Петербург, 1743 год. На Сытном рынке возле Петропавловской крепости собралась толпа. Люди толкались, привставали на цыпочки, тянули шеи.
На деревянном помосте стояла женщина. Ещё недавно она блистала на балах, носила бриллианты и считалась одной из первых красавиц империи.
Теперь её ждал палач.
Так что же случилось с Натальей Лопухиной – женщиной, которая осмелилась соперничать с самой императрицей?
Чтобы понять эту историю, нужно вернуться на два года назад.
В ноябре 1741 года тридцатидвухлетняя Елизавета Петровна совершила дворцовый переворот. Гвардейцы на руках внесли дочь Петра Великого на трон. Младенец-император Иоанн Антонович был свергнут, его регентша Анна Леопольдовна – арестована.
Елизавета праздновала победу. Но в Петербурге осталось немало людей, которые помнили прежний двор. И тосковали по нему.
Среди них была Наталья Лопухина.
Ей было за сорок, но современники в один голос называли её ослепительной красавицей. Статная, яркая, уверенная в себе – Лопухина привыкла быть в центре внимания. При прежних правителях она занимала видное место при дворе. И, что куда опаснее, не собиралась склонять голову перед новой государыней.
Ходили слухи, что на одном из балов Лопухина явилась в наряде, почти в точности повторявшем платье Елизаветы. Для придворных это был вызов. Для императрицы – оскорбление.
Но платье – мелочь. Настоящая беда пришла с другой стороны.
Сын Натальи, молодой Иван Лопухин, оказался болтливым и неосторожным. Он вращался в кругах, где открыто сочувствовали свергнутому Иоанну Антоновичу. Поговаривали, что в этих разговорах участвовал и австрийский посланник маркиз де Ботта – дипломат, который не скрывал недовольства новым порядком.
Тайная канцелярия работала исправно. Доносы ложились на стол один за другим.
Летом 1743 года машина заработала. Ивана Лопухина арестовали первым. На допросе он дал показания на мать и других знакомых. Следом схватили саму Наталью. А вместе с ней – графиню Анну Бестужеву, невестку вице-канцлера, и ещё нескольких человек.
Так родилось 'Лопухинское дело' – или, как его ещё называли, дело Ботта–Лопухиных.
Но самое поразительное в этом деле – не арест. И не допросы. А то, чем всё закончилось.
Следствие шло быстро. Обвиняемым вменяли заговор в пользу свергнутого императора и связь с иностранным посланником. Суд вынес приговор: смертная казнь.
Елизавета, однако, славилась тем, что дала обет не подписывать смертных приговоров. Она сдержала слово – но нашла замену пострашнее.
Смертную казнь заменили на публичное наказание кнутом и урезание языка. Для знатной женщины, привыкшей к поклонению, это было хуже гибели.
В день казни Наталью Лопухину вывели на помост перед толпой.
Палач выполнил приговор. Кнут. А потом – язык. Современники писали, что Лопухина держалась с поразительным достоинством, хотя палач был с ней жесток.
После этого её отправили в Сибирь. Селенгинск – городок на краю империи, откуда до Петербурга было несколько месяцев пути.
Ей было сорок четыре года. Впереди – четырнадцать лет ссылки.
Графиню Бестужеву наказали так же. Ивана Лопухина – кнутом, без урезания языка, и тоже отправили в Сибирь.
Маркиз де Ботта к тому времени уже покинул Россию. Елизавета потребовала от Австрии его выдачи, но получила отказ. Дипломатический скандал тянулся ещё несколько лет.
А Наталья Лопухина тем временем жила в Селенгинске.
О тех годах известно немного. Женщина, которая когда-то затмевала саму императрицу на балах, теперь существовала в деревянном доме посреди сибирской глуши. Без языка. Без положения. Без надежды.
Но вы думаете, на этом история закончилась?
В 1757 году, через четырнадцать лет после приговора, Елизавета неожиданно смягчилась. Лопухиной разрешили покинуть Сибирь.
Почему – доподлинно неизвестно. Одни историки полагают, что императрица испытывала угрызения совести. Другие считают, что к тому моменту Лопухина уже не представляла никакой опасности – постаревшая, больная, сломленная.
Наталья вернулась в Москву. Не в Петербург – при дворе ей появляться было запрещено.
Она прожила ещё несколько лет. Тихо. Незаметно. В 1763 году – уже после смерти самой Елизаветы – Натальи Лопухиной не стало.
Ей было шестьдесят четыре года.
Историки до сих пор спорят: был ли 'заговор Лопухиных' настоящим заговором – или лишь неосторожными разговорами, которые Тайная канцелярия раздула до государственного преступления?
Евгений Анисимов, один из крупнейших специалистов по елизаветинской эпохе, считал это дело во многом сфабрикованным. Реальной угрозы для трона Лопухины не представляли. А вот удобным поводом расправиться с теми, кто раздражал императрицу, – были.
Елизавета вошла в историю как государыня, при которой в России не был казнён ни один человек. Формально это правда. Но наказание, которому подвергли Лопухину, заставляет задуматься: всегда ли милосердие – это действительно милосердие?
Или иногда оно бывает жёстче любого приговора?