Детство иногда возвращается не фотографией, а запахом, вкусом или случайной деталью на стене. Газировка с сиропом, песочная полоска из школьного буфета, шампунь «Кря-кря», программа передач с обведенными мультфильмами — и вдруг рядом с этими воспоминаниями всплывают они: советские мозаики. На остановках, фасадах, во Дворцах пионеров, в метро и у старых НИИ. Цветные, немного наивные, иногда торжественные, иногда странные — но удивительно живучие.
Автор: Александра Антонова
Популярный советский декоративный прием переживает эмоциональный и архитектурный ренессанс.
У того, кто умеет правильным узлом завязывать пионерский галстук, в памяти россыпь воспоминаний-ассоциаций, не хуже машины времени переносящих в самые теплые и беззаботные периоды жизни.
Сок в стеклянных конусах, газировка с сиропом по три копейки и песочная полоска в школьном буфете. Кефир с зеленой крышечкой, мороженое в бумажном стаканчике и растерянный лепет на кассе гастронома: «А деньги в бидоне…» А бидон, разумеется, уже с молоком. Мечущийся между электронных плодовитых несушек «Волк с яйцами» и программа передач с обведенными цветным стержнем редкими мультфильмами. «Орешки» со взбитыми сливками в «Шоколаднице» на «Октябрьской» и вареники в «стекляшке» у зоопарка. Карамельные нотки шампуня «Кря-кря» и запах мокрой кожи от лыжных ботинок в каморке у школьного спортзала. Нотки креазота в летнем метро и дурманящий на морозе теплый аромат «пирожков с котятами» у завернутых в пуховые платки тетушек на выходах из подземки. Раскатистое мушкетерское «Красавица Икуку» и пластилиновая медитация «Глазки закрывай, баю-бай» из «Спокойной ночи, малыши». Тягучий вкус гудрона и бодрящая кислота муравьиных попок, сладость первых жвачек Love is… и хмельная горечь разливного «Жигулевского» из трехлитровой банки, «пока взрослые отвернулись». Игривый шлейф маминых духов «Быть может» и антикварная монументальность бабушкиной «Красной Москвы». Все это записывалось эмоциональными слоями на детский «диск памяти» и запоминалось «вкусовыми сосочками».
Были и архитектурные «крючки», за которые мы иногда цеплялись в буквальном смысле слова. Например, царапались о края острых плиточек причудливых мозаик, ерзая от нетерпения на лавочке в ожидании дачного автобуса на загородных остановках. Это был довольно популярный прием — спичечные коробочки бетонных остановок любили украшать переливающимися на солнце дельфинами из смальты, планетами Солнечной системы или букетами из маков или ромашек. И разглядывали детскими глазенками такое порой еще дольше и внимательнее, чем замысловатый узор на настенном ковре
Так, понятливо и послушно кивнув на строгое «стойте тут, куплю билеты и вернусь», мы с сестрой в период летней пассажирской ходынки на Щелковском автовокзале проводили, по нашим детским ощущениям, часы, медитируя на довольно-таки странную композицию, состоящую из парящего в невесомости космонавта, улыбающегося льва, зеленого гуся, синей курицы и очень грустной крестьянской семьи. Если, подобно попугаю из мультфильма «38 попугаев», идти вдоль этой композиции «от курицы до кисточки на львином хвосте», аккуратно вычерчивая стежкой шагов на мраморном полу сандаликами воображаемую непрерывную линию, то получалось ровно сто детских шажочков. Однажды я так увлеклась подсчетами, что, попутно меланхолично ведя указательным пальцем по узору на стене, порезалась о выступающую острую плиточку.
Историк и краевед Иван Абашев подсчитал, что в советской Москве существовало более тысячи мозаичных полотен разного масштаба. Период расцвета такого направления пришелся на середину 1960-х — начало 1970-х. Этому есть простое объяснение: мозаикой украшали однотипные бетонные коробки и хоть как-то оживляли ту безликость, что выходила из мастерских проектных институтов после постановления Хрущева «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве». Очень выручал этот прием и при строительстве метро в эпоху визуально стерильных станций-сороконожек.
Золотой век советской послевоенной мозаики начался со строительства Дворца пионеров на Воробьевых горах. Фасад дворца украсили монументальным полотном с изображением пионеров.
На открытие дворца в 1962 году приезжал сам генсек. Никита Хрущев остался очень доволен увиденным. Это узаконило как новое архитектурное направление модернизма в целом, так и мозаику, ставшую одним из характерных признаков этого направления. Мозаика, до этого активно использовавшаяся в скульптуре и при строительстве метро, приобрела монументальность и масштабность и на несколько десятилетий стала основной урбанистической декорацией советских городов.
