Борис сидел на скамейке, и его мысли путались. Он не мог выбросить из головы слова соседки-бабушки, заявившей, что ребенок Киры вовсе не ее. Сам этот факт, а также мысль о том, что Кира взяла на себя такую огромную ответственность, потрясли его до глубины души. Он не ожидал от девушки такого поступка, хоть и знал, какая она добрая душой, конечно, она не могла бы пройти мимо чужой беды, но, чтобы усыновить ребенка... Он не имел понятия, как ему теперь поступить. Раньше казалось все так просто, но теперь все стало слишком запутанно и сложно. Борис почему-то был уверен, что Кира, пусть не сразу, но простит его. Однако, чем больше он об этом размышлял, тем яснее понимал, что так легко выйти из ситуации не получится.
Он встал, направился к дому Киры и постучал в дверь, на этот раз чуть громче, чем в первый раз. Дверь открыли не сразу, было слышно, как кто-то копошиться еще в коридоре.
— Опять ты? — раздраженно произнесла Кира, открывая дверь, — Боря, я же тебе сказала, что не хочу тебя видеть! Ты что не понимаешь русского языка? Если ты сейчас не уйдешь, я вызову полицию!
— Кир, ну, подожди, выслушай меня, — Борис пытался говорить спокойно, хотя все внутри кипело от эмоций, — я же не желаю тебе зла. Давай просто поговорим?
— Нет о чем нам с тобой разговаривать,— вспыхнула девушка,— слушай, оставь меня в покое, я тебя прошу, как человека прошу,— в ее глазах на мгновение мелькнула боль.
Борису стало не по себе, он не хотел делать больно этой девушке, ведь понимал, что однажды уже причинил ей страдания. Как она не понимает, что у него только добрые намерения? В этот раз может все быть действительно по-другому.
—Зачем ты это делаешь, Кир,— он подался вперед,— ты молодая, красивая, у тебя впереди целая жизнь. Ну зачем тебе все это? Я знаю, что он не мой. И даже не твой. Неужели не нашлось никого, кто бы приютил сиротку, кроме тебя?
— Кто тебе такое сказал? — нахмурилась Кира,— он мой. И вообще, все это тебя не касается, понял? — она угрожающе шагнула ему навстречу.
— Кир, это, конечно твоя жизнь, но подумай сама, — начал он, думая, что этот аргумент уж точно ее зацепит и заставит задуматься о его словах,— ты же останешься одна... кто захочет тебя взять с ребенком? Ты ведь понимаешь, сколько сил и денег нужно, чтобы вырастить малыша в одиночку? Одной тебе справиться будет очень трудно.
— Боря, ты мне вот что скажи, — улыбнулась она, но улыбка эта не сулила ничего доброго для парня, — а ты с чего вдруг решил таким добрым стать и с каких пор ты так переживаешь о моей жизни, трясешься вдруг над тем, как я справлюсь с ребенком. С чего это тебя так волнует, возьмет ли меня кто-нибудь замуж с малышом или я останусь одна на всю жизнь? Ты у нас в проповедники решил записаться или так — клоуном подрабатываешь?
—Ну зачем сразу язвить, Кир. Я и правда переживаю за тебя,— он уставился на носки своих кроссовок,— ты не безразлична мне... раз уж ты спросила. Я правда приехал не просто так. Не думай, что я просто не нашел замены— я о тебе не могу перестать думать. Это правда.
Борис надеялся, что его слова заставят Киру осознать, что действительно нужна ему, что он искренне хочет с ней быть, но ситуация была намного сложнее, чем он себе представлял. Кира посмотрела на него сначала с удивлением, а потом в ее глазах вспыхнула злость.
— А я разве что-то о замене говорила? Знаешь такую пословицу: “На воре и шапка горит”, так вот твоя тупость тебя сейчас сама же и выдает. А ты, Борь, ничего не понимаешь в этой жизни, ты такой глупый, ограниченный человек. Как я только раньше этого не замечала… — резко бросила она, сверкая глазами, — ты привык, что родители всегда рядом, решают все твои проблемы и делают за тебя все. Ты даже не знаешь, что значит взять на себя ответственность, поэтому ты такой инфантильный и беспомощный. Ты решил, что ты мне тут понарассказываешь сказок про свою любовь и я побегу избавляться от Мишутки, чтобы иметь возможность прикоснуться к святыне и побыть рядышком в твоей тени? А, знаешь что, Борь? Иди ка ты…
Борис открыл было рот, чтобы ответить, но Кира уже резко захлопнула дверь, прищемив край его рубашки. Он вздрогнул от неожиданности и попытался выдернуть ткань.
