилось. Его продолжали называть «богом», «святым огнём». При зажигании огня читали молитвы. Огонь считали очистительной стихией. Существовало поверье, что «огонь, как и вода, очищает всякую скверну. В огне Сам Господь являлся людям и говорил с ними».
Настолько сакральным был статус огня, что несколько столетий слово «огонь» стояло в церковных требниках и произносилось в возгласах при освящении воды в навечерие Богоявления: «Сам и ныне Владыко, святив воду сию Духом Твоим Святым и огнем». И только в 1616 году, когда выяснилось, что этого придатка нет в тех греческих богослужебных книгах, с которыми «приведены все обиходы церковные», слово было вычеркнуто, а священникам предписано «этого прилога не говорить».
Огонь ассоциировался с предками, с душами покойников. Домовой, дух-охранитель дома, пребывал у огня, за печью. Существовал обычай «греть покойников», разжигать огонь в первый день Рождества специально для «дзядов»(предков). Огонь использовался буквально повсюду: при родах и при похоронах, на свадьбах и при болезнях, для защиты, очищения и исцеления. Согласно поверью, очаг в доме никогда не должен угасать, в противном случае ничего доброго не ждёт проживающих там людей.
МСТИТЕЛЬНЫЙ НРАВ И БЫТОВЫЕ ЗАПРЕТЫ
Огонь представлялся живым существом со своенравным характером. Огни, как и люди, различаются между собой и имеют собственные имена. Огонь ест, пьёт и спит подобно человеку, объясняя необходимость оставлять в печи на ночь горшок с водой и полено.
Но главное, огонь — существо мстительное. Считалось, что если он рассердится, то отомстит пожаром за непочтительное отношение.
Строжайше запрещалось плевать в огонь или мочиться в него, верили, что такого человека огонь иссушит заживо. Нельзя было дотрагиваться до огня ножом, топором или другими острыми предметами. Нельзя было говорить про огонь что-либо бранное или неприличное.
В присутствии Огня считалось немыслимым выругаться. В народе говорили: «Сказал бы тебе… да нельзя: печь в избе!» Когда огонь зажигали, в доме прекращались все ссоры, так как верили: «Огонь грех гневить, как раз случится несчастье». Когда огонь затухал сам по себе, крестьяне старались не тушить его насильно, считалось немалым грехом тушить костёр на полях или теплыни на ночном; огонь следует оставить догорать самостоятельно.
Обращались к огню всегда почтительно и ласкательно. На ночь, гася печь, приговаривали: «Спи, батюшка огонёк!» При переходе в новый дом огонь из старого очага торжественно переносили на новое место, вместе с домовым и родовой удачей.
Нарушение запретов могло привести к катастрофе. В одной из быличек овинник, рассердившись, «поперхнет у костра в бок так, что едва не соберёшь дыхание»; он мог даже убить хозяина, чем-то досадившего ему: «запихать в печь», сжечь вместе с овином. В Орловской губернии рассказывали о мужике, который вздумал сушить овин на Михайлов день, овинник на его глазах подложил под каждый угол овина головешки с огнём, при этом столь застращав виновного, что тот за один год поседел, как лунь.
«ЖИВОЙ» ОГОНЬ: ВОЗРОЖДЕНИЕ ИЗ ТРЕНИЯ
Особую священную силу приписывали огню, полученному самым первобытным способом — трением. Его называли «живым», «новым», «молодым», «божьим», «святым», «самородным», «деревянным» или «небесным».
Такой огонь считался «чистым», не соприкоснувшимся ни с какой скверной. Возжиганием такого Огня всякий раз отмечали наступление нового года. При этом полагали, что все грехи прошлого остаются в минувшем году вместе с угасшим старым Огнём: таким образом, каждый год миру даётся шанс возродиться, сделаться добрее и лучше.
Живой огонь добывали с помощью самых разных приспособлений: использовали веретено, вращаемое в щели печного столба; снимали колосники (жерди) с овина, рубили их на части и тёрли, пока те не загорались; клали маленький брус на порог, и пять человек начинали пилить его большим брусом, пока не появлялся огонь.
