Хотела отвернуться от непонятной груды металла в парке, но подслушала студентов и поняла: мы зря их ругаем

Вчера днем я поехала по делам на Якиманку и решила пройтись пешком до Болотной набережной. День выдался промозглым, ветер забирался под пальто. Я подняла глаза и замерла. Прямо передо мной возвышалась знаменитая «Большая глина». Вживую она оказалась еще более подавляющей.

Большая глина №4. Вживую эта монументальная конструкция действительно подавляет, особенно на фоне серого, тяжелого московского неба. Сначала она вызывает лишь глухое непонимание.

Случайная встреча с современностью

Я стояла у парапета и прятала замерзшие руки в карманы. Вокруг суетились прохожие, а эта серая, неровная громадина нависала над аккуратными историческими зданиями, словно кто-то невидимый и не очень аккуратный случайно выронил здесь бесформенный кусок материала. Слишком массивная, слишком чужеродная.

Тот самый резкий диссонанс, который так возмущает старшее поколение: бесформенная громадина, нарочито нарушающая привычный уют старой Москвы.

Где же здесь красота?

И вот тут внутри меня поднялась волна глухого, но уверенного возмущения. Ну почему мы разучились делать просто и красиво? Я смотрела на этот нагроможденный кусок металла и с грустью думала о том, что искусство всегда было для меня источником утешения. Я привыкла гулять по старым набережным, чтобы увидеть гармонию, отдохнуть душой от постоянного бытового хаоса. А здесь мне будто нарочно вывалили этот самый хаос прямо перед глазами. Мне показалось, что автор инсталляции решил посмеяться над нашими привычками, грубо отняв у города часть его классического уюта.

Неожиданные защитники

Я уже собиралась отвернуться, наглухо застегнуть воротник и поспешить к спасительному теплу метро, как вдруг услышала голоса. В паре шагов от меня, прямо у самого парапета, стояли парень и девушка. Совсем юные, лет по двадцать, в этих их забавных безразмерных куртках. Они грели руки о бумажные стаканчики с кофе и, не отрываясь, смотрели на эту серую махину. Я невольно затаила дыхание, приготовившись услышать звонкий смех или привычные шутки про то, что рабочие просто забыли убрать за собой мусор после стройки.

Но парень вдруг очень тихо и серьезно произнес: "Смотри, а ведь это про нас". Девушка кивнула, потерла замерзший нос и ответила: "Да. Как будто огромный кусок глины, который еще даже не начали обжигать. От нас ведь все вокруг требуют быть идеальными, ровными, красивыми вазами. А мы пока просто сырой материал. Лепим себя, ошибаемся, сминаем все в комок и начинаем заново".

Право на ошибку

Я замерла, делая вид, что очень увлеченно ищу что-то на дне своей сумки. Слова этой девочки вдруг отозвались во мне какой-то странной, невероятно светлой грустью. Я ведь всегда требовала от искусства безупречной законченности. Чтобы мрамор был отполирован до зеркального блеска, чтобы в каждой линии сквозила уверенность мастера. А эти ребята увидели в грубых, небрежных комках самое главное — право на ошибку. Право быть неидеальным, сомневающимся, ищущим в самом начале своего жизненного пути.

Знаете, в те годы, когда мы с вами были студентами, нам тоже отчаянно хотелось ломать рамки. Мы слушали хриплые записи на бобинах, до хрипоты спорили на тесных кухнях, зачитывались стихами, которые наши родители считали возмутительными. Мы тоже чувствовали себя податливой, горячей глиной в руках беспокойного времени. Просто наши метафоры были другими.

Зеркало для других

Может, конечно, это у меня вкус сломался, но я вдруг посмотрела на "Большую глину" глазами этих ребят. В ее неровностях, в следах огромных пальцев, которые будто сжали этот металл, действительно скрывалась какая-то честная первобытная сила.

Если перестать злиться и присмотреться к деталям, в этих огромных следах от пальцев вдруг начинает читаться какая-то честная первобытная сила и процесс бесконечной лепки себя.

Я медленно пошла вдоль реки, провожая взглядом тяжелые облака. Свирепый московский ветер уже не казался мне таким колючим. Хотя нет, погодите, вот тут я не права. На самом деле, ветер пронизывал до костей, просто внутри меня стало как-то удивительно тепло от этого нечаянно подслушанного разговора. Я поняла одну простую вещь. Эта скульптура стоит там не для того, чтобы радовать мой глаз, привыкший к музейной классике. Она стала огромным, чуть кривоватым зеркалом, в котором молодые люди видят свои собственные страхи, надежды и свою уязвимость. И то, что они умеют находить глубокий человеческий смысл в таких сложных формах, вызывает у меня искреннее восхищение.

Мои мысли

Вечером, вернувшись в свою квартиру, я долго не включала верхний свет. Заварила чай с чабрецом, села в любимое кресло под старым желтым абажуром и слушала, как по стеклу стучит мелкий дождь. Внутри было так спокойно. Душа ведь должна трудиться, откликаться, даже если поначалу что-то вызывает в ней протест.

Ничто так не помогает разложить по полочкам новые мысли, как горячий чай с чабрецом. Спокойный вечер — лучшее время, чтобы примириться с тем, чего ты не понимал днем.

Дорогие мои, а у вас было такое в жизни? Есть ли что-то современное — музыка, странные фильмы, непонятные памятники или картины, — что вы сначала совершенно не приняли, отвергли, а потом вдруг посмотрели на это с другой стороны и полюбили?