Окончание
За окном начинало смеркаться рано, как в феврале и положено.
— Слушайте, — сказал Артем, возвращаясь к реальности. — Они приедут, я знаю это.
— Знаю, — согласилась Лидия Степановна.
— Если они узнают, что Маринка у вас, они не отстанут. Меня не оставят в покое.
— Я здесь старше, у меня здесь свои люди, защита. Я серьезно, не недооценивайте местных.
— И я серьезно, они опасны, Лидия Степановна.
— Тогда слушайте план, он должен сработать, — сказала Лидия Степановна. — Сегодня вечером, как только стемнеет, мы идем к Зинаиде. Я ее предупрежу. Попрошу позвонить моей дочери с ее телефона. У Зинаиды стационарный телефон. Он работает, даже когда электричества нет в сети. Светлана у меня в Костроме, она работает в адвокатуре. Не звезда, рядовой адвокат, но связи есть нужные. Она поднимет нужных людей К утру здесь будет понимание, как защищать вас юридически. Дальше, ночь вы и Маринка проводите в подполе школы. Я на кухне, если ночью кто-то приедет. Я скажу, что одна живу, никого нет. Утром приедет Светлана, с ней, скорее всего, муж. Он опер из городского отдела. Человек спокойный, но в случае чего не растеряется. Дальше думаем вместе. Артем, мне шестьдесят пять лет, я не боюсь. Я в этом доме одна почти двенадцать лет. У меня дочь и сын, взрослые. У меня двое внуков от Светланы, я не одинока. Я просто живу в лесу, это разные вещи. Поняли?
— Понял, — кивнул Артем.
— Тогда идем, сказано — сделано, времени мало.
Они оделись, взяли Маринку, Лидия Степановна закутала ее в платок. Чтобы Зинаида не сразу разглядела ребенка, пошли к соседке. Зинаида встретила их с настороженностью, но без удивления. Лидия Степановна за двадцать восемь лет научилась понимать ее.
— Так, — сказала Зинаида, когда Лидия коротко объяснила суть. — Понятно, звоню?
— Звони, Светлане, номер у тебя записан.
— Записан, из городских никому ничего не говорить?
— Никому, только Светлане, это секрет.
Зинаида подняла трубку, старый аппарат военных лет. Гудел, дозванивался долго, связь была плохая. Наконец Зинаида сказала:
— Свет, это Зина, твоя соседка. У матери проблема, не больна, другое.
Зинаида послушала и протянула трубку Лидии.
— Лида, говори сама, она ждет.
Лидия Степановна взяла трубку, голос дочери был резким.
— Света, выслушай, не задавай сейчас вопросов. У меня в доме мужчина с маленькой дочерью. Он бежит от тестя, тесть — человек с деньгами. Тесть хочет ребенка, мужчина не отдает. Машина их в сугробе у поворота на Сухаречье. Сейчас у тебя самый главный вопрос будет. Кто этот мужчина? Я отвечу.
— Кто? — спросила Светлана напряженно.
— Это Митя Поляков, тот самый Митя. Из моих старых писем, которые ты в позапрошлом году нашла. Помнишь, ты спросила меня, кто это?
В трубке была долгая пауза, тишина.
— Помню, мама, — сказала Светлана. — Он не помнит меня, он не знает, кто я.
— То есть теперь знает, я ему сегодня сказала правду. И еще одно, его дочь — твоя племянница. В человеческом смысле, по крови — никто. По жизни — кто-то, решай сама. Но сейчас мне нужна твоя помощь срочно. Завтра рано утром выезжайте с Лешей. Через Чухлому, не через Кологрив, там могут стоять. У меня плохое чувство, что в Кологриве засада.
— Поняла, кто отец девочки?
— Артем, я так понимаю?
— Артем, да, а мать?
— Год как умерла, дочери два года. Тестя зовут Олег Петрович, фамилии не знаю.
— Узнаю фамилию через паспорт девочки, у него потом и спросим. Мама, ты как?
— Я нормально, Свет, держусь.
— Ненормально, я слышу, ты говоришь не своим голосом.
— Я говорю своим, просто этот голос ты раньше не слышала.
