Кира сидела в своем маленьком кабинете, заваленном стопками бумаг и папок. В конце месяца работы собиралось особенно много, и она уже не могла сосредоточиться на цифрах, мелькающих перед ее глазами. В голове крутились совсем другие мысли. Секретарша Наташа, которая забежала к ней на минутку, разложить документы, заметила задумчивое выражение лица подруги.
— Опять витаешь где-то в облаках, — усмехнулась девушка, ставя стопку бумаг на край стола, — ну, выкладывай, о чем думаешь?
Кира подняла глаза и, решив, что нет смысла скрывать, вздохнула:
— Да отчет нужно подготовить… А тут такое дело, — Кира на секунду замерла, после чего испуганно добавила, переведя взгляд на коллегу, — Наташ, я кажется, влюбилась.., — она слегка покраснела, чувствуя, как внутри снова пробежала искра волнения.
— Ого! И кто счастливчик? — Наташа присела на угол стола и с любопытством уставилась на нее.
— Помнишь, неделю назад к нам приезжала делегация из Москвы? Мы с бухгалтерией принимали их отчеты... В общем, один из них, Борис... Мы познакомились в кафе, после встречи. Совсем случайно, — Кира улыбнулась, вспоминая тот вечер, — ничего такого, мы мило с ним поболтали, все вроде спокойно, потом начался ливень. Я вышла на улицу, дождь пошел, а зонта нет. Стояла, думала, как домой добираться, и тут он вышел, предложил подвезти.
— Подвезти, говоришь? И что, вот так, сразу влюбилась? Да, Кирюша, не ценишь ты себя, мать… — Наташа прищурилась, явно готовясь к "объективной оценке ситуации", — какой он хоть? Опиши мне.
— Он... такой взрослый, уверенный в себе, красивый, — продолжала Кира, ее голос звучал мягко и мечтательно. Видно было, что она действительно нехило вляпалась, — кажется, что знает все на свете. Мы тогда поехали в парк прогуляться под дождем — у него было свободное время, а мне не хотелось домой. Он такой начитанный, интересный, с ним можно разговаривать обо всем. А как он смотрел на меня... Словно я единственная в этом городе. Да какое там в городе. В мире! Натусь, вот был у тебя такой мужчина, что смотришь в глаза — утонуть в них хочется?
— Был, честно ответила Наташа, — мой бывший, а потом разглядела, глаза у него блядские были, а не ангельские.
— Ну, На-та! — Кира негодовала от комментариев подруги, — ты не понимаешь!
Наташа, слушая, поморщилась и покачала головой:
— Все я прекрасно понимаю…
— Ну тогда и не говори глупостей, — буркнула Кира.
— Ну-ну, это все красиво, конечно, но давай не развешивай уши. Он приедет домой в свою Москву и забудет, как тебя зовут. Кира, ты сама посмотри на ситуацию трезво — он в командировке! Эти москвичи приезжают, ведут себя так, будто весь мир у их ног, а потом исчезают. Ты сирота, тебе нет кому помочь, если что. Будь аккуратнее! Ты одна будешь разгребать последствия, если что-то пойдет не так.
Кира задумалась, она понимала, что Наташа права — у нее действительно никого не было, ни семьи, ни поддержки. Но воспоминания о Борисе не давали покоя.
— Я знаю, что нужно быть осторожной, — медленно произнесла Кира, нервно потирая пальцы, — но он не такой, как все. Он сказал, что хочет меня увидеть еще раз перед отъездом. Может, я зря волнуюсь, но.., — она смущенно улыбнулась, — мне кажется, он действительно мной заинтересовался.
— Кира, не торопись, — Наташа вздохнула и пожала плечами, — конечно, все может быть, и может, ты права, но... будь аккуратнее, ладно? Я просто переживаю за тебя.
— Я постараюсь, — тихо ответила Кира, улыбаясь, вновь уходя в свои мысли.