— Кир, открой! — закричал он, снова постучав в дверь, — ты не так меня поняла! Я же забочусь о тебе! Ладно! Ну и сиди там, закройся от всего мира, останься в одиночестве и нищете! Открой, пожалуйста, я хотя бы рубашку вытащу, и все!
Но за дверью стояла тишина. Кира, судя по всему, не собиралась возвращаться к разговору. Борис, раздосадованный, дернул застрявшую рубашку посильнее, но ткань не выдержала и осталась в дверном проеме. Сжав зубы от раздражения и стукнув кулаком в дверь напоследок, он опустил голову, принимая свое поражение. С ним никто и никогда так не разговаривал из девушек. С одной стороны его накрывала обида и раздражение, а с другой— скребла тоска, что он все упустил.
Ну и характер у тихони, оказывается. Наконец поняв, что все кончено, Борис отвернулся от идеи что-либо вернуть, с подертой рубашкой пошел на вокзал, чтобы купить билет на обратный поезд в Москву.
Кира сидела на полу у двери, закрыв лицо руками, и рыдала во весь голос, не сдерживая накопившихся эмоций. В соседней комнате в кроватке сладко спал маленький Мишка, и она могла дать волю своей боли. Схватив телефон, Кира дрожащими руками набрала снова Наташу.
— Наташ... — едва выговорила она, всхлипывая — он снова приходил... Я боюсь он от меня не отстанет. Мне так плохо...
— Что? — голос Наташи был полон возмущения, — ты же не открыла ему, я надеюсь?
— Открыла...
— Ну Ки-ра! — Наташа была готова ее отчитать как первоклашку, гонявшую по коридорам.
— Он пытался меня убедить, что я останусь навсегда одна и никому не буду нужна с Мишуткой... Вдруг он будет так меня мучить, пока я не сдамся... — Кира говорила прерывисто, стараясь не заплакать громче, чтобы не разбудить сына, — Наташ, я не знаю, как дальше быть. У меня ведь не каменное сердце. Я боюсь, что когда-нибудь... — голос Киры задрожал, и она прикрыла рот рукой, чтобы сдержать всхлипы.
— Кира, да ты что, с ума сошла? — резко перебила Наташа, — даже не смей об этом думать! Этот тип играет на твоей доброте и одиночестве. Он уверен, что может давить на тебя, но ты не должна поддаваться!
— Он сказал, что я не вытяну сама...вдруг он прав?— девушка была на грани истерики и уже перестала здраво мыслить.
— Малышка, послушай меня внимательно, — твердо сказала Наташа, — он лишь пытается вернуть свое влияние на тебя. Ты сильнее, чем ты думаешь, поверь мне, я знаю тебя намного дольше, чем этот столичный павлин! Не позволяй ему манипулировать тобой. Не ведись на его красивые слова. Хватит! Раз уже повелась, и, как видишь, ничего хорошего из этого не вышло. Ты ведь знаешь, кто он на самом деле, и это не тот человек, с которым ты была когда-то счастлива. Это тот, который давал тебе только иллюзию этого счастья.
Кира молчала, ее слезы текли по щекам и капали на колени. Она чувствовала себя совершенно разбитой.
— Ладно, все, я еду к тебе, — решила Наташа, — сейчас отпрошусь с работы, все равно день уже почти закончился. Если этот тип появится снова, я сама с ним поговорю. Так объясню ему, что он забудет, как называется наш город! Хватит ему тебя мучить.
— Спасибо, Наташ, — тихо проговорила Кира, — я не знаю, что бы я делала без тебя.
— Ты сильнее, чем тебе кажется, подруга, — с уверенностью ответила Наташа, — мы с этим разберемся.
Кира вытерла слезы и задумчиво посмотрела в сторону. Мишка мирно спал в своей кроватке. Она знала, что ради него должна оставаться сильной вопреки всему.
Спустя пару часов Борис уже ехал в поезде, погруженный в свои мысли. Перед его глазами снова и снова возникала сцена с Кирой, держащей малыша на руках. Она не стала его слушать, уперлась и оттолкнула. Он сделал все, что мог. Какой смысл оставаться там и биться в закрытые двери? Он себя успокаивал и уговаривал, что постарался сделать все, что было в его силах, но где-то в глубине души его все равно грызла совесть.
Вдруг его размышления прервал голос соседки по купе:
— Молодой человек, вы в порядке?
— Да, все нормально... — машинально ответил он.
— Вы уверены? Мне так не кажется, — продолжала женщина с подозрением, — вас хоть выжимай. И чай вы проливаете — руки-то трясутся, — она смотрела на него с таким выражением лица, будто он был каким-то наркоманом или алкоголиком.
