Осенью 1943 года в украинское село Ярошевка приехали каратели. Они втолкнули в избу человека в разорванной одежде, с израненным лицом. В углу, прижавшись друг к другу, сидели хозяйка с детьми. Офицер приготовился задавать вопросы.
Человек поднял голову и спокойно произнёс: да, он профессор Буйко. Да, лечил партизан. Да, делал это в лесах и на хуторах. И больше они от него ничего не узнают.
Когда его начали допрашивать с пристрастием, первое, что он сказал, теряя силы: «Уберите детей».
Кто такой Пётр Буйко
Он родился в 1895 году в городе Бельске Гродненской губернии, в простой рабочей семье. Окончил городское училище, поступил в Киевскую фельдшерскую военную школу. В Первую мировую служил военфельдшером на фронте. После Октября поддержал большевиков, участвовал в киевском восстании против Центральной рады. В Гражданскую воевал в Красной армии. В 1921 году стал членом партии.
Потом — Киевский медицинский институт. Он оказался не просто хорошим врачом, а талантливым учёным. Разработал новые методы помощи при родах, профилактики осложнений, лечения женских болезней. В 1933 году возглавил Киевский научно-исследовательский институт педиатрии, акушерства и гинекологии. В 1938-м защитил докторскую диссертацию, стал профессором.
Казалось бы — живи, работай, учи студентов. Но в 1941-м началась война. И профессор Буйко, которому было уже под пятьдесят, у которого было больное сердце и полное право на бронь, пошёл в военкомат. Написал заявление. Ушёл на фронт хирургом медсанбата.
Подполье
Летом 1941 года медсанбат попал в окружение под Уманью. Буйко был тяжело ранен в плечо, оказался в плену. Во время марша колонна военнопленных смогла бежать. Профессор тоже вырвался, но силы оставили его — он рухнул без сознания где-то у дороги.
Его нашли местные жители. Принесли в Фастовскую районную больницу. Оформили так, будто ранение получено случайно. Подлечили.
И здесь Буйко сделал выбор. Он не стал пробираться к своим через линию фронта. Он остался. Устроился работать в ту же больницу. Собрал вокруг себя единомышленников и начал создавать подпольную сеть.
Через связных он передавал партизанам сведения о перемещениях немецких частей. Принимал на лечение раненых бойцов из отрядов, прятал их под видом гражданских больных. Риск был огромный. Но главное своё дело он видел в другом.
Он спасал людей от угона в Германию. Выдавал сотни справок о мнимых болезнях. Немцев не беспокоило здоровье тех, кого они везли на работу, но инфекций они боялись. Буйко «находил» у людей тиф, туберкулёз, дизентерию. И «больных» оставляли в покое. Так профессор спас от рабства сотни молодых украинцев.
Летом 1943 года гестапо напало на его след. Буйко ушёл в лес.
Лес
Он стал врачом 4-го партизанского батальона под командованием Антона Грисюка — соратника легендарного Алексея Фёдорова. В отряде профессор делал то же, что и всегда: лечил раненых, оперировал в полевых условиях, ходил с бойцами на задания. Никаких скидок на возраст и научные заслуги.
Осенью 1943 года он пробирался в одно из сёл, чтобы помочь раненым товарищам. На дамбе между Томашовкой и Ярошевкой его ждали.
Двое суток
Его привезли в Ярошевку. В избу. Там были дети. И первое, что он сказал, когда начался допрос — не оправдывался, не просил за себя. Попросил увести детей.
Его увели в другую комнату. Допрашивали двое суток. Приезжали гестаповцы из Киева. Меняли тактику: привели старика Порада, стали допрашивать на его глазах. Думали, профессор дрогнет. Не дрогнул.
Он сказал им правду. Да, он лечил партизан. Это было бесполезно отрицать — гестапо и так знало, за кем охотится. Но когда речь зашла об именах, явках, связных — он замолчал. Ни одного слова. Ни единой фамилии.
К концу второго дня в сарай, где его держали, согнали 146 человек. Ночью он очнулся и понял: ему в полубреду удалось направить карателей по ложному следу, в Вовчанский лес. Партизаны успеют уйти. Он стал подбадривать людей: наши уже переправляются через Днепр, скоро всё закончится.
Старик Порад расковырял в трухлявой стене лаз. Буйко сказали: уходи. Он отказался. Он знал, что за его побег расстреляют всех, кто был в сарае.
15 октября всё кончилось. Каратели заперли его вместе с несколькими местными жителями в доме. Буйко понял, что сейчас приведут других, — и позвал палачей к себе. Громко, во весь голос. Чтобы отвлечь на себя. Те не выдержали и подожгли дом, не дожидаясь остальных.
7 августа 1944 года Петру Михайловичу Буйко было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. «За образцовое выполнение боевых заданий командования в борьбе против немецко-фашистских захватчиков и проявленные при этом отвагу и геройство».
Память, которую стёрли
Его похоронили в селе Томашовка Фастовского района Киевской области. На могиле поставили памятник. Именем Буйко назвали школу в селе, улицу в Киеве, лечебный корпус Фастовской районной больницы и Киевский институт педиатрии, акушерства и гинекологии — тот самый, которым он руководил.
После распада Советского Союза институт лишили его имени без каких-либо объяснений. В 2002 году сын Петра Михайловича и журналисты приехали в Киев и обнаружили, что с фасада здания исчезла мемориальная доска. Память о профессоре начала уходить ещё тогда, когда никто и представить не мог, что она понадобится снова.
Сегодня на Украине имя Петра Буйко стараются не вспоминать. Он — неудобный герой. Слишком советский. Слишком русский. Слишком честный. Слишком преданный тем людям, которых он спасал, не разбирая национальностей.
Он спас сотни украинцев. А они стёрли его имя.
Но пока мы помним — он жив.
Двое суток допросов. Ни одного имени. Как вы считаете, что труднее — выдержать физическую боль или моральное давление, когда на твоих глазах мучают других?