Прошло уже полгода с того разговора, а Кира все так же сидела в своем кабинете, порой рассеянно улыбаясь в свои мысли. Наташа это, конечно, замечала. Время от времени она подкалывала подругу, но сегодня была явно настроена на серьезный разговор.
— Ну, рассказывай, как там твой роман с москвичом? — спросила Наташа, заходя в кабинет и, не дожидаясь приглашения, усаживаясь на стул напротив, — полгода уже прошло, а ты все светишься как лампочка.
Кира взглянула на нее, ее лицо сразу засияло, словно она только и ждала возможности поделиться новостями.
— Наташ, представляешь, Боря мне обещает, что скоро заберет меня в Москву! Мы говорили по телефону, и он сказал, что как только завершатся все дела с его проектом здесь, он переведет меня к себе. Я буду жить в Москве, рядом с ним, — Кира улыбнулась с таким наивным вдохновением, словно перед ней действительно было открыто светлое будущее, — он даже говорил, что будет искать мне работу там. Представляешь?
Наташа приподняла бровь, сложила руки на груди и хмыкнула.
— Ты серьезно? Кира, ты послушай себя. Полгода прошло, а он только и делает, что приезжает сюда на пару дней по делам, как ясно солнышко, а потом кормит тебя обещаниями. Ему удобно, когда ты тут под рукой. Простенькая, понятная, ты всегда ждешь его. Но подумай сама, что будет, когда командировки закончатся? Когда ему больше не придется приезжать сюда? Ты уверена, что он вспомнит про тебя, когда вернется к своей московской жизни? А может, у него там уже кто-то есть? Он тебе вешает на уши, а ты все хаваешь, как дура наивная.
Кира нахмурилась, ее взгляд потускнел на мгновение, но она тут же выпрямилась и твердо сказала:
— Нет, Наташ, ты не права. Он не такой. У нас настоящая любовь. Он мне все время звонит, пишет сообщения. Говорит, что скучает. Мы встречаемся каждый раз, когда он приезжает. Ты просто не понимаешь, что мы с ним чувствуем друг к другу. Он даже недавно спрашивал, как будто просто так, какой у меня размер пальца!
Наташа покачала головой, ее голос стал мягче, но все еще оставался скептичным:
— Кир, я не хочу, чтобы ты потом разочаровалась. Послушай, ты у нас одна, у тебя нет семьи, никто не подставит плечо, если что-то пойдет не так. Я тебе помогу, конечно, но если можно не вляпываться в это, то зачем тогда это все? А ему сейчас просто удобно — приезжает в командировку, ты всегда рядом, ждешь его, заботишься. Но разве он серьезно что-то делает, чтобы перевезти тебя к себе? Полгода, Кира! Полгода он приезжает и уезжает, а ты все так же одна.
— Я верю ему, Наташа, — резко ответила Кира, отводя взгляд. Она пыталась скрыть сомнение, которое на мгновение мелькнуло в ее глазах, — он заберет меня. Я знаю это.
Наташа только вздохнула и пожала плечами:
— Ладно, твое дело. Но, пожалуйста, будь осторожна, хорошо? Не надо потом плакать, если что-то пойдет не так. Я твои сопли вытирать не буду, ясно?
Прошло еще несколько месяцев. Кира сидела за своим рабочим столом, но выглядела совсем иначе, чем раньше. Красные от слез глаза, опухшее лицо — все это говорило о том, что ночь прошла без сна и в слезах. Она пыталась сосредоточиться на бумагах, но все валилось из рук.
В кабинет неожиданно заглянула Наташа, спешно собираясь за документами. Увидев Киру, она замерла на месте, после чего громко стукнула пачкой бумаг по столу. Ната сразу поняла, что произошло. Она уже собиралась уходить, но остановившись у двери, не удержавшись от комментариев, девушка внимательно посмотрела на подругу и добавила:
— Ну что, закончилась твоя любовь? — тихо и сочувственно спросила она, глядя на Киру, которая опустила взгляд на стол.
