История со всех сторон

В славянской традиционной культуре оборотничество занимало особое место. Речь шла не просто о способности менять облик — это был сложный комплекс верований, ритуалов и табу, уходящий корнями в глубокую древность. Мотив превращения («оборачивания», «перекидывания») связывался с различными категориями существ: нечистой силой, колдунами и ведьмами, а также обычными людьми, ставшими жертвами колдовства или проклятия. НЕЧИСТАЯ СИЛА: ПРИРОЖДЁННЫЕ ОБОРОТНИ Согласно народным поверьям, все персонажи нечистой силы обладали способностью к оборотничеству...

В традиционной славянской культуре ночь не была простым временем отдыха. С наступлением темноты мир менялся: границы между реальным и потусторонним становились прозрачными, и на первый план выходили существа, которых дневной свет держал в укрытии. Среди них — ночницы, или полуночницы, едва ли не самые зловещие персонажи славянской демонологии, чья жертва была самой беззащитной. Они нападали на детей, особенно на новорождённых и ещё не крещёных, похищая их покой, а иногда и саму жизнь. Это был древний...

Февральский ветер гонит позёмку по замёрзшей реке. На горках, построенных за околицей, визжат салазки. В избе — жарко натоплено, пахнет топлёным маслом и мёдом. На столе гора блинов — румяных, масляных, дымящихся. Бабка крестится на образ, отец наливает по чарке. Дети лезут на лавки, не дожидаясь приглашения. «Ну, с Масленицей! — говорит хозяин, поднимая стакан. — Последний разок погуляем — до поста!» За окном слышен смех, гармошка, чей-то пьяный выкрик. Душа разгулялась. Потому что завтра — тишина...

Лес. Не тот облагороженный парк, где тропинки выложены плиткой, а древний, хвойный, где мох висит с ветвей, как седые космы. Мы любим думать, что ходим по лесу. Но рано или поздно приходит чувство: лес ходит по тебе. Тишина сгущается. Ветка хрустнула там, где ветра нет. Кажется, что из-за ствола кто-то смотрит. Крестьянин XIX века не стал бы искать причину в «нервах». Он бы тихо выдохнул и прошептал: «Хозяин». Леший. Страх этот древний, как сама Русь. И сегодня он всё ещё живёт где-то на границе...

В традиционной народной культуре существовал особый класс предметов, наделённых, по поверьям, колоссальной магической силой. Их объединяло одно условие: они должны были быть созданы в предельно сжатый срок, от восхода до захода солнца или от заката до рассвета. Такие предметы назывались «обыденными» (от древнерусского «об един день» — в один день). Считалось, что непрерывность работы, её стремительность и коллективное усердие делают эти вещи «абсолютно чистыми», недоступными для проникновения нечистой силы, а значит, способными противостоять эпидемиям, засухе, граду, войне и другим бедствиям...

Представьте: сумерки сгущаются над заснеженным полем. Солнце давно село, но последняя багровая полоса ещё теплится на западе. В избах зажигают лучину. Дети жмутся к печи. Старухи крестятся на образ. За окном ни звука, только ветер воет в трубе да скрипит ставня. Это время — её время. Марены. Богини, чьё имя шепчут, боясь произнести вслух. Потому что она сама смерть. Она мороз, мрак и конец. У славянских народов не было единого пантеона, но было нечто общее для всех: страх перед зимой. Перед тем, как умирает солнце, земля покрывается льдом, а жизнь замирает до весны...

В воскресенье, на второй неделе после Пасхи, когда отзвенели последние пасхальные колокола и на душе ещё тепло от светлого праздника, в чернозёмных деревнях наступал день, принадлежавший только женщинам. Мужчины оставались у ворот, курили в стороне, поглядывали издалека. Потому что сегодня — Маргоски. Праздник тех, кто носит детей, печёт хлеб, хранит дом. Праздник баб, девок, вдовушек — всех, кто носит имя «женщина». Название это загадочное, певучее, не вполне понятное, жило в Орловской, Курской, Смоленской губерниях...

В традиционной культуре русских крестьян баня занимала особое, двойственное место. С одной стороны место очищения, где рождались дети, лечили болезни и смывали грехи. С другой — «хоромина погана», строение «без креста», где нет икон и где, по народным поверьям, обитает своя, особенная нечисть. Среди множества банных духов — банника, шишиги, лазника, но особенно колоритной и пугающей фигурой была обдериха, также известная как байниха, баенная матушка, баенная бабушка или банница. Название духа происходит от глагола «обдирать», и оно полностью отражает его нрав...

Июньское утро. Роса ещё не сошла, но солнце уже припекает, обещая жаркий день. Косари выходят в луг — кто раньше, кто позже. Старый, бывалый косарь идёт первым. Он не спешит, но и не мешкает. Он знает: нельзя опаздывать. Потому что у того, кто живёт в этой высокой траве, свой график. И если ты не уложишься в его сроки — он рассердится. «Луговой не любит, когда покос прозевают», — шепчет старик, поправляя косу. — «Запоздаешь — он траву в буйный рост погонит. Так заплетёт, что ни срезать, ни разорвать...

В одной из легенд, записанной в Малороссии, повествуется о том, как Господь со святыми апостолами Петром и Павлом странствовал по земле. Неожиданно они наткнулись на костёр, разведённый и охраняемый бесами. Господь приложил к пламени палочку и зажёг её. Бесы попытались отнять огонь. Тогда Господь с силой ударил палочкой о камень, отчего полетели снопы искр. С той поры, по народному убеждению, люди и узнали, как добывать огонь из камня. Другая легенда, записанная в Великороссии, утверждает прямо противоположное:...

В русской деревне, на задворках, где кончалась жилая изба и начиналось пространство хозяйственных нужд, стоял овин — строение, в котором сушили снопы перед молотьбой. Постройка эта была жизненно важной и смертельно опасной: без просушки зерно гнило, но огонь в овине грозил уничтожить весь урожай и саму усадьбу. Неудивительно, что у этого места, как и у дома, и у бани, был свой незримый хозяин, самый злобный и своенравный из всех домашних духов. Имя ему — овинник, гуменник или подовинник, а за глаза, «дедушка овинный», которого боялись едва ли не больше, чем банника...

В традиционной народной культуре славян магический обман занимал особое место. Столкнувшись с неизбежностью смерти, болезней или происков нечистой силы, человек обращался к древнейшему инструменту — к хитрости, к способности «переиграть» злой рок, введя его в заблуждение. В основе этого миропонимания лежало простое, но мощное убеждение: смерть и демоны не всеведущи, их можно обмануть, подменить, исказить, представить события не такими, какие они есть на самом деле. И тогда предназначенная жертва, «не узнанная» злым роком, останется в мире живых...