Он машинально опустил взгляд на свои руки. Женщина была права — они дрожали, а по виску действительно стекала капля пота и вся одежда насквозь промокла, хотя в купе было довольно прохладно. Что с ним? Почему ситуация с Кирой так сильно задела его, что он уже не мог взять себя в руки? Вот же довела, чертовка! Борис осторожно поставил чашку на столик, вытер лоб и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться. Но даже после этого внутренняя дрожь не отпустила.
Когда он вернулся домой, его тревожное состояние с примесью нервозности так и не проходило. Через некоторое время его мать обратилась к нему с тревогой:
— Боря, что с тобой случилось? Ты как-то осунулся, похудел… Это даже на лице видно! У тебя руки трясутся, как будто ты чем-то злоупотребляешь! Ты же не пьешь из-за этой девушки? Скажи правду, мы с отцом поможем, если что, только дай знать!
— Мама, ну что ты… — Борис попытался успокоить ее, хотя сам не знал, что с ним происходит.
— Не успокаивай меня, — перебила его мать, — я вижу, что дело серьезное. Тебе нужно сходить к врачу. Я серьезно, мне не нравится, как ты выглядишь. Ты себя в зеркале-то видел? Сходи, сдай анализы. Чтобы удостовериться, что все хорошо, что это твое состояние — всего лишь переживания из-за разрыва и никак не связано с физиологическими причинами.
— Ладно, мама, — не совсем честно Борис, — чтобы ты не переживала, я запишусь к врачу и сдам все анализы, которые он назначит, — он говорил это шутливым тоном, хотя в глубине души понимал, что мать права, что-то не так.
На следующее утро в его комнату постучалась мать и сказала:
— Борюсь, у тебя запись через два с половиной часа, надеюсь, у тебя не было планов.
— Какая запись? — с непониманием, оторвавшись от юридических бумаг клиента, произнес Борис.
— Как это? Мы же вчера говорили! Ты что забыл?— мать возмущенно взирала на сына,— собирайся давай! Я еще вчера позвонила нашему семейному врачу, он тебя ждет сегодня. Ничего не хочу слышать!
Делать нечего, Борис обреченно вздохнул и понял, что не отвертится от материнской заботы.
Через два с половиной часа он уже сидел в кабинете врача, описывая свои странные ощущения последнее время. Врач внимательно выслушал его жалобы: дрожь в руках, потливость, слабость и раздражительность. Вздохнув, доктор покачал головой:
— Знайте, Борис, симптомы, которые вы описали, очень похожи на проблемы с щитовидной железой. Нужно срочно сдать анализы на гормоны.
— Щитовидка? Это же ничего смертельного, да? — попытался пошутить Борис, слегка выдохнув, что ничего серьезного с ним не происходит.
— Смертельного — нет, — успокоил его врач, — однако, если подтвердится дисфункция щитовидной железы, это довольно серьезно. Особенно для мужчин… У таких пациентов часто наблюдается бесплодие. Поэтому я также направлю вас на соответствующий анализ.
Слово «бесплодие» повисло в воздухе, и Борис замер на месте. Это было как гром среди ясного неба — он никак не ожидал такого поворота событий. Врач, не обращая внимания на его состояние, протянул ему длинный список анализов, и ему показалось, что мир вокруг него остановился.
— Ого, списочек, — нервно улыбнулся Борис.
— Вот вам направление. Пройдите эти тесты как можно скорее, — сказал врач,— пожалуйста, отнеситесь без шуток к этому делу, посмеемся, если ничего не подтвердится.
Борис взял бумагу, едва осознавая, что на ней написано. В голове у него все смешалось, и он, кивнув, вышел из кабинета.Прошло несколько дней, и он получил все результаты анализов, снова отправившись к врачу. Доктор внимательно изучил все бумаги и, нахмурившись, наконец заговорил:
— Да, Борис, к сожалению, наши опасения подтвердились. Мы можем начать лечение, но, честно говоря, мы можем откорректировать работу щитовидки, но это не гарантирует все же, что в будущем у вас будут дети.
Эти слова окончательно выбили Бориса из колеи. Все, что он думал о своей жизни, будущем и семье, рухнуло в одно мгновение. У него никогда не будет своих детей... Домой он вернулся в подавленном настроении. Внутри него все переворачивалось. Как он скажет родителям, что внуков им не видать? Мысли вновь и вновь вновь возвращались к Кире. Он вспоминал ее доброе лицо и искренние глаза. Она всегда была любящей, заботливой и честной, а теперь осталась одна с малышом на руках. Ее жизнь не была легкой — она была совсем одна на этом свете, родителей потеряла еще в подростковом возрасте, жила одна и получала скромную зарплату. А теперь ее жизнь стала еще труднее. Борису стало горько от того, что он не мог выбросить ее из головы.