На фоне этих разноцветных, бликующих на солнце полотен выросло несколько поколений детей. Мы прищуривались, уворачиваясь от брызг, разглядывая сквозь радугу водяного тумана «Каменный цветок» на ВДНХ. Назначив на «Маяковке» свидание, переминаясь с ноги на ногу от свербившей бормашиной мысли: «Придет? Не придет?», — рассматривали мозаики Дейнеки. Самые сообразительные при этом, понимая, что разговор о полотнах поможет скрасить первые неловкие минуты долгожданной встречи, завязать беседу и блеснуть кругозором, заучивали, что «в основу художественной композиции потолочных мозаик легла идея показать, как проходят сутки Страны Советов».
Такие мозаики были непременным атрибутом различных НИИ, где у многих трудились родители. Это «лента Мебиуса» на Нахимовском проспекте на здании Центрального экономико-математического института РАН, группа инженеров с перфолентой на фасаде НИИ дальней радиосвязи, панно «Наука» на фасаде НИИ «Сапфир», своеобразная пародия на профиль «Ленин, Маркс, Энгельс» на территории НИИ «Графит» — там так же целеустремленно на фоне золотой надписи «КПСС» смотрят в светлое будущее инженер, сварщица и строитель. Есть серия цветных абстракций на фасаде Всероссийского научно-исследовательского института электроэнергетики, Центрального научно-исследовательский института технологии машиностроения и НИИ стекла.
Композициями из плиточек украшали Дворцы спорта, вузы, универмаги, павильоны ВДНХ. Это неизменная часть Нового Арбата — в 1956 году во время визита в Гавану Хрущев был вдохновлен увиденной там бетонной «книжкой» FOCSA Building, это и сейчас одно из семи инженерных чудес Кубы. И чуть позже, открывая Дворец пионеров, генсек восторженно отметил: «Я не знаю, что будут говорить другие, а мне нравится этот дворец». Архитекторы все услышали и впитали. Как итог: стеллаж из бетонных «книжек». А в качестве книжных закладок — фактурные и многослойные, как календарики-переливайки, мозаики — огромное панно на фасаде кинотеатра «Октябрь» и «шайба» конференц-зала СЭВ. В это же примерно время появились монументальные панно на фасадах панорамы «Бородинская битва» и Московского Дворца молодежи.
Выложенными из смальты сюжетами разбавляли и более прикладные объекты: подземные переходы и просто торцы однотипных панелек.
На вкус и цвет
Большинству нравилось такое разнообразие сюжетов и сочные цвета — были в этом свойственные тому времени ритмичность и лаконичность. Яркие квадратики смальты блестели, как ультрамодные глянцевые фасады кухонных гарнитуров лимитированной серии брусничного цвета, синий сифон для газировки или мятный корпус пылесоса «Ракета».
А кто-то, наоборот, не любил эти рубленые сюжеты: людей с грубыми чертами лица, приоткрытыми ртами и острыми носами.
Но важно одно — мозаики не оставляли никого равнодушным, и это неотъемлемая часть нашего детства и нашей культурной ДНК.
«Секретики» и «биточка»
Как и многое в массовом советском строительстве, часть мозаик в погоне за сроками выкладывали по принципу «и так сойдет». Разноцветные плиточки быстро отлетали и становились добычей детворы. Ими было удобно играть в «классики» — если положить пригоршню осколков мозаики в шайбу от монпансье, получалась отличная «битка». Она звенела, как маракасы, когда ее кидали в начале игры или перемещали в прыжке ногой из класса в класс. В отличие от стекла, которым для такого звона набивали жестяные баночки, осколки мозаики не резали руки. Тяжелые плиточки придавали «битке» вес, и она не вылетала за границы «классов». Прекрасная получалась «биточка»!
А еще не было ничего лучше осколков смальты для детских «секретиков»: из кучки драгоценностей в виде фантиков, цветочков, цветных камушков и стеклышек составлялась композиция, накрывалась сверху большим стеклом, а сверху этот «аквариум» присыпался песком. Ценность «секретика» была в том, что его периодически надо было раскапывать, проверяя сохранность. Если раскрошить ударом кирпича по асфальту мозаичную плитку в крошку и разложить ее по кулечкам из тетрадных листов и отрезать конус, то цветным «песком» можно было, как сейчас из кондитерского мешка, рисовать для «секретиков» целые сюжеты. Моя личная галерея таких «секретиков» из солнышек разного размера закопана где-то в районе Четвертого просека в «Сокольниках». Материалом для рисунков служила обсыпающаяся шея жирафа с мозаики у местного Дворца пионеров. Однокурсница, уже будучи сама мамой, откопала свой «секретик» через четверть века на дальних клумбах у Дворца пионеров — они делали такие «закладки» во время смены в летнем городском лагере.
