Когда вы говорите «на улице плюс двадцать», вы пользуетесь шкалой, которую её создатель никогда не признал бы своей.
Шведский астроном Андерс Цельсий построил термометр, в котором кипение воды было нулём, а замерзание - сотней градусов со знаком плюс. Ровно наоборот по сравнению с тем, что есть сейчас.
Это не легенда. Это реально задокументированный факт, который скромно упоминается в сносках учебников и почти никогда не обсуждается публично. Давайте разберёмся, как именно это случилось.
Логика перевёрнутой шкалы
Странно ли было решение Цельсия? Совсем нет — если думать как физик XVIII века. Цельсий хотел создать шкалу, удобную для научных измерений. Его рассуждение было вполне логичным.
Нуль — это точка фазового перехода воды в пар, сто — точка перехода в лёд. Обе точки воспроизводимы в любой лаборатории мира.
Нуль он поставил там, где вода наиболее «активна» и подвижна, то есть превращается в пар, а сто — там, где она замирает и твердеет.
По его логике шкала как бы отсчитывала «степень покоя» вещества: чем ближе к ста, тем холоднее и неподвижнее. Это была внутренне последовательная система — просто противоположная нашей привычной интуиции о том, что «больше» должно означать «теплее».
Ну и шкала работала по сути в обратную сторону. 40 градусов было бы 60 градусами. И, исходя из термодинамики, это было более чем верно.
Кто перевернул шкалу и зачем
Здесь история становится запутанной, потому что переворот произошёл дважды и оба раза независимо.
Главный кандидат — Карл Линней, тот самый, который придумал латинские названия для всего живого. В 1745 году он заказал термометр в Упсальском университете и попросил сделать шкалу «как у Цельсия, но наоборот».
Почему Линней? Он был ботаником, не физиком. Ему нужно было следить за ростом растений, за риском заморозков. В его мире ноль — это граница опасности для посевов. Ниже нуля слишком холодно, выше — тепло и жизнь. Перевёрнутая шкала была для него интуитивно правильной.
Второй претендент на переворот — французский астроном Жак-Кристоф Лe Моньe, который в те же годы использовал инвертированную версию на метеорологических станциях. Однако историки термометрии склоняются к тому, что именно упсальская мастерская и Линней первыми закрепили новый стандарт.
Почему не «градус Линнея»
Логично, что шкала носит имя человека, который сделал её именно такой, какой мы её знаем. Но это не Цельсий. Это — Линней. Почему же мы говорим «градус Цельсия»?
Ответ прост. Линней никогда не претендовал на авторство. Он называл шкалу «цельсиевой» и считал себя лишь пользователем чужого изобретения. Он просто развернул прибор как разворачивают книгу, чтобы читать её в правильном направлении. Сам факт переворота казался ему техническим решением, а не научным открытием.
Девятая генеральная конференция по мерам и весам официально закрепила название «градус Цельсия» — честь воздали изобретателю самой идеи фиксированных точек воды, а не тому, кто изменил ориентацию шкалы.
А Фаренгейт тут вообще ни при чём
Пока шведы переворачивали ртутные трубки, немецкий физик Даниэль Фаренгейт уже спокойно работал со своей шкалой, созданной в 1724 году, то есть раньше Цельсия. Его нуль — температура смеси льда и нашатырного спирта (примерно −18°C), а 100 градусов — температура тела здорового человека (по его представлениям).
Любопытно, что оба учёных пытались сделать «человеческую» шкалу. Фаренгейт привязал её к телу напрямую. Цельсий — к воде, главному веществу жизни. Победила вода.
Так что имя основной шкалы, которую мы сегодня используем, сохранилось за изобретателем идеи. Но каждый раз, когда вы смотрите на термометр и видите, что «ниже нуля — холодно», вы пользуетесь интуицией Линнея.
Не забывайте ставить лайки статье и подписываться! Это очень важно для развития проекта, а вы будете видеть ещё больше интересных статей в ленте! На канале есть премиум, где много интересного.