В предыдущих главах я рассказывал о телеграфистах, о работе на АРМ и ЛТА, о приёме и отправке телеграмм. Но была в нашем батальоне ещё одна специальность, без которой вся наша работа потеряла бы смысл.
Линейщики.
Те, кто прокладывал и чинил кабели. Те, кто бегал по ППД с катушками «полёвки» под мышкой. Те, кто зачищал провода зубами, когда пассатижи были у другого. Те, кто под дождём, под снегом, под обстрелами восстанавливал связь.
Их было немного. Человек пять-шесть на весь батальон. Работы — на двадцать.
Я был линейщиком недолго — всего несколько недель. Но этого времени хватило, чтобы понять: эта работа — не для слабаков. Физически тяжёлая, морально нервная, технически кропотливая.
В этой главе я расскажу о работе линейщиков. О том, как мы прокладывали кабели, как искали обрывы, как чинили их подручными средствами. И о том, почему без нас не работала бы никакая связь.
Кто такие линейщики
Линейщики — это солдаты, обслуживающие проводные линии связи.
В ППД, где всё сосредоточено на небольшой территории, основной вид связи — проводной. Полевой кабель П-274 («полёвка») соединял штаб бригады, штабы батальонов, КПП, автопарк, узел связи «Пеленг», медпункт, столовую.
Кабель проложен по земле, вдоль дорог. Местами — врыт в щебёнку, чтобы не мешал машинам. Местами — висит на кольях, если колья есть.
Линейщики следят за этими линиями. Если связь пропала — бегут искать обрыв. Находят, чинят, идут дальше.
И так — каждый день. Потому что кабель рвётся постоянно.
«Полёвка»: что это и как с ней работать
Полевой кабель П-274 — это две медные жилы в общей изоляции. Каждая жила — пучок из медных и стальных нитей. Медь — для проводимости, сталь — для прочности.
Кабель — чёрный, толстый (сантиметр в диаметре). Жёсткий, но гнущийся. На катушке. Катушка — зелёная, металлическая, с ручкой. Весит килограммов десять-пятнадцать.
Таскать такую катушку по ППД — то ещё удовольствие. Плечо оттягивает, спина болит. Но надо.
Прокладка кабеля: разматываешь катушку, идёшь от точки А к точке Б. Обходишь препятствия — машины, ямы, лужи. Стараешься, чтобы кабель не провисал и не путался под ногами.
Если нужно — вешаешь на колья. Колья — железные пруты, вбитые в землю. Кабель крепишь проволокой или изолентой (если есть). Если нет — просто перекидываешь через кол и надеешься, что не упадёт.
Когда кабель проложен — подключаешь аппаратуру. На конце — «тапик» (ТА-57) или коммутатор. Всё. Связь есть.
Пока не порвётся.
Поиск обрыва: прозвонка с «тапиком»
Кабель порвался. Связи нет.
Линейщик берёт «тапик» — полевой телефон ТА-57. Коробка из ударопрочного пластика, внутри — трубка, сбоку — ручка генератора.
Идёт к месту предполагаемого обрыва. Останавливается, обрезает кабель (если обрыв не нашли визуально). Зачищает концы. Подключает «тапик» — к одной жиле и к другой (или к одной жиле и к «земле», если нужно).
Крутит ручку генератора.
Если на другом конце линии слышен звонок — значит, линия цела до этого места. Если нет — обрыв дальше.
Так, шаг за шагом, линейщик сужает круг поиска.
Когда обрыв найден — чинит.
Ремонт: скрутка, узел, изолента
Чинить «полёвку» просто. Если есть инструмент.
Снимаешь внешнюю изоляцию. Ножом, пассатижами, зубами (если ничего другого нет). Потом — изоляцию с каждой жилы. Оголяешь медно-стальные нити.
Соединяешь жилы — жилу с жилой. Скручиваешь нити вместе. Плотно, чтобы не разошлись.
Если есть изолента — обматываешь каждую жилу отдельно, потом — обе вместе. Если изоленты нет — оставляешь как есть. Рискованно — могут замкнуть, если коснутся друг друга или сырой земли.
Потом — завязываешь узел. Чтобы скрутка не разошлась под нагрузкой, когда кабель тянут или перегибают.
Всё. Линия восстановлена.
В идеале — надо бы заменить повреждённый кусок целиком. Но в полевых условиях это роскошь. Поэтому чинили скрутками. Скрутка на скрутке. Чем больше скруток на линии — тем хуже связь. Треск, шипение, искажения.