Кира замерла на секунду, а потом всхлипнула и потерла глаза, будто пытаясь убрать следы слез. Но скрывать было нечего, и Наташа уже все поняла. Она медленно подошла к столу и села напротив.
— Боря... Он... Он даже не сказал мне это в лицо, — начала Кира, дрожащим голосом, — он просто... написал сообщение. Представляешь? Сообщение! — она нервно сжала руки, комкая носовой платок, — он написал: «Прости, прощай, наша встреча была ошибкой. Я полюбил другую, мы не пара и нам не по пути».
Ее голос дрогнул, и она снова закрыла лицо руками, стараясь сдержать рыдания. Наташа тяжело вздохнула, глядя на нее.
— Вот же гад, — тихо произнесла девушка, — я ведь тебе говорила, Кир. Ты сама видела, что он просто пользовался тобой, приезжал сюда по делам, а потом.., — она замолчала, понимая, что ее слова не помогут в этот момент. Кира уже знала правду и сама.
— Я просто не могу поверить, — прошептала Кира, качая головой, — столько всего он говорил, столько обещал... А потом просто вот так, одно сообщение, и все.
Наташа осторожно накрыла ее руку своей, сжимая ее в знак поддержки:
— Кирюш, ты сильная. Ты справишься. Это больно, но ты выберешься из этого. И уж точно заслуживаешь гораздо большего, чем он.
Борис был хорош собой — высокий, с правильными чертами лица и уверенным взглядом. Он был из приличной и не бедной семьи, с квартирой почти в центре Москвы. Его жизнь была вполне устроена: карьера в разгаре, круг общения — солидный, перспективы блестящие. Когда его отправили в командировку в небольшой городок на юге России — в Мирный, он не предполагал, что здесь найдет для себя что-то, кроме рабочих задач.
Но там, в этом тихом городке, он встретил Киру. Она была простушкой: симпатичная, скромная, безо всяких манер и претензий. В Мирном жизнь была другой, и люди здесь были проще. Кира с ее мягким характером, стеснительной улыбкой и нежностью привлекла его внимание. Борис подумал, что легкий роман во время командировки — это как раз то, что ему нужно. Никаких обязательств, никаких серьезных планов.
Пока он ездил в командировки, они встречались. Кира влюбилась в него по уши, а для Бориса это было просто приятным времяпрепровождением. Он дарил ей внимание, обещал, что когда-нибудь, возможно, заберет ее в Москву. Кира верила каждому его слову, строила в голове романтичные картины их общего будущего. Но однажды все изменилось. Вернувшись в Москву после одной из поездок, Борис познакомился с Илоной. Она была полной противоположностью Кире. Ухоженная, шикарная, всегда в дорогих нарядах и с изысканными манерами, Илона выделялась на фоне всех остальных женщин, которых он встречал. Ее роскошь манила Бориса. Илона знала, как себя подать, и умела произвести впечатление. Сравнивая Киру с ней, Борис понимал, что с Кирой у него нет будущего. Он наслаждался легкостью их отношений, но ему хотелось большего — статуса, возможностей, которые могла дать только такая женщина, как Илона. Выбор был очевиден. Кира, со своей простотой и наивностью, не могла конкурировать с девушкой, которая идеально вписывалась в его столичную жизнь.
Илона, при всем своем лоске, оказалась не той, за кого себя выдавала. Она умело играла роль уверенной, успешной женщины, но в глубине души ее интересы были предельно ясны — деньги и статус. Борис быстро заметил, что Илона ожидала от него только подарков, поездок, вечеров в дорогих ресторанах. Она с легкостью могла упомянуть, как ей нравится одна вещь в бутике, и сразу же ждала, что Борис ее купит. С каждым днем ее требования росли. В отличие от Киры, Илона никогда не была довольна простыми вещами. Кира, со своей скромной жизнью, радовалась каждому мгновению, проведенному с Борисом, ценила его внимание и заботу. Она никогда не просила ни подарков, ни денег, хотя сама жила на небольшую зарплату бухгалтера. Ее любовь к Борису была искренней и без всякой выгоды.