Вечером, он собрал родителей за столом, долго молчал, обдумывая, как начать разговор. Наконец, преодолев себя, сказал:
— Мама, папа, мне нужно кое-что вам рассказать… Я был у врача, и результаты анализов… — он замялся, чувствуя, как тяжело даются ему слова, — …они неутешительные. У меня проблемы, и, по словам врачей, шансов иметь детей практически нет.
В комнате повисло тяжелое молчание. Мать сразу побледнела, у нее дрогнули губы.
— Как это... нет шансов иметь детей? — произнесла она, как будто не веря своим ушам.
— Вот так, — хрипло ответил Борис, понимая взгляд на родителей, — я могу начать лечение, но врач сказал, что в этом вопросе шансы почти нулевые.
Мать тихонько разрыдалась. Отец, обычно спокойный, нахмурился, крепче сжал руки на коленях.
— Мать, ты это...давай прекращай трагедию, — осторожно начал он, — он когда заговорил, я думал, что он нам сейчас объявит, что умирает, а он вон че, жить будет, ничего же страшного не произошло... да?
Отец пытался приобнять мать и успокоить, но вскоре сдался и пошел на кухню за валидолом. Прошло несколько часов. Мать продолжала плакать, накачиваясь лекарством, но в конце концов, немного успокоившись, сказала:
— Боренька... жизнь на этом не заканчивается. Мы все равно тебя любим, и, возможно, тебе в будущем стоит подумать об усыновлении ребеночка из детского дома. Надеюсь, ты найдешь женщину, которая будет тебя бескорыстно любить и примет тебя с твоей проблемой. Если так распорядилась природа... значит, это нужно принять.
Борис, погруженный в мысли о Кире, мчался на поезде обратно в ее город. Ему казалось, что это не просто желание загладить вину — это судьба. Он осознал, что должен быть с ней и воспитывать ее малыша, ведь отец играет основную роль в жизни мальчика. Борис был уверен, что у них все получится. В голове у него уже выстраивался план: как убедить Киру простить его, какие слова использовать. На этот раз он не сдастся, пусть вызывает полицию, пусть бьет его, оскорбляет, заслуженно ругает, но он осознал свои ошибки, они начнут новую жизнь вместе.
По приезду он сразу направился к ее дому. У подъезда на лавочке, как и в прошлый раз, он встретил ту самую бабушку-соседку. Завидев Бориса, она его сразу узнала, и чуть прищурившись, окликнула.
— Ну что, помирился с зазнобой своей? Простила тебя Кира наша? — с хитрой улыбкой спросила она.
Борис тяжело вздохнул:
— Пока нет, бабушка... Но я не отступлю. Я ее люблю, понимаешь? И только сейчас понял, как сильно.
— Эх, любовь, — произнесла старушка, задумчиво покачивая головой, — что вы, молодежь понимаете в любви...Только знай, девка она упрямая. Ее просто так не уговоришь. Поступками, малец, поступками брать надо. Слишком уж много ты ей горя причинил...
Борис почувствовал, как внутри него образовался нервный комок. Неприятно было признавать, но бабушка говорила правду. Но Борис был твердо уверен, он знал, что исправит свои ошибки, он не мог просто так сдаться.
— Я знаю, — уверенно ответил он, — но я готов. Я сделаю все, чтобы она снова поверила в меня. У нас будет семья, — с ней и с малышом.
— Семья, говорит... — пробормотала бабушка, прищурившись, — ну что ж, попробуй, коль такой решительный.
Воодушевленный разговором, Борис резво поднялся на третий этаж, его сердце бешено колотилось от волнения. Он нажал на звонок, готовясь встретить отчаянное сопротивление, агрессию, все что угодно и готов был противостоять этому. Дверь открылась. Борис замер, растерянный, не в состоянии понять, может он ошибся дверью и это не квартира Киры. На пороге стоял молодой человек, держа в руках бутерброд с колбасой. Для уверенности Борис даже отошел в сторону и посмотрел еще раз на номер квартиры. Все верно, он постучал в ту дверь, что нужно.
— Вам кого? — хмуро спросил мужчина, окинув Бориса оценивающим взглядом.
Борис стоял на пороге и смотрел на парня с непониманием и нарастающей злостью.
— Ты кто вообще? — раздраженно выпалил он, нахмурив брови, — что ты здесь делаешь? Где Кира?
Парень, открывший дверь, спокойно выдержал его взгляд и чуть нахмурился в ответ.
— Я Виктор. А ты, судя по всему, выходит, что Борис? — ответил он, не меняя тона.