— Поняла, Лида, выезжаем в пять утра. Будем у тебя к девяти, никого не открывай. Если кто-то приедет раньше, стучи в стенку Зинаиде. Я ее предупрежу отдельно, она надежная.
— Хорошо, — Лидия Степановна положила трубку.
Зинаида Прокофьевна смотрела на нее, молчала. Потом сказала:
— Лида, ты мне когда-то про мальчика этого говорила. Один раз, на Пасху, лет пятнадцать назад, помнишь?
— Не помню, что бы я говорила такое.
— А ты говорила, один раз, в подпитии слегка. Мы тогда с тобой по рюмочке вишневой выпили после службы. Ты тогда сказала: Зина, у меня была одна история. Был у меня мальчик в детдоме, неродной. И я его не довела, это самая большая моя вина.
— Странно, что я это сказала, не помню.
— Странно, ты редко говорила что-нибудь такое личное. И больше потом не говорила, я думала, пьяная фантазия.
— Не фантазия, правда, Зина, чистая правда.
Зинаида перекрестилась и сказала:
— Господи, помилуй. Бывает же такое в жизни, чудеса совпадений.
Лидия Степановна с Артемом и Маринкой вернулись к себе. До вечера еще было время, Артем не задавал вопросов. Лидия Степановна делала вид, что не замечает его взглядов. С любопытством, с попыткой узнавания, которая не приходила. К ночи стало совсем темно, Лидия Степановна разогрела ужин. Гречневую кашу с тушенкой, чай, варенье. Маринка ела жадно, у девочки сбит режим. После ужина Лидия Степановна сказала:
— Артем, подпол, туда.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас, до утра, так безопаснее. Я там вам уже все разложила, керогаз заправлен. На случай, если кто-то заедет в гости, чтобы вас не было видно.
— А Маринка не испугается темноты?
— Маринка с папой не испугается, мы вместе. И я ей сказку рассказала, что мы играем в принцессу. Которая прячется в подземной комнате, это игра. Маринушка, мы играем?
— Игаем, — серьезно ответила Маринка.
Лидия Степановна провела их через коридор в школу. Открыла люк, спустилась с фонарем, проверить все ли на месте. Все было на месте, тепло и сухо. Спустила Артема, передала Маринку вниз. Сверху положила одеяло над люком, для тепла и звукоизоляции. Закрыла школу на ключ, оставила свет в учительской половине. Села за стол с чаем, сидела долго, часов до двух ночи. Никто не приехал, тишина стояла мертвая. Уже к трем она задремала за столом, положив голову на руки. Спала чутко, прислушиваясь к каждому шороху.
Около пяти утра во дворе залаяла собака у Зинаиды. Лидия Степановна моментально проснулась, подошла к окну. У ее ворот стояла серая иномарка с городскими номерами. Не покрытая снегом, значит, только что подъехала. Из машины вышли двое мужчин в темных куртках. Они огляделись и направились к крыльцу уверенно. Стук был не такой, как у Артема, деловой. Стук людей, которые знают, что им откроют дверь. Лидия Степановна спокойно надела платок, подоткнула концы. Подошла к двери, не открыла, спросила через дерево.
— Кто?
— Доброе утро, хозяйка, мы ищем нашего родственника. Молодой человек с маленькой дочерью, машина их застряла. Мы беспокоимся, откройте, пожалуйста.
— Никаких родственников у меня тут нет, я одна живу.
— Откройте, пожалуйста, на минутку, мы только спросим.
— Не открою, потому что не знаю вас. Я женщина одинокая, ночь, чужие мужчины. Не открою, хотите спрашивать, спрашивайте через дверь.
Те за дверью помолчали, потом голос стал жестче.
— Хозяйка, мы можем спросить и у других. Деревня маленькая, но было бы проще, если бы вы помогли. Мужчина и ребенок, двадцать шесть лет, девочка двух лет.
— Никого такого не видела, уверена.
— Уверены?
— Уверена, идите отсюда.
Голос за дверью сменился, заговорил человек постарше.
— Лидия Степановна? — назвал он ее по имени.
Она вздрогнула, ее имя и отчество они откуда-то знали.
— Лидия Степановна, — продолжал голос. — Мы знаем, что они у вас, машина в сугробе. След ведет сюда, это единственный жилой дом на пути. Будьте благоразумны, я не желаю вам зла. Я просто хочу свою внучку, откройте дверь. Поговорим как взрослые люди, без конфликтов.