Когда Борис решил познакомить Илону с родителями, они сразу почувствовали что-то неладное. Его мать, Елена Сергеевна, была мудрой женщиной, видела людей насквозь. Она заметила холодную меркантильность в глазах девушки и быстро поняла, что та преследует свои цели. За ужином Илона, не стесняясь, обсуждала возможные путешествия, дорогие покупки, как будто намекала, что Борис должен обеспечивать ей подобный образ жизни. В прочем, родители не стали Борису запрещать отношения с этой девушкой, потому что это был его выбор, но мать надеялась, что сын как можно быстрее раскусит эту дамочку.
Спустя месяц Илона и вовсе переехала к ним в квартиру под предлогом, что ей ближе к работе, хотя у Елены Сергеевны было ощущение, что никакой работы у девушки нет, а весь ее дорогой гардероб и косметические услуги оплачивали ей предыдущие кавалеры и впоследствии ее сын.
Его родители продержались год совместной жизни с невестой сына и в один день не выдержали и прямо заявили сыну: "Такая невеста нам не нужна".
Елена Сергеевна не сдерживалась:
— Боря, ты что, не видишь? Ей не ты нужен, ей нужны твоя квартира и деньги. Она даже не скрывает этого. Все, что ее интересует — это жизнь на твоих ресурсах. И что дальше? Ты хочешь, чтобы вся твоя жизнь свелась к обеспечению ее запросов?
Его отец, Андрей Петрович, был более сдержан, но согласился:
— Лучше уж простая, скромная девушка, чем эта. Хоть и провинциальная, но честная. Она не будет пытаться сделать из тебя кошелек. Ты сам рассказывал про свою Киру... Вспомни, как она к тебе относилась.
Борис и сам стал замечать, что с Илоной все сводится к деньгам и вещам. А с Кирой все было просто и искренне. Она не ждала от него материальных благ, ей были важны только его внимание и любовь. Он, осознав свои ошибки, решил вернуться к Кире. Ее простота, доброта и искренность привлекали его все больше, особенно на фоне меркантильной Илоны. Он вспоминал, как легко и спокойно было с Кирой, без необходимости постоянно доказывать что-то или тратить деньги на бесконечные прихоти. Решение было принято: он поедет в ее маленький городок и попробует все исправить. Хоть и прошло уже почти полтора года с их разрыва, но он уверен, что Кира его быстро простит и с радостью вернется к их отношениям.
По пути к ней он купил большой букет цветов, думая, что стоит только Кире его увидеть, как все ее обиды развеются. "Она добрая, простит," — успокаивал себя Борис, уверенный, что его приезд станет для нее радостным сюрпризом.
Подъехав к знакомому дому, он почувствовал легкое волнение, но тут же прогнал его, уверяя себя, что Кира будет рада его видеть.
Постучав в дверь, он уже представил, как извинится, вручит ей цветы, и все встанет на свои места. Да, прошло больше года, но он знал, что у Киры действительно к нему были неподдельные чувства, поэтому и был уверен в том, что она упадет в его объятья без колебаний, как только он раскается в содеянном.
Кира приоткрыла дверь с улыбкой, протягивая в щель коробку от детской смеси:
— Прости, я забыла дать тебе... — она запнулась на полуслове, — банку... Боря? — ее глаза были широко распахнуты и удивленно смотрели ему в лицо.
— Привет, Кир... — с самоуверенной улыбкой начал он, но дверь в этот момент открылась полностью, и Борис опешил, а слова застряли в
горле.
На руках Киры сидел полугодовалый мальчик и тянул к нему пухлые ручки.
— Кира? — Борис замер в дверях, застав хозяйку в расплох.
— Ну, не святая Богородица, как видишь, — огрызнулась она вдруг так резко, как он не ожидал, что вообще может.