— Ну и? Молодец, ребусы хорошо решаешь. А на вопрос так и не ответил. Где Кира? — Борис начал закипать, — и что ты в ее квартире делаешь, Виктор?
Виктор пожал плечами, словно ему было все равно на этот взрыв.
— Она за смесью для ребенка вышла. Сейчас вернется. А я здесь, потому что я — дядя Мишки. Имею право. Еще вопросы?
Борис замер, как будто его ударили по голове, пытаясь переварить информацию.
— Какой еще дядя? — недоверчиво переспросил он, — ты откуда тут взялся, дядя?
Тот спокойно вздохнул и ответил:
— Я брат Тани, матери Мишутки. Из рейса вернулся, вот и приехал. Киру решил навестить, племянника проведать. Мне кажется, не я тебе должен это все объяснять.
Борис недоверчиво прищурился.
— Ага, решил навестить. Как только она тебе поверила? — голос его задрожал от раздражения, — вроде и так беды хватает, а тут еще и ты нарисовался.
Парень сдержанно усмехнулся, не отрывая взгляда от Бориса:
— У тебя какие-то проблемы? Чего ты так завелся? Я дядя ребенка, и я имею полное право быть рядом. Все нормально.
Борис не мог больше сдерживаться:
— Да нормально, конечно! — с горечью произнес он, — как будто этого еще не хватало... Я думал, что приеду, поговорю с Кирой, а тут ты! Может, ты вообще решил здесь осесть? ДЯДЯ.
Виктор лишь спокойно пожал плечами и кивнул на дверь:
— Ну, если тебе надо подождать ее, заходи. Тут и разберемся. Зачем столько шума? Нежные вы, столичники, нынче пошли, — буркнул он.
Борис замолчал, сжав зубы, чувствуя, как теряет контроль, потом сделал шаг назад, собираясь уйти.
— Нет, спасибо, — холодно бросил он, — зайду как-нибудь позже. Когда Кира будет одна, без посторонних, — он выделил последние слова, глядя с вызовом прямо в глаза Виктору.
— Как хочешь, — ответил парень, с таким безразличием, что не дрогнула ни единая мышца на лице.
Боря развернулся и быстрым шагом направился к выходу. На улице его уже поджидала знакомая бабушка-соседка. Увидев его, она хитро прищурилась.
— О, снова ты, молодой человек? — с интересом произнесла она, подзывая его ближе, — ну что, так и не простила тебя до сих пор наша Кирюша?
— Похоже, что нет, — тихо вздохнул Борис, не скрывая усталости.
— А ты что думал? Что все так просто будет, — бабушка покачала головой, — Кирка у нас девчонка упрямая.
Борис замолчал на мгновение, потом спросил, как бы невзначай:
— Вы случайно не знаете, тут где-нибудь поблизости квартиру никто не сдает?
Бабушка прищурилась и оживленно хлопнула себя по лбу:
— Ой, знаешь, да! В соседнем доме, у Никифоровны, квартиранты живут. На днях жилец съезжает, и место думаю, будет свободно, если она никого не успела найти еще. Думаю, что не успела, обычно у нее внуки этим всем занимаются. Сегодня к ней собираюсь как раз. А тебе прям очень нужно?
— Нужно, — без колебаний кивнул Боря.
— Ну, ты вроде на обормота какого не похож, если хочешь, я могу поговорить с ней, договорюсь, чтобы тебе сдала.
— Да, я согласен, — тут же откликнулся парень, с облегчением в голосе, не интересуясь даже о том, какие там условия и сколько это будет стоить, — спасибо вам большое.
Бабушка вынула из кармана старую записную книжку и, аккуратно нацарапав номер на бумажке, протянула ее Борису.
— Вот, держи. Я с ней поговорю, скажу, что ты человек хороший, — она улыбнулась и добавила с долей любопытства:
— Куришь?
— Не курю.
— Ну тогда вы с Никифоровной найдете общий язык, — после чего прищуривщись добавила, — ты, я вижу, решил за Киру все-таки побороться? Меня не обманешь, я много в этой жизни повидала.
Борис опустил взгляд и, задумавшись, тихо произнес:
— Решил. Буду рядом столько, сколько понадобится, пока она меня не простит.
— Ну, если судьба, как говорится… — бабушка благосклонно кивнула, махнула рукой и пошла своей дорогой.
Он сжал в руке клочок бумаги с номером телефона, сунул его в карман и направился в ближайшую гостиницу. Решение в голове уже созрело: он не уйдет, пока не добьется прощения. Снять квартиру рядом с Кирой — это лишь начало.