Но самую классную историю про такие «секретики» рассказали выпускники «пятнашки» — это английская школа у метро «Автозаводская». Возвращаясь с традиционной летней практики, группа товарищей шла через задворки известного своей абстрактной мозаичной композицией завода ЦНИИТМАШ, где и обнаружила палеты с шиферными пластами готовой мозаики. Видимо, привезли для реставрации или обновления, а может, просто держали про запас. Пройти мимо такого клада советские дети, разумеется, не могли. Следующим этапом была добыча большого плоского стекла. И снова удача — в школе меняли окна. Огромный по детским меркам «секретище» появился на склоне у железнодорожной насыпи напротив Велозаводского рынка. Получилось настолько монументально и потрясающе, что ноги в стертых сандаликах снова понесли творческую троицу пионеров на заводскую территорию. В итоге получился целый паровоз «секретиков». Сейчас мимо этого саркофага детской памяти нон-стопом пролетают «ласточки» МЦК.
Забвение и возрождение
Когда наступил период отрицания советского наследия, часть мозаики постигла участь плюшевых ковров с оленями — местами сбили, где-то закрасили, а где-то ее просто закрыли кроны вымахавших выше крыш деревьев.
Одно время многочисленная армия мозаичистов откровенно бедствовала. Спасали заказы от храмов, где такое оформление было очень популярным.
Но память, насмотренность и тренд на ностальгию по советскому периоду вскоре повернули процесс вспять. Практически одновременно в разных направлениях мозаикой начали интересоваться те, для кого этот вид искусства — далекая от партийной идеологии часть детства. И если вернулись автоматы с газировкой, открылись музеи игровых автоматов, кафе в советской стилистике, то найдется место под солнцем и возрожденной мозаике.
Примерно в одно время произошло сразу несколько разных событий, давших толчок к возрождению тренда на мозаику.
Золото ВДНХ
Сперва на ВДНХ восстановили украшенный мозаикой фонтан «Каменный цветок». Из-за чего даже грянул скандал — обновленный «цветок» заиграл настолько яркими красками, что энтузиасты заподозрили подделку и использование китайских материалов. Но оказалось, что это исходный цвет смальты. Просто ее хорошенько отмыли.
«За десятилетия на цветке скопились слои грязи, и он стал сероватого цвета. Мы его таким видели с детства и к такому оттенку привыкли. Во время реставрации историческую смальту сняли и помыли. Она оказалась яркой и сочной, под нее уже подбирали новую. В итоге композиции вернули яркий насыщенный цвет», — рассказывает художник-мозаичист Андрей Смирнов, принимавший участие в реставрационных работах.
За 2017–2019 годы на ВДНХ прошла массовая реконструкция, и были восстановлены практически все объекты, включая те, где была использована мозаика.
Андрею Смирнову больше всего запомнилась реставрация фигур механизатора и трактористки на крыше павильона «Космос». Фигуры были покрыты плиточками из золотой смальты, которая называется кантарель. Она похожа на сэндвич, между стеклами запечена тончайшая фольга из настоящего золота. Это дорогой подотчетный материал. Однажды команда Андрея, работавшая на высоте 40 м, попала в мощную грозу, пришлось убегать. И только внизу спохватились, что забыли золото наверху. Мокрые до нитки, Андрей с напарником развернулись обратно. «На крыше я чувствовал себя словно на палубе в открытом море во время шторма: качка, дождь стеной, шквальный ветер. Еле нашли коробки в уже раскисшем картоне. Рискуя, что смальта рассыпется, как горох, прижали их к себе и наощупь пошли обратно, спускаясь по восьмигранной лестнице без перил», — вспоминает реставратор.
А еще на этом объекте художнику пришлось висеть вниз головой. Его, как Буратино, связывали за щиколотки и держали на весу — иначе подъязычную часть головы и паховую область скульптуры было не восстановить.
Глас народа
И если реставрация мозаики на ВДНХ была госзаказом, то примерно в это же время в творческом квартале «Графит» недалеко от станции «Электрозаводская» на народные, собранные краундфандингом деньги восстановили мозаику с территории НИИ «Графит». Ту самую, где на фоне надписи КПСС в светлое будущее смотрит трио: инженер, сварщица, строитель. В период индустриального запустения эту мозаику срезали и, судя по всему, просто украли.