— Это что... мой? — Борис смотрел на ребенка, словно не веря своим глазам, и сразу попытался войти в квартиру, но девушка быстро захлопнула дверь.
Он успел подставить ногу и не дал ей закрыться.
— Это что, мой ребенок? Кира! Ты от меня родила? — настаивал он, почти выкрикивая, и пристально смотрел на малыша, —сколько ему? По возрасту подходит, ведь!? Кир! Открой, ну что ты как маленькая!
Девушка перестала сопротивляться, было тяжело держать дверь с ребенком на руках. Поддавшись, дверь резко распахнулась так, что Боря в нее влетел едва не растянувшись в прихожей. Она молча прошла в кухню и посадила ребенка на детский стульчик, предложив ему тарелку с кусочками яблок. Борис не успел очнуться, как она уже вернулась к нему и, толкая его в грудь маленькими кулачками, выпихала за порог квартиры. Собрав руки на груди, Кира скептически смотрела на Бориса снизу вверх.
— Ты чего приперся-то лучше скажи, а?! Экстрима не хватает в жизни? Вали к свои идеальным бабам! — произнесла она холодным тоном, которого никогда не слышал в ее голосе Борис.
— Я вообще-то мириться пришел, — ошарашено произнес он, чувствуя себя так глупо теперь с этим букетом в руках, — это тебе.
Он протянул букет девушке, понимая как сейчас это все выглядит неуместно, но он просто не знал, куда девать букет и что вообще сказать в данной ситуации.
— Ты правда думаешь, что можно вот так заявиться спустя год с лишним, протянуть веник, и все пройдет? Не стоит, не нужны мне твои букеты. И вообще ничего от тебя не нужно. Что-то еще? — Кира говорила так раздраженно, что ее тон и выражение лица вводили в ступор Бориса.
— Кира, он мой?— он очнулся будто от шока и решил все же узнать правду, откуда взялся ребенок в ее квартире.
Кира, прищурившись, усмехнулась и с горечью ответила:
— Даже если бы и да, Боря, что это меняет? — она подвинулась в проеме так, чтобы загородить малыша от его взгляда.
— Как это что меняет? — его голос перешел на взволнованный тон, — это же и мой ребенок, если он мой, я хочу быть частью его жизни! — Борис в панике хватался за слова, сам не веря в происходящее. Увидя малыша, он осознал, что действительно хочет быть родителем, что готов взять ответственность, если он действительно является его отцом.
— Борь.. остановись, я тебя прошу,— Кира выставила ладонь вперед, увидев что тот шагнул навстречу, — тут нет о чем говорить.
— Кира, я все понял, осознал, я так глупо и подло поступил, но... давай попробуем... Будем вместе! Я хочу быть с вами, я хочу быть отцом ему! Мы будем семьей, я все для вас сделаю! — он начал засыпать ее обещаниями, сулил «золотые горы», не замечая, как девушка мрачно на него смотрит.
— Борис, перестань, — вдруг жестко перебила его Кира,— ты дурак, если считаешь, что спустя полтора года вдруг явишься такой красивый с цветами, то мы с тобой станем семьей и все будет так, будто и не было предательства.
— Но... если он мой...— снова начал Борис, не находя еще аргументов в свое оправдание.
— Если! Даже если бы это был твой ребенок..,— она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза , — ...уходи. Я видеть тебя не хочу.
Ее слова были холодными, словно удар, и Борис вдруг осознал, что его не ждут и не примут так легко, как он думал. Он стоял, ошеломленный, пытаясь собрать мысли. Он совсем не ожидал такого поворота.
— В смысле, если? Ты что, с кем-то еще встречалась, пока мы были вместе? — его голос звучал гневно и одновременно растерянно, — или ты так быстро нашла мне замену? Кира, ты же говорила, что любишь меня!