Кира вернулась домой с коробкой детской смеси в руках. Закрывая дверь, она бросила ключи на полку и вздохнула.
— Ну, как тут Мишутка? — с улыбкой спросила она, проходя в комнату.
Виктор, сидя на диване, отвел взгляд от игрушек, с которыми играл малыш, и встал ей навстречу.
— Все нормально, — сказал он, — спит. Только что приходил какой-то парень. Хотел с тобой поговорить. Тот, что ты рассказывала, Борис, если не ошибаюсь.
Кира на мгновение напряглась, затем отмахнулась.
— Парень? Какой он мне к черту парень? — сделала она вид, что ей все равно, но в груди защемило, — да и чего он бы тут потерял... Я думала, он наконец отстал.
Виктор пожал плечами, показывая, что его это не касается и не интересует.
— Не знаю, остаться подождать не захотел. Такой раздраженный был, взвинченный, нервный парнишка.
Кира хмуро посмотрела в сторону детской.
— Надеюсь, не вернется... Что же ему тут, медом намазано что ли...
Она перевела взгляд на Мишутку, который к этому моменту как раз успел проснуться и с завидным упорством пытался запихнуть в рот ухо резиновой хрюшки.
— Какой он славный, правда? — нежно проговорила Кира, усмехнувшись, — никогда не думала, что так полюблю его, словно родного. Он мне столько радости приносит. Если б не он, я бу уже давно руки опустила.
Виктор некоторое время молчал, глядя на племянника. Затем тяжело вздохнул и, собравшись с мыслями, произнес:
— Кир, я хотел поговорить с тобой, кстати, об этом...
Кира насторожилась, она внимательно вглядывалась в лицо Виктора, пытаясь понять, о чем именно он ей сейчас сообщит с таким серьезным видом. Виктор мялся, не зная, как подобрать слова.
— Понимаешь, я очень благодарен тебе за все, что ты сделала для Миши. Ты дала ему дом, заботу... Это неоценимо, — начал он, глядя ей прямо в глаза.
— Ну конечно, я его люблю, — тихо ответила Кира, — он теперь мой сын.
Виктор сжал губы и, опустив взгляд, продолжил:
— Да, я понимаю. Но... я приехал сюда с одной целью. Мне нужно забрать Мишутку. Я хочу воспитывать его сам. Со своей невестой.
Кира замерла, будто время остановилось. Ее сердце сжалось от боли.
— Забрать? — прошептала она, не веря собственным ушам, — как это... забрать? Ты что такое несешь?
Виктор с трудом выдержал ее взгляд, в его глазах читалась вина.
— Это мой племянник, Кир. Я его единственный кровный родственник. Ты не обижайся, но ты ему — пятая вода на киселе. Мне нужно заботиться о нем. Он — все, что осталось от моей сестры, — голос его дрогнул, — пойми меня правильно… Мы этот вопрос с Ленкой уже обсудили, она тоже “за”.
— А я? Со мной вы уже не считаетесь? Где ты был, когда это произошло, и из всех согласилась оформить опеку над ребенком только я? — она почувствовала, как все внутри перевернулось. Кира уже не могла представить свою жизнь без Миши, она полюбила его, словно родного.
— Ты слишком утрируешь, Кир. Ты прекрасно знаешь, что я был тогда в рейсе, я даже не сразу узнал о том, что случилось.
— Вить, — сказала она, с трудом скрывая боль, — но я его тоже люблю. Я ухаживала за ним с тех пор, как Иры... не стало, — голос ее задрожал, — он для меня как сын.
— Я понимаю, — Виктор нервно потер лицо руками, — но это моя обязанность, не твоя. Ты всегда его можешь навещать, мы ж не дикари какие, приезжай, можешь видеться с малым.
Кира посмотрела на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как в груди поднимается тяжелый ком. Виктор не знал, что еще сказать. Оба понимали, насколько сложной и болезненной становится эта ситуация.
— Я пришлю тебе бумаги, когда они будут готовы...— с этими словами Виктор засобирался и смущенно, не глядя Кире в глаза, ушел.
Она осталась одна. Закрыв лицо ладонями Кира несколько раз всхлипнула, и, боясь, что разрыдавшись не сможет остановиться, пошла на кухню выпить воды и отдышаться, чтобы не пугать Мишутку. Пока она приходила в себя, в дверь снова постучали.
Кира открыла дверь и, увидев Бориса на пороге, сразу нахмурилась.
— Ты? — раздраженно выпалила она, скрестив руки на груди, — снова? Ну сколько можно! Оставь меня уже в покое, Борь! Мне не до разговоров сейчас, у меня своих проблем выше крыши. Чего тебе надо то от меня?! Чего вам всем от меня надо?!!
