Он написал песню, которую советские космонавты негласно считали своим гимном. Валентина Толкунова стала звездой, исполнив его мелодию. Ансамбль «Земляне» обрёл бессмертие благодаря его ноте. А сам Владимир Мигуля умер в сорок девять лет — без охраны, без защиты, в тот момент, когда страна наконец-то стала «свободной».
Вот что бывает, когда честный человек живёт в эпоху, которая ценит совсем другое.
18 августа 1945 года в разрушенном Сталинграде не было ни роддомов, ни условий для нормальных родов. Лейтенанта медслужбы Людмилу привезли рожать в военный госпиталь — и медсестра в панике всплеснула руками. Потому что роженица кружила по палате вальс.
«Я не знаю, что со мной. Такое ощущение, что внутри меня ребёнок хочет, чтобы я танцевала», — улыбалась она.
Так начиналась история человека, который слышал музыку раньше, чем научился говорить.
Мама была его первым ангелом-хранителем — дважды в буквальном смысле. Когда Вове едва исполнилось пять месяцев, она почуяла что-то неладное и вызвала врача. У ребёнка обнаружили опасный гнойник в горле. Немного позже — снова спасла. Плавать не умела совсем, но прыгнула в реку вслед за сыном, которого уносило течением. Мальчика прижало к водорослям. Выжили оба.
Она так хотела, чтобы он продолжил семейную медицинскую династию.
Владимир окончил Волгоградский медицинский институт — параллельно с Волгоградским училищем искусств. Он был вежлив, он не хотел расстраивать мать. Но музыка уже давно выбрала его сама. В 1968 году он уехал в Ленинград и поступил в консерваторию, где виртуозно владел роялем и где преподаватели смотрели на его тягу к песням с плохо скрытым раздражением.
Классическая музыка — это серьёзно. Песни — это несерьёзно.
Мигуля писал их в стол. Никому не показывал. Пока однажды не решился — и отнёс мелодию ленинградскому поэту Виктору Гину. Тот прослушал и тут же написал слова. Песня получила название «Поговори со мной, мама».
Дальше случилось то, что в мире искусства происходит постоянно: её отвергли несколько раз подряд.
Ирина Понаровская отказалась — «не мой стиль». Мария Кодряну тоже не взяла. Тогда начинающий композитор постучал в дверь к ещё не очень известной Валентине Толкуновой, сел за рояль и сыграл.
Мать певицы расплакалась прямо в комнате.
«Такая песня придётся по душе каждой маме. Люди будут плакать от неё. Увидите!»
После выступления Толкуновой на «Песне-74» Мигуля проснулся знаменитым. К нему выстроилась очередь: София Ротару, Валерий Ободзинский, «Самоцветы», «Пламя». И «Земляне».
История с «Травой у дома» — отдельная глава в советской культуре.
Мигуля написал её для этого ансамбля в классическом стиле, сыграл за роялем. Музыканты предложили изменить ритм, добавить космического звучания. Композитору поначалу это категорически не понравилось. Он даже опасался, что в таком виде песню вообще запретят — слишком нестандартно для эпохи.
Но именно это нестандартное звучание и сделало «Траву у дома» неприкосновенной. Советские космонавты сделали её негласным гимном — и с тех пор она звучит на орбите и при возвращении на Землю. Не официально. Просто — по традиции, по сердцу.
К концу восьмидесятых Мигуля был лауреатом «Песни года» четырнадцать раз. Заслуженный деятель искусств РСФСР. Человек, который открыл дорогу Игорю Крутому, Ларисе Рубальской, Симону Осиашвили.
И вот тут история делает кое-что очень горькое.
Наступили девяностые. Страна обрела ту самую свободу, о которой мечтали. Город поделили на зоны влияния. Всё, что имело цену, перешло к тем, у кого была сила.
В 1994 году Мигуля открыл на Новом Арбате первый музыкальный продюсерский центр — продвигал молодых исполнителей. Именно туда пришли «представители». Не за музыкой. За недвижимостью.
Мигуля отказал. Вежливо, но твёрдо.
Они подожгли дверь в его квартиру. Он снова отказал.
Взорвали его автомобиль. Водитель погиб на месте.
Владимир очень тяжело переживал. Он чувствовал вину — хотя не был виноват ни в чём, кроме того, что отказался жить по новым правилам. После этих событий у него стремительно начал прогрессировать амиотрофический латеральный склероз — редкое и неизлечимое неврологическое заболевание, при котором разрушаются двигательные нейроны. Медики спорят о связи стресса и запуска болезни. Но те, кто был рядом, не сомневались.
В последние месяцы жизни он был прикован к постели. И всё равно продолжал сочинять.
Владимир Мигуля ушёл в феврале 1996 года, не дожив несколько месяцев до пятидесяти лет.
Его имя сейчас редко звучит — и в этом, наверное, самый точный портрет эпохи, которая его уничтожила. «Трава у дома» живёт на орбите. «Поговори со мной, мама» до сих пор заставляет плакать. А человек, который это написал, остался за кадром.
Большинство людей знает мелодию. Мало кто знает имя.
Это не случайность. Это закономерность.