Есть актёры, которые появляются из ниоткуда и сразу становятся звёздами. А есть те, кто растёт на глазах зрителя десятилетиями, постепенно превращаясь из эпизодника в главное лицо русского кино. Александр Робак — из вторых. Но за его тяжёлым взглядом и фактурой «крепкого мужика» скрывается человек, который рано узнал, что взрослость — это не диплом и не первая роль, а бессонная ночь с одним вопросом: как не развалиться, когда на тебе трое сыновей, два брака и одна профессия, которая кормит не всегда.
В новом эксклюзивном материале — откровенный портрет артиста, составленный на основе его публичных интервью и биографических данных. Без глянца и причесанных фраз. Только страх, любовь, разводы, школа-интернат для собственного ребёнка и тихое счастье после пятидесяти.
«Я рано понял одну неприятную вещь. Мужчина становится взрослым не тогда, когда у него появляется щетина, диплом или первая работа. Взрослым тебя делает страх. Настоящий. Тот, от которого не хочется ни говорить, ни жаловаться. Хочется просто ночью лежать и смотреть в потолок», — так Александр Робак описывает ту грань, после которой мальчики перестают быть мальчиками.
По словам актёра, этот страх пришёл к нему почти одновременно с любовью, профессией и отцовством. В один и тот же год — 1994-й — у него родился сын Арсений, он окончил театральный институт и отправился покорять Москву.
«Ты ещё студент, ещё вроде мальчишка, который только делает вид, что понимает жизнь. А потом в один год у тебя на руках ребёнок, впереди Москва, за спиной институт, а в кармане — не уверенность, а сплошная надежда. И вот тогда понимаешь: никакой подготовки к взрослой жизни не существует. Тебя просто толкают в воду. Плыви».
Златоуст, металл и первый шарф для мамы
Александр Робак родился в Златоусте — городе, который редко попадает в туристические буклеты, зато часто встречается в биографиях людей с жёстким характером.
«У нас всё было настоящее: металл, завод, горы, холод, мужики с тяжёлыми руками, женщины, которые умеют любить без лишних слов», — вспоминает он.
Отец работал на металлургическом заводе, мать преподавала в техникуме, где готовили сталеваров. Никто в семье не думал, что жизнь должна быть праздничной. Думали, что она должна быть честной. И это, как признаётся Робак, сформировало его на всю жизнь.
Детство будущего актёра прошло в типичных для промышленного города декорациях: гаражи, стройки, тайные лазейки, дикие пляжи, походы, драки и «бесконечное желание куда-то рваться». Но уже тогда внутри мальчика росла
«странная, почти стыдная для такого места тяга — к сцене, к чужим жизням, к возможности однажды стать не собой».
Особое место в его воспоминаниях занимает мать. Она не читала длинных лекций за проступки. Вместо этого она однажды устроила сына работать дворником.
«Первую зарплату я потратил ей на шарф. Вот в этом, если честно, весь я молодой: сначала накосячу, потом мучаюсь, потом пытаюсь отдать любовь хоть чем-то простым — хоть шарфом, хоть делом, хоть упрямством».
В Москву Робак не поступил с первого раза. И сейчас считает, что это было правильным.
«Если бы поступил с первого раза, был бы другим человеком. Может, более самодовольным. Менее голодным».
Любовь раньше денег, сын раньше уверенности
В Ярославле, куда Робак поступил после неудачи в столице, случилось сразу несколько событий, определивших его жизнь. Там он встретил Наташу — свою первую жену. Там же в 1994 году родился сын Арсений. Там же он окончил театральный институт.
«Мы ведь не думали тогда о быте, об усталости, о деньгах, о профессии, которая умеет высасывать силы даже тогда, когда вроде бы только начинается. Мы думали, что молодость сама по себе всё вытянет. Не вытянула», — констатирует актёр.
Сразу после выпуска Робак рванул в Москву и попал в Театр имени Маяковского.
«Вцепился в него так, будто от этого зависело всё. Наверное, так и было».
С 1994 по 1998 год он служил в этом театре, играл под руководством Гончарова, дышал закулисным воздухом.
«У нормального человека голова бы пошла кругом, а у меня, наоборот, всё внутри становилось на место», — признаётся он.
Но параллельно с театральным счастьем рушилась семья. Робак не любит говорить об этом подробно, но всегда честен:
«Семья редко рушится в один день. Она сначала устаёт. Потом замолкает. Потом становится тесной от чужих недосказанностей. Мы с Наташей были слишком молоды для того груза, который на нас лёг. И однажды стало понятно, что любви оказалось мало».
Сын Арсений остался с отцом — точнее, рядом с театром, с кулисами, с этим шумным и голодным миром актёрской жизни.
«Он и сам потом вспоминал, как сидел где-то сбоку, смотрел спектакли и переживал за меня по-настоящему. Такие воспоминания не бывают у ребёнка, которому отец чужой».
Школа-интернат: самый страшный шаг
Когда Арсению исполнилось 12-13 лет, начался тяжёлый период. Мальчик, оставшийся без материнского внимания и с отцом, который сутками пропадал на репетициях, начал пить, курить, уходить в себя.