Потом она в фрагментарном виде появилась на «Авито», где ее выкупили владельцы бара «Сюр», что в Большом Трехсвятительском переулке. Про это узнала трудовая коммуна «Вспомнить все» — это группа энтузиастов, спасающая московские исторические вывески. Идеолог и вдохновитель команды Наталья Тернавская убедила владельцев бара отдать им мозаику. Панно в итоге попало в мастерскую к мозаичисту Богдану Лавриненко, где и было шаг за шагом возвращено к жизни в полном объеме. Так жители города дали властям понять, что они неравнодушны к такому наследию и хотят, чтобы мозаика в городе была.
Пикантное панно в метро
Параллельно с этим выпускник Строгановки, художник-монументалист Максим Козлов делал первые и еще не очень уверенные шаги по возвращению мозаики в метро.
При прежнем мэре на этот вид искусства было наложено вето. Произошло это после очень пикантной скандальной истории. В 2010 году на Люблинско-Дмитровской линии была открыта станция «Марьина Роща» — путевую стену украшали мозаичные панно, на одном из которых были изображены мирно пасущиеся стада коз. Все бы хорошо, но среди стада беленьких козочек был сделан один цветовой акцент: черный козлик. Под присмотром пастуха этот козлик совокуплялся с одной из беляночек. Блогеры углядели эту непристойность буквально через несколько дней после открытия. Грянул грандиозный скандал.
Автор панно народный художник России Сергей Горяев, профессор Строгановки и художественный руководитель Московского комбината монументально-декоративного искусств, описывал работу так: «Все изображения выполнены техникой римской мозаики в любимом русском пасторальном жанре. Этот жанр уходит корнями в традиции пейзажей XVIII века и создает теплый, лиричный, человечный стиль станции».
Профессиональный цех, потрясенный смелостью и дерзостью коллеги, встал на защиту художника, с непроницаемым лицом представители творческой интеллигенции, комментируя панно, делали отсыл к буколическим сюжетам XVIII века. Мол, все в порядке, это всего лишь пародия на картины, висящие в мировых художественных музеях. Скандал замяли, но более пяти лет, пока были живы участники пикантной истории, про оформление метро мозаикой не могло быть и речи.
Возвращение мозаики в подземку
К теме вернулись, когда определились с масштабами строительства новых веток, включая БКЛ, и стало очевидно, что без мозаики не добиться художественного разнообразия многочисленных станций. При оформлении станции «Беломорская» художник станции Максим Козлов использовал четыре мозаичных панно.
Помня про скандал с прошлой мозаикой, в официальных новостях об открытии сдержанно сообщили, что «платформу украшают панно с изображением достопримечательностей Поморья — Соловецкого монастыря, ансамбля „Кижи“, северных пейзажей». Но вовлеченные в тему искусствоведы, гиды и архитекторы в социальных сетях довольно быстро разобрали в своих постах панно «по плиточкам», с энтузиазмом обсудив сюжет, стилистику, материалы и технику исполнения вернувшейся в метро мозаики. Это показало, что возвращение мозаики в метро волнует и радует москвичей.
И уже через год под руководством и по эскизам Козлова для станции «Ольховая» было выполнено мозаичное панно из цветного художественного стекла. Основная композиция изображения ассоциируется с листьями ольхи.
Следующим масштабным мозаичным проектом художника стала станция «Нагатинский Затон» с дюжиной удивительных гигантских рыб. Это была одна из самых обсуждаемых станций БКЛ. В 2024 году команда, работавшая над проектом, получила Архитектурную премию Москвы в номинации «Лучшее архитектурно-градостроительное решение станции метрополитена». Все обитатели станции, включая крохотного головастика, выложены мозаикой. И тут не обошлось без тех самых «секретиков», или, выражаясь языком современных интернет-мемов, «пасхалочек».
С первого дня пассажиры стали находить в мозаичной кладке интересные вкрапления: комсомольский и октябрятский значки, советскую пятнадцатикопеечную монетку, вмурованную гербом к зрителю, жемчужину в пасти щуки, донышко от бутылки немецкого травяного ликера с узнаваемой надписью, ключик, россыпь ракушек и фрагментов керамической плитки. Художник Максим Козлов и руководивший командой мозаичистов Марат Наби не отрицали, что задумали своеобразный квест. А еще специально впервые в истории метро разместили изображения на уровне пассажиров и сделали их максимально рельефными — чтобы у горожан было желание задержаться, потрогать, тактильно изучить фактуру.