Кира только усмехнулась, ее взгляд стал презрительным. Она посмотрела на Бориса, словно он был совсем чужим и между ними никогда ничего не было, и холодно ответила:
— Слушай, сделай мне, пожалуйста, огромное одолжение, не морочь мне голову. Ты правда думаешь, что все понимаешь? — ее голос был резким,— ты мне больше не нужен, уходи. Я знать тебя не хочу. Видеть тебя не могу.
Она с усилием захлопнула дверь перед его лицом, оставив Бориса в полном недоумении, с букетом в руках и горьким чувством, что все не так, как он думал.
Уткнувшись лбом в запертую дверь, Кира горько всхлипнула. Зачем он пришел спустя столько времени? Чтобы снова рвать ее сердце, которое она собирала полтора года по лоскуткам? Как ему не стыдно было постучать в ее дверь, еще и ждал, что она кинется ему на шею, увидев букет цветов и его довольное лицо. Каков подлец!
— Предатель...предатель...ненавижу,— шептала она с горечью, ударяясь в дверь лбом, — ненавижу...не прощу...никогда-никогда не прощу...
Кира еще раз всхлипнула, повернулась спиной к двери и, не имея сил самостоятельно держать равновесие, сползла по ней вниз, усевшись на голый пол. На секунду замерев, она, закрыв лицо ладонями, отдалась всем чувствам, нахлынувшим на нее и дала волю слезам. Но тут на кухне Мишутка, который наблюдал за ней с детского стульчика, стал ловить ее настроение и заводился тоже на истерику. Кира поняла, что сейчас тот самый момент, когда надо взять себя в руки и остановиться, иначе они с малышом заведутся на целый день плакать.
Она резко вскочила, быстро вытерла заплаканное лицо и с улыбкой сказала:
— Ну, ты чего? Все хорошо, я с тобой, я не плачу, видишь? Все у нас хорошо...все будет у нас хорошо, я обещаю тебе, слышишь?
Она подошла к тянувшему к ней пухлые ладошки Мишутке и взяла его на руки.
— Вот так...все хорошо, мой ты сладенький пирожочек... я не буду больше плакать, обещаю, — прошептала Кира в макушку сына, зарываясь лицом в его мягкие детские волосы.
Спохватившись, она чмокнула малыша в макушку и посадила обратно на стульчик, сунув ему в одну ручку кусочек груши, а в другую резиновую хрюшку, которой было столько же лет, сколько и самой Кире. Она достала телефон из кармана и набрала номер Наташи.
—Привет, Наташ, как вы там без меня?— начала разговор девушка.
— О, Кирюш, какая неожиданность! Не поверишь, только о тебе вспоминала, — радостно ответила подруга, — слушай, я тут у своей сестры взяла детские вещички от ее дочки, девчачьи, конечно, но, ты знаешь, в очень хорошем состоянии, почти новые, некоторые одеты максимум один раз. Такие, что прям девчачьи можно под пледик в коляску одевать, там не видно, другие есть нейтральные, что можно и мальчикам и девочкам. Возьмешь?
— Ой, спасибо, Наташ, да, конечно возьму. Детские вещи сейчас очень дорогие, а Мишке еще смесь покупать, она стоит как билет в космос, поэтому, конечно, я приму любую помощь. Я очень благодарна тебе, ты так о нас заботишься...— Кира вздохнула в трубку.
— Ты чего это?— встревожилась подруга на другом конце провода,— случилось чего? Ты говори, ты же знаешь, я всегда помогу! Мы что-то придумаем вместе.
— Представляешь, кто сегодня ко мне приходил? — начала Кира, даже не зная, как начать, но твердо понимая, что ей необходимо выговориться.
— Ну и кто? Не томи!— девушка уже стала подозревать, что что-то не так, улавливая в голосе Киры дрожь, — ты что, плакала? Нееет, только не говори, что…
— Борис... — произнесла Кира, будто выдохнув его имя из себя.
На секунду в трубке повисла звенящая тишина, но, очнувшись от шока, подруга вскрикнула:
— Тот твой Донжуан?! Тот самый москвич? Ты серьезно? — было слышно, как она буквально вскочила со стула и тот с грохотом обрушился на пол, — ну, ты же его не пустила, да? Прогнала? Надеюсь, не дала ему второй шанс? Не дала, не могла, ты же не дура у меня уже совсем. Скажи, что не дура.