Олег Петрович, — подумала Лидия Степановна. Не послал человека, приехал сам, лично.
— Если вы хотите поговорить со мной, — сказала она через дверь, — поговорите со мной по телефону, через два часа. Сейчас не открою, никому, ни в какой форме.
— У меня нет двух часов, время идет.
— У меня тоже нет, доброй ночи.
И отошла от двери, села в кресло, ожидая. Слышала, как они потоптались на крыльце, обошли дом. Топот за стеной, голоса, стук в окно школы. Постучал, послушал, не дождался ответа, пошел дальше. Потом она услышала, они уехали, но не совсем. Они уехали к Зинаиде, к Сергеичу, к другим домам. Будут спрашивать, это была худшая часть плана. Лидия Степановна вышла на крыльцо, слушая ветер. Зинаидин голос слышался через воздух, резкий и упрямый.
— Никаких чужих не видела, идите отсюда. У меня корова недоена, дела.
Хороший голос, Лидия Степановна улыбнулась. К семи утра приехала Светлана, на белом универсале. Рядом сидел Алексей, мужественный человек, в гражданском. С ними был еще один, Игорь Викторович, юрист. Игорь Викторович был пожилой, в очках, сразу начал вопросы. Есть ли у Артема документы на девочку? Есть ли свидетельство о смерти жены? Есть ли судебное решение по предыдущему делу? Документы у Артема с собой, в сумке. Он сейчас в подполе, сейчас выведу.
Лидия Степановна спустилась в подпол, Артем с Маринкой не спали. Маринка играла с пуговицей, Артем встал.
— Свои приехали, — сказала Лидия Степановна. — Поднимайтесь, выходите, опасность миновала.
Артем поднялся с Маринкой на руках, щурясь от света. В кухне Светлана посмотрела на него профессиональным взглядом.
— Артем, — сказала она, — я Светлана, дочь Лидии Степановны.
— Я знаю, здравствуйте, рад знакомству.
— У нас немного времени, машина деда вашего опрашивает деревню. Через полчаса они поймут, что здесь их не пустят. Поедут в Кологрив за подкреплением, местной полицией. У Олега Петровича там есть знакомый майор, я уточнила.
— Что делать? Как нам действовать?
— Уезжать, с нами, в Кострому немедленно. У меня в Костроме сегодня заседание, но я его отменю. Будем готовить пакет на ограничение прав деда. Экспертизу психологическую, ходатайство на временное место жительства. У тебя где прописка?
— В Москве, зарегистрирован там.
— Тогда московский суд, но временное жилище у Лидии Степановны. Можно так? — растерянно спросил Артем.
— Можно, она тебе формально никто, но фактически родственник. Я ее дочь, я подтверждаю связь. Леша — мой муж, опер, он свидетель. Он подтвердит, что был свидетелем твоего прихода. Игорь Викторович соберет документы, мы едем.
Артем смотрел на эту сцену почти растерянно. Маринка сидела у него на руках, тянулась к Светлане. Светлана подошла, взяла ее ладошку, серьезно пожала.
— Маринушка, я твоя тетя, будем дружить.
— Тетя, — повторила Маринка задумчиво.
Алексей подошел к Лидии Степановне.
— Лидия Степановна, нам надо собирать, через полчаса выезжаем. Вы с нами, едете тоже.
— Я? — удивилась женщина.
— Вы, одну вас здесь не оставлю. Олег Петрович, как Света сказала, через час будет здесь. Они могут устроить скандал, я не хочу риска.
— У меня скотина у соседки, у меня дом.
— Зинаида Прокофьевна человек надежный, поручим ей. Дом запрем, через неделю-другую вернетесь. Сейчас едем, времени нет.
Лидия Степановна не спорила, сердце было из другого материала. Из той материи, из которой делают доски в полу. Она просто шла, делала, что надо, собирала вещи. К восьми тридцати все были готовы к отъезду. Лидия Степановна обошла дом, посмотрела на него, заперла дверь. Зашла к Зинаиде Прокофьевне, не плача, просто.