В пасть щуки авторы вложили крупную жемчужину. Это очень понятная метафора и одна из главных идей станции: проект стал жемчужиной БКЛ, которой, как и мозаикой в целом, нужно любоваться и восхищаться.
Новые объекты
После феноменального успеха станции «Нагатинский Затон» Максим Козлов работал над панно в переходе станции Троицкой линии «Университет дружбы народов». Площадь полотна составила более 100 кв. м, и в основу его концепции легли образы родных городов иностранных студентов, приезжающих на учебу в знаменитый университет. Художник называет мозаику народным искусством, говорит, что сразу после окончания работ мозаика становится городским достоянием, частью городской ткани. И это очень символично: при мозаичной технике модули разного размера, цвета и текстуры составляют в итоге на панно единое целое. В этом художник видит сходство с современным российским обществом, когда совершенно разнородные элементы складываются в цельную конструкцию, но при этом каждый элемент сохраняет свою индивидуальность. В ближайшем будущем в метро появится еще одно панно художника — Максим Козлов вошел в авторский коллектив станции «ЗИЛ» Бирюлевской линии.
А проектом уходящего года для художника стала работа над обновлением Ленинградского вокзала. Основным акцентом станут огромные мозаичные панно «Москва» и «Петербург». Размер каждого — 84 м в длину и почти 5 м в высоту, а общая площадь — около 830 кв. м. До официального открытия детали сюжета держат в секрете.
Всенародный конкурс
Мозаика переживает свое перерождение. На всех уровнях. Она популярна и любима. Достаточно провести четверть часа на «Нагатинском Затоне» — к рыбам, как к собакам на «Площади Революции», обязательно кто-нибудь подойдет и потрогает их неровную, тактильно будоражащую зеркальную чешую. А потом достанет телефон для селфи. То, что огромные мозаичные панно станут доминантой оформления на обновленном Ленинградском вокзале, связывающем две столицы, — это знак, что к этому искусству вернулись и на государственном уровне. А девелопер STONE накануне Нового года сделал художникам, мозаичистам и архитекторам поистине царский подарок — объявил конкурс на создание мозаичного панно «Время, вперед!».
За время опен-колла были поданы 192 заявки. После оценки экспертным жюри четыре работы в абсолютно разных стилистиках выбились вперед. Девелопер решил пойти на смелый шаг и дать горожанам самим решить, какая мозаика появится на территории нового бизнес-центра «STONE Савеловская» на маршруте движения от метро к центральной площади объекта.
По итогам народного голосования, в котором приняли участие более 8,5 тыс. человек, победителем стала работа известного современного художника Миши Most. Это будет крупнейшее в стране мозаичное панно под открытым небом: оно займет почти 500 кв. м.
Анонсируя конкурс, девелопер опубликовал на сайте настоящий манифест, объясняя, чем мозаика важна и ценна для города.
«В эпоху глобальной цифровизации человек вновь ищет гармонию между прошлым и будущим, между ритмом природы и алгоритмами выстроенной реальности. Конкурс на создание мозаичного панно „Время, вперед!“ обращается к наследию монументального искусства советского периода и присущей тому времени романтике строительства нового мира. Мы ищем образы, где время — осязаемо. Вперед — не лозунг, а осознанное движение человека, ощущающего историю за спиной и смотрящего за горизонт. И в этом контексте для материализации идеи о времени в пространстве мы используем пластику мозаичного панно. Мозаика есть целостность множества, подобно истории, состоящей из мгновений или „осколков памяти“», — отмечается в анонсе конкурса.
Совсем скоро начнется реализация мозаики: STONE организует мастерскую прямо у себя на объекте. Открытие панно запланировано на конец лета —начало осени этого года. Неплохие планы.
А пока мозаичисты думают, как воплотить яркие идеи Миши Most в жизнь, я отправлюсь на свидание со своим детством. Оказывается, мозаика «Моя Родина» со Щелковского автовокзала, которая, как я считала, была уничтожена при сносе старого здания, сохранена и восстановлена. Как когда-то «Каменный цветок», она была разобрана на плиточки. Смальту помыли, обновили, мозаику заново собрали и, чтобы защитить от граффити, убрали под стекло. Мозаику разместили на фасаде, выходящем на МКАД. Ее хорошо видно из окон съезжающих по эстакаде автобусов. Дело за малым — купить до детства обратный билет. У окна.
Оставайтесь с нами. Больше материалов — на сайте журнала «Смыслы» и в нашем Telegram-канале.