Кира покачала головой:
— Нет, не пустила. Он как ни в чем не бывало стоит с цветами на пороге и улыбается, будто я все это время только его и ждала.
— Ишь ты! — Наташа взвизгнула от возмущения, — спустя столько времени! Очнулся, называется. А когда ты одна в подушку рыдала, его где носило?
— Вот именно, — Кира горько усмехнулась, — спрашивает: "Это что, мой ребенок?" Я едва удержалась, чтобы дверью ему в лицо не хлопнуть. Еще и наглости хватило ногу в дверной проем сунуть, чтобы я ее не закрыла.
— Что? Да ты шутишь! — Наташа со злостью хлопнула ладонью по столу, — вот наглец! Мало того, что исчез, так теперь еще и ребенка себе приписать решил?
— Ага, — кивнула Кира, — говорит, мол, "если это мой ребенок, то я хочу быть частью его жизни". Прямо так и заявил. А я стою, смотрю на него и думаю: "Где ж ты был все это время, отец года?"
Наташа охнула:
— Неужели он думает, что может просто так прийти и сказать пару слов, и ты сразу упадешь ему в объятия? Видимо, удобно ему стало. Замена той его столичной красотке не нашлась, так он решил к тебе вернуться? Тяжело обслуживать оказалось москвичку, не по зубам, видать, оказалась… — Натка не скупилась на красноречивые слова.
Кира тяжело вздохнула:
— Знаешь, может, он и прав в чем-то. Я когда-то его любила, ждала...надеялась, что он вернется... Но сейчас все иначе. И знаешь, что самое смешное?
— Что? — настороженно спросила Наташа.
— Он даже не понял, что ребенок-то не мой, — сказала Кира, усмехнувшись, — он стоял, как громом пораженный.
Наташа фыркнула в трубку:
— Вот дурак! Хотел красивую картинку, нехлебался, небось, от столичной куклы. Нагулялся и думал, что можно так вот вернуться в «тихую гавань». Неужели он не понимает, что такие вещи не прощают?
— Да...— почти прошептала в трубку Кира, — но от этого легче вот мне сейчас как-то не становится, Наташ... Пришел, разбередил рану снова и смылся. Будет дальше жить своей жизнью, а я снова должна собирать себя по частям…
— Ты, давай, соберись, тебе нельзя раскисать, ты же знаешь, милая, у тебя теперь есть Мишка. Тебе никак нельзя впадать в уныние. Ты знаешь, что дети все чувствуют?— строго произнесла подруга,— тебе надо жить дальше ради себя и ради этого малыша.
— Ты права, конечно, — Кира выпрямила спину и, решительно махнув головой, как можно более бодрым голосом спросила,— так что, ты зайдешь сегодня после работы на кофе?
— Конечно! И вещички принесу заодно! Я же их уже взяла с собой, — заверила Наташа.
— Тогда до встречи, родная, я буду ждать...— Кира положила трубку, немного приободрившись после разговора с подругой. Даже минимальная помощь была очень кстати. Детского пособия катастрофически не хватало, а работать сейчас она тоже не могла. По крайней мере, ей хоть немного полегчало от беседы с близким человеком.
А в это время в полном шоке Боря спускался по лестнице, волоча за собой букет. Неужели у него есть сын? Верить в то, что Кира встречалась еще с кем-то или так просто и быстро о нем забыла, сразу же себе нашла кого-то, да еще и ребенка сразу с ним сделала, ему не хотелось. Не может быть, чтобы эта скромная нежная девочка так могла поступить. Он отчетливо помнил ее взгляд, как она смотрела на него заворожено, как кролик в рот удава, как она была им почти одержима. Не может так быстро отрезать у человека. Он спустился во двор, сел на скамейку и невидящими глазами уставился в одну точку. Что же делать? Как узнать наверняка? Конечно, Кира сейчас обижена, он не добьется от нее правды. Она готова сказать сейчас все что угодно, и что ребенок не его и что не любит его и не помнит, как им было вместе хорошо, и что видеть его не желает. Но он должен как-то ее расположить к себе, заставить ее сказать все, как есть.
