Самый чувственный роман одного из классиков японской литературы - кричат многочисленные заголовки литературных сайтов. И хоть я не являюсь знатоком творчества автора, спорить с неоспоримой истиной не буду. Эротичностью и чувственностью как будто заряжен сам воздух, который дрожит и вибрирует от напряжения. Слышатся далекие раскаты грома. Молнии, как предвестники бури, прокатываются электрическим разрядом по коже. Море эмоций, накатывающих волнами, в которых читателю грозит захлебнуться от ужаса.
В Иокогаме, в доме на холме, живут мать с сыном. Отец умер, когда мальчику исполнилось 8 лет. Сейчас Нобору 13, он считает себя очень умным, талантливым, всезнающим, пупом земли. Он презирает глупых взрослых и их дурацкий мир, в котором они пресмыкаются, унижаются, заискивают и ищут компромиссы. Вот у него точно твердый характер. И опустим, что это твердыня очень легко поддается манипуляциям, прогибается под мнения и решения главаря их шайки (а у того явно не все в порядке с головой, наверное, именно из таких вырастают маньяки, да он уже и есть маньяк, или предводители какой-нибудь секты).
Однажды обнаружив у себя в комнате щель в родительскую спальню, Нобору стал развлекаться подглядыванием за тем, как мать раздевается/переодевается. Пока в их доме не появился мужчина, и зрелище стало в сто раз любопытнее. Но разве так ведут себя настоящие мужчины? Где подвиги, испытания, сражения? Придется Нобору брать все в свои руки и самому проявить твердость характера.
«Темная страсть морского течения, рев надвигающегося с океана цунами, грохот растущих выше и выше и затем разбивающихся волн… Неведомая слава, вечно звавшая его из темных морских глубин, соединившись со смертью и с женщиной, должна была стать его судьбой.»
Рюдзи Цукадзаки - второй помощник капитана. Однажды море позвало его, и он покинул ненавистную сушу в поисках славы и бури, которая бы уравновесила бурю, бушующую у него внутри. Он замкнут, не разговорчив и одинок. У него не осталось родных, а годы морской жизни залили соленой водой его желания, а попутные ветра остудили пыл. И вот глаза, неотрывно глядящие в море, увидели ее - Фусако, женщину, как будто созданную для него. Как будто две одиноких волны объединились, чтобы стать единым течением. Но море обманчиво и изменчиво. И его так просто не вычеркнуть и не вырвать из сердца. А, может, море просто не прощает измен?
«То был крик самого моря, исполненный огромной, не знающей меры, темной навязчивой тоски, до краев загруженный всей страстью черного и гладкого, как китовая спина, океанского течения, памятью сотен тысяч морских походов, восторгов и побед.»
Произведения Мисимы - это эмоции: сложные, многогранные, противоречивые, разрывные. Погружение во внутренний мир, на невероятную глубину. И назвать это погружение комфортным не всегда получается (смотря в чей внутренний мир предстоит погружение). Но даже погружаясь на самое дно, ты будешь наслаждаться филигранностью текста, смаковать его ажурность и восхищаться изящной красотой. Действий мало, но каждое из них как яркая вспышка. И потому я очень боялась финала. И теперь даже не знаю, что хуже - все-таки прочитать, что произошло (если бы автор все же написал), или не знать, но не обманывать себя этим незнанием, потому что Мисима очень ярко и подробно описал, что эти недодети сделали с животным.
Я не знаю, как там с самым чувственным, для меня - это самый страшный роман из прочитанного у Мисимы. Можно сколько угодно гадать, виновато ли влияние плохой компании, но нам подчеркнули - все дети из благополучных, обеспеченных семей. Или это предрасположенность, ведь Нобору не испытывал никаких мук совести или стыда за содеянное, наоборот, наслаждался и вспоминал с удовольствием. Мальчик ходит в хорошую школу, сыт, одет, окружен любовью и заботой. Так что рождает в сердце такую жестокость? Откуда берется эта чернота, заполняющая хрупкую оболочку до краев? И кто в этом виноват?
«Связав себя по рукам и ногам, взрослые, уверовав в то, что мы ни на что не способны, подарили нам единственный шанс мельком взглянуть на лоскуток голубого неба и глотнуть абсолютной свободы. Иначе говоря, взрослые написали детскую сказку, да только сказка вышла довольно опасная.»