— Зина, я уезжаю, на неделю-другую. Курицы на тебе, полива зимнего нет. Ключ от моего у тебя есть, пользуйся.
— У меня есть, поезжай, береги себя. — Зинаида перекрестила ее, благословляя в путь. — И передай той девочке, пусть знает, тут ее ждут. Деревня дрянь, конечно, но люди есть хорошие.
— Передам обязательно, спасибо тебе, Зина.
В девять утра две машины встретились на узкой дороге. Белая Светланина и серая Олега Петровича ехали навстречу. Светлана узнала серую, с зеленой полосой по борту. Такие в области ставит одна охранная фирма. Светлана остановила машину, серая тоже остановилась. Из серой вышел Олег Петрович, человек постарше. С ним вышел один из его в черной куртке. И еще один пассажир, седой человек в форме майора. Светлана вышла первая с папкой в руке, за ней Алексей.
— Здравствуйте, — сказала Светлана. — Меня зовут Светлана Аркадьевна, я адвокат. Представитель интересов Артема Поливанова, вот мои документы.
Майор посмотрел, посмотрел внимательнее, чем хотел бы. Он явно не ожидал увидеть здесь адвокатуру. Чем-то это меняло его расклад, он нервничал.
— Олег Петрович, — продолжала Светлана. — Я ваша оппонентка по будущему семейному спору. Прежде чем мы доберемся до суда, хочу сказать несколько слов. Артем с дочерью находится сейчас под моей защитой. Он в моей машине, все документы у него в порядке. Свидетельство о рождении, о смерти супруги, медкарта. Психологической экспертизы он не проходил, мы закажем. Уголовных дел у Артема нет, записей в опеке тоже. Вашу анонимку, поданную месяц назад, мы знаем. Комиссия установила, что анонимка не подтвердилась. Бумага у меня в папке, все чисто.
Олег Петрович молчал, пересчитывая варианты в голове.
— И еще, — добавила Светлана. — Лидия Степановна, к которой Артем пришел, моя мать.
— Что? — Олег Петрович впервые позволил эмоции прорваться.
— Моя мать, Лидия Степановна, я ее дочь.
— Это случайность? Возможно, я не верю в чудеса. Но факт есть, Артем — ее ученик. Тридцать лет назад она ему читала Конька-Горбунка. С тех пор она его искала и не нашла. Нашел сам, с вашей дочерью, случайно. Это добавляет нам еще одну сторону. На ребенка имеет интерес еще одна семья. Не кровная, но с биографически подтвержденной связью.
Олег Петрович долго смотрел на Светлану. Потом на Лидию Степановну, которая сидела в машине. Лидия Степановна не отводила взгляда, держала удар.
— Это правда? — наконец спросил Олег Петрович сквозь стекло.
Лидия Степановна опустила окно.
— Правда, — сказала она твердо.
— Артем знает?
— Знает, я сказала ему вчера.
— Поляков?
— Поляков, Митя, я ему писала письма. На которые не было ответа, я не настаиваю на правах. Я просто говорю вам, это правда. Я нашла его на старости лет случайно. У меня есть дочь, есть сын, свои внуки. Я не претендую заменить его маму или вашу дочь. Я просто здесь, как свидетель истории.
Олег Петрович помолчал, на лице ничего не отражалось.
— А Маринка?
— Маринка пусть растет со своим отцом. Артем — ее отец, по всем юридическим понятиям. Вы — ее дед, у вас тоже свои права. Но решать, где ей жить, может только отец. Иначе никак, закон на стороне родителя.
— А если я не соглашусь? — спросил Олег Петрович.
— Не согласитесь, пойдем в суд. Дочка моя там и встретит вас. И, я полагаю, не одну встречу там будете иметь.
Олег Петрович молчал, майор полиции рядом нервничал. Он переступил с ноги на ногу и сказал:
— Олег Петрович, у меня сейчас вызов, я обратно поеду. Если что, звоните, я в этом не участвую.
И ушел к своей машине, оставив тестя одного. Это был очень понятный сигнал отказа от поддержки. Олег Петрович остался один с сопровождающим. Постоял минуту, потом подошел к машине Светланы.
— Артем, — сказал Олег Петрович.
— Слушаю, — ответил Артем холодно.
— Я был не прав, признаю ошибку.
