САМОПОМОГАТОРЫ И НЕМОГУХИ.
Кто это?
или почему одни люди всё делают сами, а другие зовут помощь даже там, где могут справится сами.
Есть люди, которые словно родились с внутренним девизом: «Я сам».
Они сами себя лечат, сами себе готовят, сами убирают, сами чинят, сами разбираются с документами, сами тащат пакеты, сами переживают кризисы, сами принимают решения, сами держат лицо и сами потом падают от усталости. Попросить о помощи для них почти подвиг. Иногда проще три дня мучиться, чем один раз позвонить и сказать: «Мне нужна поддержка».
Есть и другой вариант. Человек постоянно ждёт, что кто-то придёт и сделает за него. Поможет, решит, оплатит, организует, подскажет, позаботится, вытащит, спасёт. Даже там, где он сам способен справиться, включается ожидание внешней руки. Он как будто говорит миру: «Я сам для себя делать не буду. Пусть кто-то сделает для меня».
На первый взгляд это разные типы людей. Один независимый до истощения, другой зависимый до раздражения.
Но в глубине это часто одна и та же тема.
Недопрожитый ранний кризис самостоятельности, который в норме разворачивается примерно в возрасте трёх лет.
Этот возраст психологи хорошо знают по фразе «я сам». Ребёнок хочет сам надеть шапку, сам держать ложку, сам открыть дверь, сам нести игрушку, сам выбрать носки, сам залезть на стул. Родителям часто кажется, что это каприз, упрямство или борьба за власть. На самом деле это важный этап рождения воли. Ребёнок впервые остро переживает себя отдельным существом: «Я есть. Я могу. У меня есть своё желание. У меня есть действие».
Если этот кризис проходит гармонично, ребёнок постепенно усваивает две вещи.
Первое: я могу делать сам. Второе: я могу обращаться за помощью, когда мне трудно. Это здоровая формула автономии. В ней есть самостоятельность и связь, действие и поддержка, личная сила и контакт с другими людьми.
Если в этот период что-то пошло тяжело, формируется внутренний перекос. Причины могут быть разными. Родители могли подавлять инициативу: «Не трогай», «Ты всё испортишь», «Дай я сама», «Отойди», «Ты ещё маленький».
Могли, наоборот, слишком рано требовать самостоятельности: «Ты уже большой», «Хватит ныть», «Справляйся сам». Могли высмеивать попытки ребёнка, торопить его, злиться на медлительность, стыдить за неумение.
Могла быть болезнь, развод, переезд, эмоциональная холодность, рождение младшего ребёнка, травматическая ситуация в семье.
Тогда кризис «я сам» не завершается естественно и спокойно. Он остаётся внутри как «детский транс».
Это не просто «воспоминание» в обычном смысле. Человек может ничего не помнить про этот период детства, но его психика продолжает жить по старому сценарию.
В одних ситуациях он доказывает: «Я всё могу сам, мне никто не нужен».
В других ситуациях требует: «Сделайте за меня, я сам не хочу, не могу, не буду». Обе реакции выглядят «взрослыми» только внешне.
Внутри часто живёт тот самый трёхлетний ребёнок, который застрял между желанием самостоятельности и страхом перед ней.
Первая форма самопомогатора: человек, который всё делает сам.
Такой человек обычно гордится своей самостоятельностью. Он не любит просить. Ему легче самому найти информацию, самому записаться к врачу, самому принести воду, самому отвезти вещи, самому разобраться с налогами, самому пережить обиду, самому купить лекарства, самому перенести мебель.
Он может быть эффективным, надёжным, сильным, полезным. На него часто опираются другие.
Но у этой силы есть цена.
Такой человек плохо принимает помощь. Ему неловко, стыдно, тревожно или неприятно, когда кто-то входит в его пространство и делает что-то для него. Он может воспринимать помощь как вторжение, унижение, опасность или долговую ловушку. Внутри звучит: «Если я попрошу, я стану слабым», «Если я доверюсь, меня подведут», «Если кто-то поможет, потом придётся расплачиваться», «Лучше я сам, так спокойнее».
Снаружи это выглядит как независимость. Внутри часто живёт ранний опыт: «Когда я нуждался, мне помогали грубо, с раздражением или вообще не помогали». Тогда человек решает больше не нуждаться. Он не столько выбирает самостоятельность, сколько защищается от боли зависимости.
У таких людей часто перегружено тело.
Они поздно обращаются к врачам, долго терпят симптомы, тянут бытовые и финансовые нагрузки, не делегируют, не умеют отдыхать. Они способны помогать другим, но плохо выдерживают, когда помощь направлена на них. Иногда они даже раздражаются, если им предлагают поддержку: «Я что, сам не справлюсь?»
Это ловушка. Потому что взрослая самостоятельность отличается от изолированной самодостаточности. Взрослый человек умеет многое делать сам, но умеет и просить. Он не превращает помощь в доказательство собственной несостоятельности. Он понимает, что жизнь устроена через обмен. Нормальные люди иногда помогают друг другу. Это не катастрофа и не потеря достоинства.
Вторая форма этого явления - «немогуха»: человек, который не хочет делать сам.
Здесь внешняя картина другая.
Человек постоянно ищет того, кто возьмёт ответственность. Ему нужен партнёр, мама, муж, жена, подруга, психолог, наставник, начальник, государство, Вселенная, кто угодно, только бы самому не входить в действие. Он может спрашивать совета там, где ответ давно понятен. Может ждать, что другой запишет, напомнит, организует, решит, доведёт до конца.
Такой человек часто выглядит слабым, беспомощным, обиженным или требовательным. Он может говорить: «Я не умею», «У меня не получится», «Мне трудно», «Я не понимаю», «Ну помоги мне». Иногда это реальная потребность. А иногда способ передать другому свою взрослую часть.
