В традиционной народной культуре славян магический обман занимал особое место. Столкнувшись с неизбежностью смерти, болезней или происков нечистой силы, человек обращался к древнейшему инструменту — к хитрости, к способности «переиграть» злой рок, введя его в заблуждение. В основе этого миропонимания лежало простое, но мощное убеждение: смерть и демоны не всеведущи, их можно обмануть, подменить, исказить, представить события не такими, какие они есть на самом деле. И тогда предназначенная жертва, «не узнанная» злым роком, останется в мире живых.
Этот магический приём, известный этнографам как «обман», применялся прежде всего в самых уязвимых, пограничных состояниях: при рождении детей, особенно в семьях, где младенцы умирали один за другим, при болезнях и в некоторых погребальных практиках.
«НЕ ЖИВУТ»: ПРОКЛЯТИЕ ПЕРВЕНЦА
Одной из самых тяжёлых семейных трагедий в традиционном обществе была ситуация, когда в семье «не живут» дети, рождаются и умирают один за другим, не достигая даже годовалого возраста. Русские крестьяне говорили «дети не живут», «не держатся», «не стоят», украинцы — «не годуються», болгары — «не траят», сербы — «не држе се».
Смерть, словно приходящая снова и снова, казалась неумолимой. И тогда родители и знахари прибегали к помощи обмана. Вся ритуальная стратегия была направлена на то, чтобы скрыть сам факт рождения ребёнка или исказить его суть до неузнаваемости. Существовало несколько поверий: смерть не заберёт дитя, если «узнает», что это не человек, а волчонок, дьяволёнок или детёныш дикой козы.
В Сербии сразу после рождения старшая женщина в семье поднималась на чердак и громко кричала: «Родился у дьявола дьяволёнок!» или «Родила волчица волка!». Этот крик разносился по округе, достигая, как верили крестьяне, и ушей самой смерти. Такая же семантика лежит в основе защитных имён, подобных сербскому имени Вук — «волк». Создавалось впечатление, что в доме родился не человеческий ребёнок, а опасный хищник. В области Болевац на востоке Сербии в 1909 году были зафиксированы такие «временные» (до крещения) защитные имена: для девочек — Циганчица («цыганочка») и Булче («турецкая девчонка»), для мальчиков — Турче («турчонок»), Чоре («девчонка?») и Кежа («слабак»). Все эти имена отсылали к «чужакам» — инородцам, иноверцам или слабым созданиям, чтобы смерть не сочла ребёнка «своим».
Иногда имя ребёнка, особенно тяжёлого, скрывали даже от матери. Ребёнка до крещения звали не христианским, а мусульманским именем, девочка могла носить мужское имя, мальчик — женское. Смерть, ожидающая увидеть младенца с привычным именем, не узнавала его и проходила мимо.
Важный аспект этой стратегии — запрет хвалить новорождённого. Напротив, его полагалось ругать, называть «гадом», «уродом», безобразным, чтобы смерть «подумала»: в доме нет ничего ценного, не на что покушаться.
ИНСЦЕНИРОВКИ ПРОДАЖИ И ПОДБРАСЫВАНИЯ
Мотив обмана воплощался не только в словах, но и в сложных ритуальных действиях, своего рода магических спектаклях.
В течение нескольких дней (часто до семи) возле роженицы лежал в пеленках не младенец, а деревянный валек для белья — «заместитель». Пока смерть, привлечённая первыми криками, «охотилась» за этим вальком, настоящего ребёнка укрывали в безопасном месте.
Сразу после появления на свет повитуха или мать выносили младенца на дорогу, на перекрёсток (сакрально опасное место, где обитает нечисть), на мост или к церкви, оставляли его там, а сами прятались в укрытии. Они ждали, когда какой-нибудь прохожий подберёт ребёнка. Нашедший становился его крёстным отцом («кумом») или объявлял себя родителем, «продающим» своё дитя. Тогда настоящая мать выступала в роли «покупателя». Смерть, наблюдая эту сделку, должна была поверить, что ребёнок не родился в этом доме у этих родителей, а пришёл из другого места и потому не имеет права его забрать.
Иногда, чтобы обмануть злую судьбу, мать вводила её в заблуждение инсценировкой смерти новорождённого. Она громко оплакивала его, изображала горе, создавая полную иллюзию того, что младенец умер. Таким образом, смерть, уверенная, что её работа уже сделана, уходила, а ребёнок оставался жив.
Сербские этнографы зафиксировали любопытный вариант: родителей, у которых дети не жили, хоронили вместе с умершим младенцем символически: в могилу клали колыбельную верёвку, чтобы «завязать рот» смерти и прекратить череду детских потерь.