— Это очень громкое заявление, учитывая прошлое.
— Я знаю, я был не прав, что начал давить. Лена этого бы не одобрила, она всегда говорила. Что я не умею отпускать, я не умею. Я думал, я делаю как лучше для внучки. Я думал, ты не справишься, ошибся. — Он сделал паузу, глядя в землю. — Я виноват перед тобой, прости. Если бы я мог отыграть последние полгода, я бы их отыграл. Не могу, просто скажу: я отступаю. Ты ее отец, решай сам.
— Хорошо, — сказал Артем. — Я могу видеться с Маринкой хотя бы раз в месяц?
Артем долго смотрел на тестя, потом на Лидию Степановну.
— Можете, если без слежки и без давления.
— Без слежки и без давления, обещаю.
Олег Петрович кивнул, хотел что-то еще сказать. Не смог, развернулся, сел в машину. Они уехали, Светлана с Алексеем переглянулись. Лидия Степановна закрыла глаза, голова кружилась.
— Едем, — сказал Алексей. — Не здесь же стоять, нужно двигаться.
Они поехали в Кострому, оставляя деревню позади. В Костроме Лидия Степановна провела неделю у Светланы. Дома Светланы был большой, с окнами на Волгу. Со Светланой и Алексеем жили двое детей. Машенька, четырнадцать лет, и Сережа, одиннадцать. Машенька, когда увидела Маринку, взяла ее под крыло. Как сестры берут младших, заботясь и играя. В первый вечер Светлана позвонила в Подмосковье Александру. Долго с ним разговаривала, Лидия слушала из соседней комнаты. Александр сначала кричал, потом замолчал. Потом тихо что-то говорил, успокаиваясь. Светлана сказала ему: «Саш, приедешь, поговоришь сам. Сейчас не лезь, это ее жизнь. У нас своя, не вмешивайся пока».
В пятницу приехал Александр, младший брат. Он был высокий, в плечах широкий, в отца. Но лицом в мать, сходство было очевидным. Лидия Степановна встретила его в передней. Он постоял, посмотрел на нее, потом сказал:
— Мам, чай есть?
— Есть, заходи.
Он зашел, чай попили, поговорили кратко. Артем Александра увидел впервые тогда же. Они смотрели друг на друга через стол. Двое мужчин, которые формально братьями не были. Но в этой кухне оказались за одним столом. По чужой воле, сведенные судьбой. Александр первым протянул руку, инициируя контакт.
— Александр, — представился он.
— Артем, — ответил тот.
Понял, этого хватило для начала. В среду следующей недели Светлана собрала пакет документов. Подала иск в московский суд. Ограничение прав Олега Петровича на общение с внучкой. Без согласия отца, в одностороннем порядке. С одновременным определением порядка встреч. Олег Петрович, как ни странно, иск не оспаривал. Через юриста передал согласие на условия. Видимо, его «отступаю» было настоящим решением. По крайней мере, на этом этапе конфликта.
В четверг Лидия Степановна сказала Артему:
— Артем, я думаю, нам надо ехать назад.
— В Сухареченске? — удивился он.
— Да, не на совсем, но мне там надо быть. У меня там Зинаида, куры, школа. И у вас с Маринкой там есть угол, если хотите. Маринке там хорошо, она там не болеет. И вам, я заметила, тоже как-то спокойно. В городе вы напряжены, здесь иначе.
— Я думал об этом, да, верно. Я думал, у нас в Москве квартира, я туда вернусь. Найду работу, буду растить дочь. Но я думал и о вас тоже, Лидия Степановна.
— Не думайте обо мне, я двенадцать лет одна. Справлялась, справлюсь и дальше.
— Я знаю, но я думал о нас. Лидия Степановна, я не помню вас как мать. У меня была мама, Алла Ивановна, ее я люблю. Я не могу ее предать тем, что назову вас мама.
— И не зовите, я не прошу этого.
— Но Маринка вас уже зовет баба, и она права.
— Маринка — ребенок, но она чувствует правду.