«Я боялся потерять сына сильнее, чем боялся потерять себя», — говорит Робак.
И он принял решение, которое со стороны кажется жестоким: отдал сына в школу-интернат.
«Не потому, что хотел избавиться. А потому, что очень боялся упустить его совсем. Это вообще очень горькая мужская правда: иногда любить — это не быть удобным. Иногда любить — это принять на себя роль человека, которого какое-то время не поймут».
Мне было страшно. Мне было стыдно за то, что до этого момента уже дошло. Мне было больно от одного только ощущения, что сын живёт не дома. Но жизнь не спрашивает, хочешь ты принимать взрослые решения или нет. Она просто ставит тебя перед ними.
Ирония судьбы в том, что именно это решение, а не многолетние попытки быть «хорошим папой», в итоге спасло их отношения. Повзрослевший Арсений не держит зла на отца. На вопрос журналистов, были ли они близки всегда, он ответил коротко: «Нет, всегда так было». Робак считает эту фразу самой дорогой наградой.
«Потому что в ней нет пафоса. Нет красивого примирения для камер. Есть только мужская честность. И она дороже всего».
Сегодня Арсений Робак — самостоятельный человек, тоже работающий в кино. Они вместе снимались, общаются, и та пропасть, которая образовалась в нулевые, уже не кажется непреодолимой.
Второй брак, двое сыновей и тихая гавань
В жизни Робака появилась Ольга — женщина не из актёрской среды, а из медицинской.
«Это вообще для меня очень важно. Человек из другого мира, без актёрской суеты, без этой бесконечной игры даже вне сцены», — объясняет артист.
Ольга посвятила себя семье: заботится о муже, хранит дом, воспитывает сыновей. В этом браке у Робака родились Платон (2004) и Степан (2014).
«С возрастом я вообще стал очень простым в главном. Не люблю говорить пафосно, но некоторые вещи уже не хочется стыдливо прятать. Да, моё главное достижение — дети. Да, за пределами семьи я действительно почти не живу».
Интересно, что старший сын Арсений не оказался вычеркнутым из новой семьи. Наоборот.
«Это не три отдельные жизни. Это одна большая мужская семья», — говорит Робак.
Арсений приходил на съёмки к отцу, общался с братьями, постепенно встраиваясь в этот сложный, но живой организм.
О воспитании младшего Степана актёр рассказывает с улыбкой: никаких громких деклараций, только бытовая ясность.
«Хочешь больше времени на игры — больше читай. И в этом, как ни странно, гораздо больше любви, чем в длинных речах».
Кино, «Участок» и узнавание
Кинокарьера Робака развивалась не фейерверком, а упрямой работой. Первые роли: «День полнолуния», затем — эпизод в культовом «Брате 2». Потом была целая череда персонажей, которых зритель запоминал лицом, но не всегда именем. Настоящий перелом случился с сериалом «Участок».
«Именно после него пришло то странное ощущение, что тебя наконец заметили не случайно», — признаётся актёр.
Но даже когда слава пришла, она не решила главных вопросов.
«Она не лечит дом. Не мирит с сыном. Не отвечает на вопросы, которые приходят ночью», — философски замечает Робак.
За последние десять лет он сыграл десятки ролей: от отрицательных героев до трагических отцов. Но сам признаётся, что его лучшая роль — это роль отца в реальной жизни. Со всеми ошибками, провалами и поздними примирениями.
Счастье — это когда тебе есть куда возвращаться
На вопрос, что он понял о счастье после пятидесяти, Робак отвечает неожиданно просто. Без актёрского надрыва.
«Я не стану говорить, что всё понял вовремя. Не понял. Не всё удержал. Не всё прожил красиво. Где-то опоздал. Где-то был слишком жёстким. Где-то, наоборот, слишком надеялся, что жизнь сама всё поправит. Но, может быть, счастье и не обязано приходить к человеку в ту минуту, когда он его заслужил. Иногда оно приходит позже. Когда ты уже ободран, упрям, не очень доверчив и больше не ждёшь чудес. И тогда вдруг оказывается, что чудо — это не аплодисменты. Не роль. Не узнаваемое лицо. Чудо — это когда тебе есть куда возвращаться. Когда старший сын не отвернулся. Когда младший ждёт тебя домой. Когда средний растёт со своим характером, а ты можешь просто смотреть и радоваться. Когда женщина на кухне или в соседней комнате не требует от тебя геройства, а даёт тебе самое редкое — покой».
В этих словах — весь Александр Робак. Не брутальный экранный герой, а человек, который прошёл через страх, нищету, развод, отцовскую вину и всё же оказался способен построить дом, в который хочется возвращаться. Без громких лозунгов. Без жёлтой драмы. Просто — по-мужски.
А вы что думаете? Делитесь в комментариях!
Понравилась статья - оставьте донаты на развитие канала.
Друзья, не забывайте ставить лайки и подписываться на канал - Чудеса России!
Также может быть интересно:
2.«Я взрослая, хочу рожать»: Дочь Юлии Пересильд в 16 лет решила выйти замуж за 20-летнего певца
3.«Уходи и не возвращайся!»: Михалков разоблачил Ани Лорак и назвал её позором страны