Или почему, когда вы говорите «статуя», вы почти произносите «проститутка» (но лучше так не делайте)
Знаете, есть слова, о которых не спрашиваешь при маме. Не при детях. И уж точно не за обеденным столом в компании, где кто-то может подавиться пюре. Слово «проститутка» — из их числа. Но я, как лингвист, обязан копать даже в самых неудобных местах. Потому что этимология этого слова — чистой воды детектив с «постановкой перед чем-либо», армейскими терминами и, как ни странно, архитектурой.
Сегодня я расскажу, как скромный латинский глагол «ставить» испортил себе карьеру, а заодно объясню, почему проститутка и статуя — почти родственники. Приготовьтесь краснеть, удивляться и, возможно, пересмотреть своё отношение к слову «продюсер».
«Латинская мама: prō и statuō»
Всё началось с двух маленьких латинских слов. Первое — prō (или pro — «перед, для, за, вместо»). Второе — statuō («ставить, устанавливать, воздвигать»). Соединили их — получили глагол prōstituō. Буквально: «ставить перед, выставлять напоказ, располагать впереди».
Ничего криминального. Представьте себе римского торговца, который выставляет товары на прилавок — он их prōstituit. Или полководца, который ставит солдат в первую шеренгу — тоже prōstituit. Или девушку, которую хозяин выставляет на углу — к сожалению, та же самая логика. Язык не виноват, что люди оказались жестокими.
Отсюда же и существительное prōstitūtus — «тот, кто стоит впереди, выставленный на продажу». А мы теперь мучаемся с этим словом и не можем произнести его без чувства неловкости.
«Родственники-аристократы: статуя, статут и конституция»
А теперь самое интересное. Латинский statuō — это не какой-то там захолустный глагол. Это основа для десятков слов, которые мы произносим каждый день, даже не подозревая о родстве с проституткой.
- Статуя (statua) — то, что поставлено, воздвигнуто. Мраморная девушка в саду — она «поставлена». И технически, с точки зрения латыни, она — «проститутка». Но не говорите это экскурсоводу.
- Статут (statūtum) — постановление, установленное правило. Тоже от «ставить». Законы — это «поставленные вещи».
- Конституция (constitūtiō) — от con (вместе) + statuō — «совместная постановка». То есть основные законы, которые все вместе поставили.
- Институт (īnstitūtum) — от in (в) + statuō — «то, что поставлено внутри». Учреждение, обычай, устой.
- Реституция (restitūtiō) — от re (обратно) + statuō — «восстановление в прежнем положении». Возврат имущества, например.
- Субститут (substitūtus) — тот, кто поставлен вместо кого-то другого. Заместитель.
Все они — дети одного отца. И проститутка — тоже. Язык не выбирает, кого облагодетельствовать родством.
«Как один глагол испортил себе репутацию за две тысячи лет»
В классической латыни prōstituō было вполне нейтральным. Можно было сказать «проституировать рабов» (то есть выставить на продажу) и никому не было смешно. Со временем слово сузило значение до самого позорного — продажа тела. А все остальные значения ушли к другим родственникам: exhibēre (выставлять), prōpōnere (предлагать), ostendere (показывать).
Кстати, в некоторых языках корень statuō сохранил нейтральный оттенок. Например, итальянское prostituire — уже однозначно плохое. А вот испанское prostituir — то же самое. Но estatua (статуя) — стоит себе в парке и не знает, что по латыни она почти коллега проститутки.
«Сравнение с другими языками: немецкая грубость и французское изящество»
Немцы, как обычно, назвали вещи своими именами: Prostituierte — заимствование из латыни, но звучит как армейская команда. Французы — prostituée — почти как балетное па. Англичане — prostitute — коротко и не очень звонко.
А вот есть языки, которые не стали заимствовать латынь. Например, в японском 売春婦 (baishunfu) — «женщина, продающая весну». Поэтично, но суть та же. В венгерском prostituált — заимствование, но звучит как название венгерского вина. Не пейте, не то настроение.
Русский язык, кстати, не стал изобретать велосипед. Слово «проститутка» — прямое заимствование из латыни через французский или немецкий. А вот «блудница» — исконно славянское, от «блудить» (блуждать, ошибаться). Тоже не лестно.
«Почему я теперь смотрю на статую Свободы иначе?»
С тех пор как я узнал эту этимологию, я не могу спокойно проходить мимо памятников. Вон стоит памятник Пушкину. Он «поставлен». Пушкин — проститутка? Нет, конечно. Но его статуя — да, технически — проститутка. Не говорите об этом московским гидам.
А колонна Нельсона? Проститутка. Статуя Давида работы Микеланджело? Тоже. Но лучше не называть его так в разговоре с итальянцами. Они могут не понять юмора.
И главное — если вы когда-нибудь скажете: «Я установил статую в саду», по латыни это звучит как «Я проституировал изваяние». Звучит ужасно. Поэтому латынь и умерла.
Слово «проститутка» — это наглядный пример того, как нейтральный глагол «ставить перед» превратился в стигматизированный термин. Его родственники (статуя, институт, конституция, реституция) живут себе припеваючи, не зная стыда. А бедная проститутка стоит на обочине языковой истории, и никто не вспоминает, что когда-то она была просто «выставленной напоказ».
В следующий раз, когда вы увидите статую, прошепчите: «Привет, коллега». Она не ответит. Зато вы будете знать, что вы — лингвист, которому не страшны даже самые пикантные этимологии.
P.S. Если вы работаете в полиции нравов, не читайте этот пост вслух в участке. Ваши коллеги могут подать на вас за развращение несовершеннолетних. Шутка.
P.P.S. А слово «продюсер» — от лат. pro (вперёд) + dūcere (вести) — «ведущий вперёд». Никакой проституции. Но вы уже всё равно видите связь там, где её нет. Это нормально. Это лингвистический синдром.