— Я хочу, чтобы у Маринки была бабушка. Настоящая, рядом, все время. Я хочу, чтобы Маринка росла в месте, где есть река. Лес, нормальный воздух, природа. Я хочу работать в той сфере, где можно дистанционно. У меня экономическое образование, я найду удаленку. Я хочу научиться колоть дрова правильно. И я хочу, чтобы у меня было место, куда меня пустят. У меня такого места больше нет нигде.
Лидия Степановна долго молчала, обдумывая предложение.
— Я не буду торопиться с ответом, — сказала она.
— Не торопитесь, я подожду.
В пятницу они поехали в Сухареченск вчетвером: Лидия Степановна, Артем, Маринка и Светлана. На пару дней, потом Светлана вернулась. Дом стоял на месте, как и неделю назад. Только сугробы у крыльца чуть осели. Зинаида Прокофьевна выскочила из своей избы. Обняла Лидию Степановну, поцеловала Маринку в макушку. Посмотрела на Артема серьезно, оценивающе. Сказала:
— Сильно похож, Лида. Не на тебя сильно, нет, но что-то есть. В улыбке, когда улыбнется, редко.
— Это не я, — сказала Лидия Степановна. — Я ему чужая, биологически.
— Это с какой стороны посмотреть, Зина.
В первый же вечер в Сухареченске Лидия Степановна растопила обе печи. В учительской половине и в школе, создавая уют. В одну из классных комнат она прибрала. Сняла пыль с парт, поставила там детскую кровать. Кровать привезли с Костромы, Светлана достала у знакомых. Над кроватью прибила бумажный рисунок солнца с лучами. Этот рисунок Маринка нарисовала у Светланы дома. Ткнув пальцем солнце и потребовав красок. В тот же вечер Артем ходил по школе. Долго стоял у портрета космонавта, у карты мира. У старой доски, которая еще помнила мел. Потом он подошел к Лидии Степановне и сказал:
— Я бы хотел сюда вернуться, жить здесь.
— Совсем? — уточнила женщина.
— Не совсем, с перерывами, на лето точно. Маринке тут хорошо, а я буду ездить. Москва, Кострома, сюда, вахтовым методом. Можно?
— Можно, тебе можно, как никому другому.
Светлана уехала через два дня обратно в Кострому. Прощаясь с матерью, она остановилась у машины.
— Мам, — позвала она.
— Что, Свет?
— Я двадцать лет на тебя за этого Митю обижалась. Не за то, что он был, а за то, что ты молчала. Я нашла твои письма в позапрошлом году. Спросила, ты не ответила. Я думала, ты считаешь меня не способной понять твою боль. Это было больно для меня.
— Я не считала тебя такой, я считала себя виноватой. И не могла говорить, язык не поворачивался.
— Понимаю, сейчас понимаю, тогда обижалась. Прости меня, Свет, за молчание.
— Не за что прощать, просто скажу. Ты не молчи больше, что есть, то и говори. Я взрослая, Саша взрослый. Маринка маленькая, но и ей надо знать. Не молчи, пожалуйста.
— Постараюсь, — сказала Лидия Степановна.
— Не постараюсь, не молчи.
— Не буду молчать, обещаю.
Светлана уехала, оставив их. Артем с Маринкой остались на неделю. Потом Артем уехал в Москву, улаживать дела. С квартирой, с работой, с пропиской. Маринку оставил у Лидии Степановны. Это было его решение, спокойное и ясное. Он сказал: «Лидия Степановна, я доверяю». И все, других слов не нужно.
Маринка прожила у Лидии Степановны три недели. За это время она научилась говорить Лидия Степановна. Длинно, со старательным «н» в середине имени. И говорить баба, смотря по настроению. Чаще она говорила баба Лида, ласково. Зинаида Прокофьевна заходила каждый день, помогала. Сергеич, у которого было охотничье ружье, пришел один раз. Посмотреть на приемыша, он сам так выразился. Сел пить чай, разглядывая ребенка. Маринка ему серьезно показала, как дед Фикус стоит. Сергеич сказал:
— Хорошее дитё, из наших вырастет.
Артем вернулся в марте, снег начал садиться. В полдень слегка капало с крыш, весна близилась. Артем приехал на машине, на той же, на которой бежал. Только теперь с гвоздями-цепями, с зимними покрышками. С полным баком и с упорядоченными документами. У него были новости, хорошие. Главное, он нашел работу на удаленке. Финансовый аналитик в одной компании. Которая разрешает работать из любой точки мира.