«КУВАДА»: МУЖ В РОДОВЫХ МУКАХ
Особой формой магического обмана, известной у многих народов мира, является обычай «кувады». У южных славян он тоже был распространён. В то время как жена мучилась в родах, муж ложился в постель, надевал её одежду и начинал громко стонать, изображая родовые схватки и тяжесть рождения.
Этот ритуал выполнял две задачи:
1. Отвлечение демонов. Вся нечисть, жаждущая навредить роженице и новорождённому, сбегалась на крики мужчины, полагая, что именно там происходит главное событие. Так они оставляли настоящую роженицу в покое.
2. Символическое родство. Принимая на себя боль, муж как бы «рождал» ребёнка вместе с женой, укрепляя свою мистическую связь с младенцем и беря на себя часть опасности.
Таким образом, обман и подмена спасали жизнь матери и дитяти.
ЗАЩИТА БЛИЗНЕЦОВ: КАМЕНЬ ВМЕСТО БРАТА
Особые верования у южных славян были связаны с близнецами, а также с «однодневниками» и «одномесячниками» — людьми, родившимися в один день или один месяц.
Считалось, что между этими людьми существует мистическая связь. Смерть одного из «двойников» неминуемо влекла за собой скорую гибель другого. Чтобы обмануть судьбу, оставшийся в живых «двойник» совершал особый похоронный ритуал.
Символическое погребение:
Живого человека отводили на кладбище и проводили обряд символических похорон. Его частично засыпали землёй или клали в могилу.
Замена камнем:
В могилу вместо живого человека опускали камень, весом примерно соответствующий его весу, произнося формулу: «Оставляю тебе этот камень, он будет тебе братом».
Принятие нового родства:
После этого назначенный «названый брат» обнимал оставшегося в живых и торжественно провозглашал: «У тебя нет другого брата, теперь я тебе брат».
Смерть, «увидев» в могиле тело (камень), успокаивалась, а человек, «рождённый заново» под новым именем и с новым братом, считался защищённым от рока.
КУКЛА ВМЕСТО ТРЕТЬЕГО ПОКОЙНИКА
Ещё один яркий пример магии обмана — обычай, связанный с мотивировкой «две смерти в доме за год».
У сербов, в Косово и в других регионах, существовало поверье: если в течение одного года в доме умирают два человека, то обязательно будет и третий, смерть не уходит с пустыми руками.
Чтобы обмануть смерть и предотвратить третью жертву, на вторых похоронах в гроб к покойнику клали тряпичную куклу, выполненную в виде человека. Эта кукла становилась «заместителем», третьим покойником, которого ждала смерть. Получив свою жертву (пусть и символическую), нечистая сила покидала дом, и жизнь его обитателей была спасена.
«КРУТИ НЕ КРУТИ»: ПРЕДЕЛЫ ОБМАНА
Однако народная традиция отдавала себе отчёт и в границах возможного. Фольклорные тексты содержат ясное понимание того, что обмануть смерть окончательно не удастся никому.
В Полесье записана выразительная быличка: один человек, желая перехитрить смерть, смастерил себе вращающуюся кровать. Когда смерть приходила к нему и становилась в ногах, он поворачивался, и она оказывалась в головах. И так каждый раз. Смерть долго не могла его взять. Но в конце концов человек понял неизбежное и смирился. Мораль этой истории выражается в пословице: «Крути не крути, а треба умерти» — «Крути не крути, а умирать надо».
Это высказывание хорошо отражает народную философию: магия и обман — это способы оттянуть неизбежное, защитить себя в моменты наибольшей уязвимости, но не отменить всеобщий закон смерти. Ирония судьбы в том, что обман удаётся, но только до тех пор, пока смерть не проявит настойчивость, тогда никакая хитрость уже не спасёт.
ДРУГИЕ СЛУЧАИ: ОТГОН ТУЧ И КРАШЕНИЕ ПРЯЖИ
Приём магического обмана применялся не только для защиты от смерти, но и в других сферах жизни.
Отгон градовой тучи. В западной Сербии существовал обычай: когда на небе появлялась градовая туча, грозящая уничтожить урожай, женщины с одного края села, стоя на горе, кричали женщинам на другой горе, спрашивая, в какой день недели в этом году был Юрьев день. Ответ должен был быть заведомо неправильным, следовало назвать любой день, предшествующий настоящему. Считалось, что туча, услышав ложь, «обманывается», теряет ориентацию и поворачивает обратно, не причиняя вреда посевам.
Продуцирующая магия для пряжи. В Сербии существовало поверье, что во время крашения пряжи полезно рассказывать какую-нибудь небылицу, неправду. Магический обман, по народным представлениям, «налаживал» дело, способствовал успеху: мотки получались ровнее, а краска ложилась лучше.
Эти примеры показывают, что магический обман был универсальным инструментом: его использовали там, где нужно было «переиграть» природную или потустороннюю силу, заставить её отступить, будь то смерть, градовая туча или просто неудача в рукоделии.