Глава 68
Через три дня после того, как Вера дописала книгу, в переулке Грановского появился Олег Новицкий. Он не заходил уже несколько недель — работа, реабилитация, попытки наладить собственную жизнь, — и Вера, увидев его в дверях приемной, сразу поняла: он пришел не просто так. Олег был трезв, выбрит и держал в руках конверт. Не новый, не белый — старый, пожелтевший, с помятыми углами.
— Я разбирал квартиру, — сказал он, садясь в кресло. — Кирину. Мать не позволяла трогать ее вещи, а после ее смерти стало некому. Я нашел это. В коробке из-под обуви, под кроватью.
Он протянул конверт Максиму. На обороте, выведенное знакомым, чуть детским почерком, значилось: «Максиму. Не вскрывать до моего дня рождения». Дата — апрель. День рождения Киры был в апреле. Она умерла в марте.
Максим взял конверт. Его пальцы, державшие камертоны и скальпели, чуть заметно дрожали. Вера стояла у окна, не вмешиваясь. Олег молча смотрел в пол.
Он вскрыл конверт. Достал сложенный вдвое лист бумаги. Прочитал про себя — и лицо его изменилось: не боль, не страх, а что-то тихое, почти светлое. Потом, заметив вопросительный взгляд Олега, начал читать вслух:
— «Максим, если ты читаешь это, значит, я не дожила до своего дня рождения. Я знаю, что ты будешь винить себя. Ты всегда винил себя за все. Поэтому я пишу сейчас, чтобы сказать: не смей. Ты единственный, кто коснулся меня без страха. Единственный, кто видел во мне не болезнь, а человека. Ты научил меня ходить, когда я уже забыла, как это делается. Ты научил меня чувствовать свое тело. И если я ушла, то не потому, что ты сделал что-то не так. Ты сделал все правильно. Просто моя болезнь оказалась сильнее. Она жила во мне задолго до тебя. Пожалуйста, живи. Пожалуйста, касайся людей. Пожалуйста, не прячься. Я люблю тебя. И всегда буду любить. Где бы ты ни был. Кира».
Олег закрыл лицо руками. Его плечи вздрагивали, но он не издавал ни звука. Вера прижала ладонь к губам. Максим сидел неподвижно, и по его лицу текли слезы — беззвучно, как дождь по стеклу.
Прошло много времени, прежде чем кто-либо заговорил. Первым молчание нарушил Олег:
— Она знала, что уйдет. Знала и все равно просила тебя жить.
— Да, — ответил Максим. Голос его прозвучал глухо, но твердо. — Знала.
Олег поднялся, подошел к Максиму и положил руку ему на плечо.
— Ты простил себя?
— Я учился этому пять лет. Кажется, теперь учусь заново.
— Тогда и я попробую.
Он попрощался и вышел. Вера закрыла дверь и вернулась в кабинет. Максим сидел, опустив голову. Она опустилась на колени у его кресла и взяла его руки в свои.
— Ты как?
— Не знаю. Я ждал этого письма пять лет. И вот оно пришло. Она прощает меня. Прощает. А я не могу простить себя до конца.
— Ты простишь. Со временем.
Он поднял на нее глаза. В них стояла та самая тьма, которая когда-то пугала ее, но теперь она знала: тьма не всегда означает угрозу. Иногда она означает глубину.
— Знаешь, что я сейчас понял? — сказал он.
— Что?
— Кира завещала мне жить. И я попытался. Но по-настоящему я начал жить только с тобой.
Вера сжала его руки крепче.
— Тогда живи дальше. Мы будем жить вместе.
Вечером, когда они сидели у камина, Вера взяла дневник ощущений. Она давно не писала в нем длинных записей, но сегодня был особенный день. Она открыла чистую страницу и вывела:
«Сегодня пришло письмо от Киры. Она простила Максима. Я видела, как он читал его и как плакал Олег. Мне кажется, сегодня что-то сдвинулось. Что-то важное. Мы оба больше не заперты. Мы свободны».
Она закрыла блокнот. Максим сидел в кресле напротив и задумчиво вертел в руках старый камертон. Увидев ее взгляд, он улыбнулся.
— Завтра у нас новая пациентка. Девушка, пианистка. Потеряла чувствительность в пальцах после концерта.
— Ты возьмешься за нее?
— Да. А ты будешь консультировать по неврологии.
— Значит, завтра снова за работу.
— Снова за работу.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ
Рекомендую