— Кир, подожди, — начал он спокойно, но внутри все закипело и было готово начать вторить ее истерике, — послушай меня.
— Что ты опять хочешь? Ну что? Что-то новое хочешь мне сказать? Мне не интересно, понимаешь? — не дала ему договорить она, — как ты не понимаешь, я не могу тебя простить! Не хочу и не буду! Ты предал меня, бросил, а теперь, когда твоя жизнь не сложилась, возвращаешься ко мне? — она зло прищурилась, — что ты ко мне прицепился, как банный лист? В Москве, что ли, девушек не осталось?
Борис, заметив ее злость, вздохнул и попытался успокоиться.
— Я снял здесь квартиру, — спокойно сказал он, — рядом. Я не уйду, поняла? Я не сдамся. Я хочу быть с тобой, — он сделал шаг вперед, но она тут же отступила.
— А я не хочу с тобой быть — Кира возмущенно вскинула брови, — ты не понимаешь? Вам всем наплевать, что я чувствую! Вы не хотите со мной считаться: с моим мнением, с моими чувствами. Так почему я должна считаться с вашими?!
— Нет, — твердо ответил Борис, — я серьезно. Я все обдумал. Я хочу, чтобы мы были вместе. Давай поженимся.
Кира замерла, ошеломленная его словами. На ее лице смешались удивление и раздражение.
— Я знаю, что тебе нужно время, — он посмотрел ей прямо в глаза, — я готов дать тебе его. И помощь, если она тебе нужна. Я на все готов, Кир. Только дай нам шанс. Я прошу тебя. Позволь мне быть с тобой. Позволь мне доказать, что я изменился.
Она на мгновение застыла, глядя на него с недоверием. Она была в шоке от его уверенности, настойчивости, наглости.
— А мне, между прочим, Витя тоже сделал предложение, — холодно произнесла она, словно рубила по живому, — и я согласилась.
Борис побледнел, будто его ударили. Он не сразу смог подобрать слова.
— Ты... согласилась выйти за этого? Вот этот мужлан неотесанный, что у тебя в хате был? — спросил он, с трудом веря в то, что слышит.
— Да, — уверенно ответила девушка, с вызовом глядя ему в глаза, — так что собирай свои вещички и уматывай к маме с папой в свою Москву. Оставь нас в покое, — едва сдерживая слезы, она злостно прикрикнула, — вали, сказала!
Борис смотрел на нее, пытаясь понять, шутит она или говорит всерьез. Внутри все горело, но он не мог позволить себе потерять ее снова.
— Ты это не серьезно? Ты врешь. Ты бы так не поступила,— тихо спросил он, не отводя взгляда, — ты действительно собираешься выйти за него?
— Да, — резко ответила она, — и чем быстрее ты это примешь, тем лучше. Прости-прощай. Все-го хо-ро-ше-го. Выход там.
С этими словами она захлопнула дверь прямо перед его лицом, оставив его на лестничной площадке в полном смятении. Он, обиженный и злой, выскочил из подъезда, едва не споткнувшись на ступеньках. Оказавшись во дворе, он остановился, тяжело дыша, стараясь успокоиться, но не мог. Внутри все клокотало. В голове крутились слова Киры, словно острые осколки: “Я согласилась выйти за Виктора…”
Он не мог просто так уйти. Ему нужно было дождаться поговорить с этим парнем. Час за часом тянулось время, но Борис терпеливо стоял во дворе, прислонившись к дереву, наблюдая за подъездом. И вот наконец, через несколько часов, он заметил Виктора, который шел в сторону дома.
Сжав зубы, Борис двинулся ему навстречу, остановив его на тротуаре.
— Можно тебя на слово? — окликнул он его.
Виктор поднял на него свой невозмутимый взгляд:
— Валяй.
— Слушай, — начал Боря, стараясь держать голос ровным, но напряжение и злость чувствовались в каждом слове, — давай поговорим серьезно.
Виктор остановился, удивленно посмотрев на него.
— У тебя проблемы какие? — спокойно спросил он, прищурившись.
Борис шагнул ближе, не отводя взгляда.
— Я тебя прошу, чисто по-мужски, — с хрипотцой в голосе произнес тот, — оставь Киру в покое. Мы с ней давно знакомы. У нас все сложно, но... мы любим друг друга. Я на ней жениться хочу.
Виктор нахмурился, не понимая, к чему этот разговор.
— И что? — с недоумением переспросил он, — а я тут при чем? Мне кажется, она уже взрослая девочка, чтоб решать сама, чего и как, нет?
Борис шагнул еще ближе, чувствуя, как внутри закипает обида.
— Ты дурака не включай! Она сказала, что ты ей предложение сделал! — выпалил он.