Но связь есть. И это главное.
Инструмент: пассатижи на всех
Инструмент у линейщиков был — пассатижи. Одни. На всех.
Где они были в каждый конкретный момент — знал только тот, у кого они были. Остальные ходили, искали, ругались.
Когда я работал линейщиком, пассатижи чаще всего были у контрактника. Того самого, которого я однажды обещал убить, если он ко мне подойдёт с дурацкими просьбами.
Он их не давал. Говорил: «Мне самому нужны». А сам сидел в палатке, курил, травил байки.
Поэтому я чинил кабель зубами.
Зачищал внешнюю изоляцию — резцами, острыми краями. Потом — изоляцию жил — зубами. Сдирал её, оголяя провода. Потом — скручивал нити пальцами.
Пальцы были в крови. Губы — тоже. Но связь восстанавливал.
Потом, после случая с комбригом (я рассказывал в главе 11), нам выдали пассатижи. На всех. Легче не стало — пассатижи всё равно кто-то зажиливал. Но иногда и мне перепадали.
Типичные проблемы: лопата, колёса, бельевая верёвка
Кабель рвался не сам по себе. Были причины.
Самая частая — лопата. Солдаты копали траншеи, окопы, ямы. Кабель лежал на земле — перерубали. Не со зла, а по неосторожности. Но связисту от этого не легче.
Вторая причина — колёса. Грузовики ездили по ППД постоянно. Кабель переезжали, пережимали, тянули. Изоляция трескалась, жилы ломались.
Третья причина — хозяйственные нужды. Солдаты использовали «полёвку» как бельевую верёвку. Вешали на неё мокрую форму, портянки. Кабель прогибался, жилы перетирались.
Бывало и хуже. Кто-то отрезал кусок кабеля для своих нужд — что-то связать, закрепить. А остатки бросал. Связь пропадала.
Мы ругались, искали, чинили. Иногда находили виновных — наказывали. Но проблема не исчезала.
Кабель рвался каждый день. А иногда — по несколько раз в день.
Опасности: снайперы и обстрелы
Работа линейщика была не только тяжёлой, но и опасной.
Кабель шёл не только по территории ППД, но и за его пределами — к блокпостам, к позициям артиллерии. Эти участки простреливались.
Боевики знали, что кабель — это связь. И старались его перебить. Сознательно. Стреляли по кабелю из автоматов, бросали гранаты, минировали подходы.
Линейщики, выходившие на ремонт за забор, рисковали.
Мне повезло — я работал внутри ППД. Снайперы были, но били редко. Территория охранялась. Но один случай я запомнил.
Кабель к КПП перебило. Я пошёл чинить. Обрыв нашёл быстро — возле самого КПП, у ворот. Сижу на корточках, чищу, скручиваю.
Вдруг — свист. Пуля ударила в бетонную стену в метре от меня.
Я упал, прижался к земле. Следующая пуля — с другой стороны. Опять в стену.
Крикнул часовому: «Ты чего стреляешь?»
— Не я, — ответил он. — Там, за забором.
Снайпер. Бил не по мне — по кабелю. Или по воротам. Или просто так, чтобы мешать.
Я дождался, когда стрельба стихнет, быстро закончил скрутку, отполз за угол.
Больше я на КПП без броника не ходил.
Одна история о комбриге
Эту историю я уже рассказывал в главе 11, но повторюсь, потому что она — квинтэссенция работы линейщика.
Обрыв кабеля к штабу бригады. Я иду, ищу. Нахожу — кабель перерублен лопатой. Пассатижей нет. Сажусь, зачищаю концы зубами, скручиваю, вяжу узел.
Мимо проходит комбриг полковник Зубарев. Останавливается метрах в ста. Смотрит. Ничего не говорит. Уходит.
На следующий день комбату майору Некрасову «прилетело». Зубарев высказал, что солдаты зубами работают, а у командира инструмента нет.
Нам выдали пассатижи. Одни на всех.
«Полёвка» рваться не перестала. Но чинить стало легче.
Понравилось? Полная версия моих воспоминаний о дедовщине, госпитале и Чечне — в книге “Мирный воин” на ЛитРес. https://www.litres.ru/71526550/
Ещё одна моя книга " Анатомия Первой Чеченской войны: 1994-1996." История конфлиткта. Публицистика. https://www.litres.ru/73850038/