В Новгородской губернии существовала даже специальная установка для добывания живого огня — «вертушок». Два врытых в землю столба скреплялись перекладиной с брусом, к которому приделывались две рукоятки. За верёвки хватались «всем миром» и в полном молчании (непременное условие чистоты обряда) вертели брус, пока в отверстиях столбов не вспыхивало пламя.
Живой огонь повсеместно использовался как сильный оберег и средство против всех болезней и порчи. Для остановки падежа скота стадо прогоняли через костёр или между двумя кострами, зажжёнными от живого огня. Иногда костёр разводили в специально прорытом сквозь холм тоннеле, и скот прогоняли через пламя, окуривая дымом от болезней. При эпидемиях тушили все огни в деревне, заливая до последнего уголька, и зажигали новые от живого огня, создавая костры на разных концах села, как заслон от наступающей мора.
В купальскую ночь принято было прыгать через костёр, зажжённый от живого огня, считалось, что это на весь год защитит «от всякой хвори, от злого колдовства и всякого лиха». Жениха и невесту, желая защитить от порчи и несчастий, провозили между такими кострами.
ОСВЯЩЁННЫЙ ОГОНЬ СВЕЧИ
Большое значение придавалось и «освящённому огню», огню, вынесенному из церкви после великих священнодействий.
Четверговая свеча, зажжённая в Великий четверг после чтения Страстей, обладала особой силой. Ей выжигали кресты на косяках дверей и окон, чтобы злые духи не посещали жилище. Ею лечили лихорадки, её пламя уничтожало чары колдунов.
Пасхальная свеча и её воск использовались пастухами в обрядах для сохранения здоровья стада. Богоявленская свеча вместе с пасхальной помогала при родах и при смерти, а также защищала от грозы.
Обидящая свеча («за обидящего») — восковая церковная свеча, которую прилепляли перед иконой оборотным концом, использовалась для того, чтобы найти вора. Считалось, что Господь поворотит душу врага, наведёт на вора такую тоску, что тот раскается и возвратит украденное.
Вообще всякая свеча, купленная в храме или хотя бы там побывавшая, считалась одушевлённой: «Она живая, всё видит». Свеча могла рассказать о многом. Если в жизни человека всё в порядке, свеча горит высоким пламенем, не образуя наплывов. Если по телу свечи бегут наплывы — «слёзы», значит, внутренние органы где-то заблокированы болезнью. Если свеча гаснет, нужно срочно принимать меры: каяться, просить прощения у тех, кого обидел, и прощать тех, кто обидел вас.
ОБРЯДЫ ЖИЗНИ: ОТ РОЖДЕНИЯ ДО СМЕРТИ
Огонь сопровождал человека на всех этапах жизненного цикла.
Рождение. Если в момент рождения ребёнка Огонь неожиданно угасал, в этом видели верный признак рождения будущего злодея. У изголовья роженицы оставляли зажжённый огонь, который поддерживали до 40-го дня, срока, когда, как верили, молодая женщина и ребёнок особенно подвержены посягательствам невидимых вредных сил.
Свадьба. Русская сваха, явившаяся сватать невесту, непременно протягивала руки к печи, грея ладони, в какое бы время года это ни происходило, тем самым она призывала Огонь себе в союзники, заручалась его поддержкой. Новобрачную молодой муж торжественно обводил трижды вокруг очага. И наконец, откуда пошёл обычай разбивать тарелку перед новобрачными (а прежде горшок, только, что побывавший в огне): «Сколько кусочков, столько бы и сыночков!»
Смерть. Своих покойников сжигали в огне, чтобы их души вместе с пламенем погребального костра поднялись в Вырий. Даже после принятия христианства свечу ставили в изголовье умирающего, чтобы ускорить кончину и поскорее избавить душу от агонии. Считалось, что огонь, как и вода, очищает «всякую скверну», провожая душу в последний путь.