Борис, сидя на скамейке с букетом цветов, не замечал, как мимо него проходят люди. Внезапно мимо прошла пожилая соседка, медленно передвигая ногами с помощью трости. Она остановилась рядом с ним и, прищурившись, спросила:
— Ты чего это сидишь такой? Что, бросила тебя?— она махнула головой в сторону букета, вяло повисшего в его руках.
Он поднял голову, и его глаза встретились с любопытным взглядом бабушки.
— Да, можно и так сказать, — мрачно ответил он,— я приехал с Москвы, думал, помиримся, а она… А она уже с ребенком. Даже не ожидал, что так быстро замену найдет.
— Нууу... любчик,— хихикнула старушка, — в таких делах медлить нельзя. Ты что, вчера родился?
— А как это, бабуль, получается, — он поднял глаза на старушку, — она за полтора года каких-то забыла меня, с другим замутила, ребенка родила...а я...
— Полтора года?!— бабка хмыкнула, — ты чего, хвораешь, сынок? Я-то думала, что она за месяц замуж вышла за другого, а тут полтора года! Вот ты интересный! А ты чего ждал, что ты хвостом махнешь, а она всю жизнь тебя одного любить будет и ждать до старости, вдруг ты передумаешь и вернешься? Старушка натурально издевалась над парнем, пытаясь донести ему свою истину. Борис понимал, что, как бы ни было сейчас обидно такое слышать, но бабуля действительно права. За полтора года, конечно Кира имела право начать новую жизнь и забыть о нем, как о страшном сне. И том, как он с ней некрасиво поступил. Борису стало на миг стыдно за свою самоуверенность и эгоизм. Действительно, возомнил себе... Кира, хоть и провинциальная девушка, но это не значит, что в ее глазах он должен быть царем и Богом.
Соседка, молча наблюдавшая за душевными муками и внутренним диалогом Бориса, с любопытством спросила:
— А ты к кому вообще приходил-то?
— К Кире, — проговорил Борис, его голос звучал растерянно,— на третьем этаже в 32 квартире...Натворил я дел...
Бабушка махнула рукой и начала рассказывать:
— А, Кирочка! Ой, да ты не знаешь, что у нее произошло! У нее какая-то дальняя родственница погибла в аварии, а малыш чудом выжил на заднем сиденье. Вот она и взяла его к себе. Девочка добрая душа, что тут скажешь.
Борис не мог поверить своим ушам. Он чувствовал, как у него захватывает дух.
— То есть, это не ее ребенок? — спросил он, стараясь осмыслить услышанное.
— Нет-нет, не ее! — подтвердила бабушка, кивнув,— она просто взяла на себя заботу о нем. А ты, милок, не теряй надежду. Может, не все еще потеряно. Но, знаешь что? Девку-то не обижай. Оставь ее в покое, если нет у тебя намерений благородных. Хорошая девчонка, добрая, счастья достойна она, ясно? Не заслуживает, чтобы с ней играли.
Бабушка слегка замахнулась тростью на Бориса вроде как и с улыбкой, игриво, но жест был в то же время предупреждающий.
— Да, понял я, бабуль, понял,— примирительно произнес Борис, театрально прикрывая голову, — не собираюсь я никого обижать. Да, и... не хочет видеть меня Кира больше...
— Нууу, не хочет-перехочет, если подойти правильно, и поступками доказать свое отношение и намерения, а не языком трепать только, да букеты совать под нос,— бабушка лукаво подмигнула и медленно, как черепаха, двинулась дальше по своим делам, оставив Бориса дальше сидеть на скамейке в свои раздумьях...