Дом в Москве он не продал. Может пожить в нем, когда нужно будет. Олег Петрович передал ему, через юристов, крупную сумму. На дочь, которую Артем принял. Оформив на отдельный счет Маринки до ее совершеннолетия. От своих денег Олег Петрович так и не отказался. Но отказался от давления, оставил в покое. Артем в марте остался в Сухаречье на месяц. Помогал Лидии Степановне, учился колоть дрова. Учился топить русскую печь, отличать елки от сосен. С этим у него были сложности до конца месяца. Зинаида Прокофьевна показала ему, как доить корову. Не для дела, для интереса, чтобы знал. Сергеич взял его один раз на охоту, без ружья. Просто посмотреть, как происходит процесс. Артем посмотрел и сказал:
— Спасибо, не мое.
Сергеич хохотнул:
— И правильно. Не у всех душа лежит к охоте, это нормально.
Лидия Степановна в этот месяц делала неожиданное. Она вынула из старого чемодана пачку своих писем. Тех самых, на которые когда-то не приходило ответа. Перечитала их, они были глупые и пафосные. Многословные, какие пишут молодые учительницы. У которых сердце больше головы, эмоции правят. Она их сожгла в печи, не от стыда. А потому что они перестали быть нужны. Адресат был здесь, в кухне, пил с ней чай.
В апреле, когда лед на Унже начал трескаться. Со звуком, которым весна в Сухареченске объявляет о себе. Артем с Маринкой уехали обратно в Москву на лето. Артем сказал:
— Мне надо в Москве доделать. К июню приедем, если можно.
— Можно, — сказала Лидия Степановна. — Всегда можно, двери открыты.
В мае пришло первое за двадцать лет письмо. От старой подруги по педучилищу. Она прочитала в районной Костромской газете очерк, который Светлана попросила одну знакомую журналистку написать. Про мать, нашедшую бывшего ученика через двадцать шесть лет. О Сухареченске, о том, что не все умирает.
Подруга написала: «Лида, я плакала. Спасибо тебе, что ты есть, живая». Лидия Степановна прочитала это письмо, сложила его. В ту же жестяную коробку, где раньше лежал алтарь. Алтарь сменился, содержание обновилось. Теперь там была фотография Маринки, присланная Светланой. Открытка от Артема из Москвы и письмо подруги. Все, что в этой коробке лежало раньше, она вынула. Листок с копией старых отказных документов сожгла. Фотографию мальчика Мити вставила в рамку. И поставила на полку рядом с фотографией Аркадия Михайловича.
Сухареченск в мае ожил, зазеленел. Зинаида Прокофьевна вышла копать огород. Сергеич чинил забор, приводя в порядок хозяйство. На пустых домах открыли ставни, впустив свет. Приехали дачники из Кологрива, оживили улицу. На школьном крыльце Лидия Степановна повесила новую табличку. Написанную ее рукой, четко и красиво. Начальная школа, по будням занятия по сети. С десяти до тринадцати часов, онлайн. По субботам открыты уроки для всех желающих. С одиннадцати до тринадцати, бесплатно. В первую субботу пришло шесть человек. Из них четверо детей-дачников и две взрослые женщины. Одна из них Зинаида Прокофьевна, потому что хотела повторить географию. Лидия Степановна провела урок, тема была Конек-Горбунок.
К июню приехали Артем с Маринкой. Маринка за три месяца подросла на ладонь. Это все сразу заметили, она стала выше. Она вошла на кухню, увидела Лидию Степановну. И побежала к ней с криком:
— Баба Лида!
— Маринушка, золотая ты моя!
Маринка ткнулась теплой щекой в ее плечо. Артем поставил сумки и сказал:
— Мы дома.
Лидия Степановна не ответила сразу. Она держала на руках девочку, которая не была ей внучкой по крови. Она смотрела на молодого мужчину, который не был ей сыном.
— Теперь нас здесь трое, — подумала она. — Не считая Зинаиду, Сергеича, Светланиных детей, которые в августе приедут на каникулы. И Александра, который обещал заехать с друзьями. Считай, целая деревня, целая школа.
Оказалось, этого было достаточно для счастья.