Виктор поднял брови, осознавая, в чем дело, и невольно усмехнулся.
— Послушай. Борис, или как тебя — сказал он, пытаясь успокоить разъяренного мужчину, — у меня невеста есть. Мы с Кирой вообще не планировали никаких отношений. Я сюда приехал только из-за Мишки. Это все. У нас с Кирой ничего нет, и быть не может.
Борис на мгновение застыл, ошарашенный.
— В каком смысл? — спросил он, будто не веря услышанному, — но Кира сказала...
Виктор вздохнул, покачав головой.
— Да с чего ты взял? Я ей ничего не предлагал. Моя невеста вообще не из этих мест. Кира — дальняя родственница мужа моей сестры, даже не прямая. А малой — мой кровный племянник, так понятно? А предложение... это полное недоразумение. Она, видимо, хотела тебя отшить. И, что-то мне подсказывает, что правильно сделала.
Борис опустил взгляд, пытаясь переварить услышанное. В голове все смешалось. Если Виктор не собирался жениться на Кире, то зачем она сказала это? Значит, это был способ выставить его за дверь, чтобы он оставил ее в покое?
— Но.., — пробормотал Борис, еще не до конца понимая, — чего тогда ты приехал сюда к ней, объясни?
— Да, говорю ж тебе, я дядя его, — спокойно ответил парень, — я приехал, чтобы забрать его к себе.
Борис замер, осознавая, что его подозрения и ревность были напрасны. Но это не облегчало ситуацию.
— Послушай, Борис, — продолжил тот, — если у тебя такие чувства к Кире, то, может, тебе стоит дать ей время? Чего ты девку душишь? Очевидно, она сейчас не готова тебя принять. Может, она еще сама не разобралась в своих чувствах.
Борис молчал, не зная, что ответить. Внутри бушевала смесь злости, обиды и осознания того, что он снова все усложнил. Но отступать он все равно не собирался.
— Ладно, — наконец сказал он тихо, глядя Виктору в глаза, — спасибо, что прояснил ситуацию.
— Пожалуйста, — кивнул парень, — но лучше бы ты поговорил с Кирой немного позже напрямую. Я тут ни при чем.
«Почему она солгала? Неужели я ей настолько противен?» — пронеслось у Бориса в голове. Словно Кира была готова на что угодно, лишь бы он ее оставил.
Виктор вдруг нахмурился, посмотрел на телефон, который зазвонил в его кармане.
— Извини, это важный звонок, — сказал он и отошел на несколько шагов, принимая вызов.
Борис, находясь неподалеку, непроизвольно уловил обрывки разговора. Голос женщины на другом конце линии был достаточно громким, и Борис услышал достаточно, чтобы понять суть.
— ...не могу я, Вить, — говорила она с ноткой раздражения, — не хочу быть мачехой. Растить чужого ребенка — это не для меня. Да, я знаю, я согласилась в начале. Но просто… Я больше из-за того, что ты настаивал… Я хочу своих детей. Ты должен это понять.
Парень тяжело вздохнул, прикрыв глаза рукой. Борис видел, как его лицо становилось мрачнее с каждой секундой.
— Но это мой племянник, — пытался возразить он устало, — я не могу просто так его оставить.
— Почему нет? — продолжила она спокойно, но твердо, — пусть этот ребенок останется у Киры. Она его любит. Это ее решение было. Ты сам говорил, что она заботится о нем, как о родном. Пусть растит его дальше. Мы можем помогать, если тебе так хочется участвовать в его жизни, но я не готова рушить наши отношения ради этого. Ты хочешь с племянником остаться или свою здоровую и счастливую семью создавать?
Виктор замолчал, явно расстроенный, и тяжело выдохнул.
— Ладно, — тихо сказал он в трубку, — я тебя понял.
Борис стоял в шоке от услышанного. Значит, невеста Виктора отказалась растить Мишутку. Он понял, что теперь тот, скорее всего, не будет забирать ребенка. Но почему тогда Кира не сказала ему о Викторе правду?
Виктор закончил разговор и вернулся к Борису с подавленным видом.
— Извини, — сказал он тихо, — семейные дела.
Борис молча кивнул, не решаясь сразу что-то сказать.
— Ладно, — пробормотал Борис, отходя в сторону, — дальше разберусь сам. Извини, если отнял у тебя время, больше к тебе вопросов нет.
Он махнул рукой с задумчивым видом и пошел прочь. Теперь он осознавал, что дело не только в Викторе. Кира, возможно, действительно не может простить его за все, что он сделал. Виктор, немного озадаченный его уходом, кивнул в ответ, не задавая лишних вопросов.