В глубине здесь тоже может стоять травма кризиса трёх лет.
Только решение было другим. Если ребёнку не дали спокойно пережить «я сам», если его самостоятельность постоянно ломали, стыдили или обесценивали, он мог решить: «Тогда я вообще не буду сам».
Это пассивная форма протеста. Иногда за ней стоит злость: «Раз вы не дали мне быть самостоятельным по-настоящему, теперь делайте за меня».
Бывает и другой вариант «немогухи».
Ребёнка рано сделали «слишком самостоятельным». Ему пришлось справляться с тем, что было не по возрасту. Тогда во взрослом возрасте включается внутренний откат: «Я уже наделался. Теперь пусть кто-то заботится обо мне».
Человек внешне взрослый, но внутри ищет того, кто наконец возьмёт его на ручки и скажет: «Больше тебе не нужно тащить всё одному».
Проблема в том, что такая стратегия разрушает отношения.
Партнёр, родственник или специалист сначала может включиться, помочь, поддержать. Потом начинает уставать. Потому что помощь превращается не в разовую поддержку, а в постоянное обслуживание чужого инфантилизма.
Тогда появляется раздражение с обеих сторон. Один чувствует себя брошенным, другой использованным.
Обе формы объединяет одно: нарушенный баланс между автономией и контактом.
В первой форме человек говорит: «Я сам, даже когда мне нужна помощь».
Во второй форме говорит: «Помогите мне, даже когда я могу сам».
В обоих случаях нет зрелой настройки: «Я делаю сам то, что могу. Я прошу помощи там, где она действительно нужна. Я принимаю поддержку без стыда и даю другим право не становиться моими спасателями».
Самопомогатор живёт в одиночной крепости.
Немогуха живёт у ворот чужой крепости и ждёт, что его впустят.
Взрослая позиция находится посередине: у меня есть свой дом, и у меня есть дороги к другим людям.
Как распознать у себя этот сценарий?
Если вы первый тип (самопомогатор), вы часто говорите: «Не надо, я сам», «Мне проще самому», «Я не хочу никого напрягать», «Всё равно никто нормально не сделает», «Просить бесполезно». Вы можете тайно обижаться, что вам никто не помогает, хотя сами никого не зовёте. Вы можете мечтать, чтобы близкие догадались, но отвергать их помощь, когда они всё же предлагают.
Если вы второй тип (немогуха), вы часто ждёте, что другие заметят вашу трудность и включатся. Вы можете раздражаться, когда приходится делать обычные вещи самостоятельно. Вам может казаться, что если вас любят, то должны помогать без просьбы и без обсуждения. Вы можете путать поддержку с обслуживанием.
Возможна причудливая смесь этих типов психической фиксации по разным сферам жизни в одном человеке.
Например, человек занимается только самолечением и при этом в быту постоянно требует помощи от партнёра.
Что с этим делать?
Первое. Отделите реальную взрослую самостоятельность от старой детской защиты. Самостоятельность - это способность действовать.
Изоляция - это запрет нуждаться. Если вы всё делаете сами из свободы, это один процесс. Если из страха просить, это уже сценарий.
Второе. Учитесь просить «маленькими порциями».
Не надо сразу просить о большом. Начните с простого: попросить принести, подсказать, помочь выбрать, посидеть рядом, дать контакт, объяснить. Для первого типа это будет тренировка доверия. Важно выдержать ощущение неловкости и не обесценить помощь.
Третье. Учитесь делать маленькими дозами то, что вы привыкли отдавать другим.
Это задача для второго типа. Не надо сразу героизма. Сделайте один звонок, одно письмо, одну бытовую задачу, один шаг без передачи ответственности. Важно почувствовать: «Я могу выдержать действие».
Четвёртое. Проверьте, где вы до сих пор живёте из детского «я сам» или «сделайте за меня».
Задайте себе вопрос: «Сколько мне сейчас внутри лет, когда я так реагирую?» Иногда ответ приходит быстро. Тело само показывает возраст: обида, упрямство, беспомощность, злость, желание спрятаться или доказать.
Пятое. Перестаньте «романтизировать» и оправдывать крайности в этой теме. Делать всё самому – это не всегда сила. Часто это перегрузка и недоверие.
Просить обо всём не всегда чувствительность. Часто это отказ от взросления. Зрелость не выглядит эффектно. Она спокойная: я могу, я выбираю, я прошу, я благодарю, я отказываюсь, я делаю свою часть.
Шестое. Найдите свою взрослую формулу самопомощи.
Например: «Я сначала пробую сам, потом прошу поддержку», «Я прошу помощи до того, как сломаюсь», «Я принимаю помощь без долга и унижения», «Я не перекладываю на других то, что относится к моей зоне ответственности».
Главная задача здесь не в том, чтобы стать «полностью самостоятельным» или «полностью открытым к помощи».
Главная задача в том, чтобы выйти из детского транса.
Трёхлетний ребёнок должен был когда-то сказать «я сам» и получить рядом взрослого, который спокойно ответит: «Пробуй. Я рядом. Если понадобится, помогу».
Многим этого не хватило.
Теперь эту внутреннюю сцену приходится достраивать во взрослом возрасте.
Не через обвинение родителей и не через культ героической независимости, а через новую практику жизни.
Я могу сам.
Я могу с другими.
Я могу просить.
Я могу отказываться.
Я могу принимать помощь.
Я могу делать свою часть.
Вот это уже не детское «я сам».
Это взрослая автономия.
И она намного свободнее, чем обе крайности «самопомогаторов» и «немогух».
Автор: Туровец Андрей Анатольевич
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru