— Оль, я на встречу, вернусь к семи, — Юрий застёгивал рубашку у зеркала в прихожей.
— Хорошо, — Ольга вышла из ванной с полотенцем на голове. — Только напомни матери, что сегодня четверг, у меня окрашивание до девяти. Если что-то срочное — пусть звонит.
— Да она вроде не собиралась, — муж взял ключи с тумбочки. — Вчера говорила, на дачу поедет к Галине Степановне.
Дверь закрылась. Ольга вернулась в ванную, нанесла японскую сыворотку на волосы и начала сушить феном. Эта сыворотка стоила четыре тысячи, но результат того стоил — клиенты в салоне постоянно спрашивали, чем она пользуется.
В половине второго, когда Ольга уже собиралась на работу, в замке щёлкнул ключ. Она удивлённо подняла голову — Юрий точно ушёл, а больше ключей ни у кого нет. Или есть?
— Юра? — позвала она из спальни.
— Это я, Оленька, — в коридоре раздался бодрый голос Веры Николаевны.
Ольга выглянула из комнаты. Свекровь стояла у зеркала, поправляла причёску.
— Вера Николаевна, здравствуйте. А вы откуда?
— Так Юра же мне ключи дал месяц назад, забыла? — женщина сняла туфли и прошла в кухню. — Думаю, зайду, порядок наведу, сыну помогу. Вижу, пыль на шкафу, полы надо бы протереть.
Ольга растерянно следовала за ней. Никаких ключей Юрий свекрови не давал, она точно помнила бы такое. И уж точно не давал разрешения приходить без звонка.
— Вера Николаевна, я сама всё сделаю, не беспокойтесь, — она попыталась сохранить спокойствие. — Вы же на дачу сегодня хотели поехать.
— Галина заболела, перенесли на неделю, — свекровь уже доставала из шкафа кастрюли. — Ты на работу иди, а я тут разберусь. Давно хотела посмотреть, что у вас в шкафах творится.
У Ольги в животе всё сжалось от возмущения, но она сдержалась.
— Мне через час идти. Может, чаю?
— Не надо, я сама, — Вера Николаевна уже открыла шкаф в спальне. — Ой, сколько же у тебя тряпок! А это что? Юра на тебя деньги тратит, а ты халаты страшные покупаешь, как старуха.
Это был новый велюровый халат нежно-голубого цвета, который Ольга купила себе на день рождения за пять тысяч.
— Вера Николаевна, это мой новый халат.
— Новый? — свекровь скептически осмотрела вещь. — Цвет какой-то больничный. У меня такой же был двадцать лет назад. Выкину, заодно пакет освобожу.
Ольга почувствовала, как внутри начинает закипать.
— Не надо его выкидывать!
Но Вера Николаевна уже запихивала халат в мусорный мешок, который принесла с собой.
— Я лучше знаю. Ты молодая, тебе яркие цвета носить надо, а не в этих тряпках ходить. Вот это платье тоже сомнительное, — она вытащила из шкафа летнее платье. — И джинсы эти старые. Всё в пакет.
Ольга перехватила её руку.
— Вера Николаевна, прекратите! Это мои вещи!
— Твои? — свекровь посмотрела на невестку холодным взглядом. — В квартире моего сына? Юра два года ипотеку платит, из последнего выбивается, а ты тут барыней себя возомнила!
— Какую ипотеку?
— Обычную! — Вера Николаевна повысила голос. — За эту двухкомнатную квартиру! Он мне каждый месяц жалуется, как тяжело. Я ему из пенсии по десять тысяч даю, чтобы хоть как-то помочь! А ты что? Сидишь в его квартире, волосы свои драгоценные смазываешь!
Она схватила с полки в ванной флакон с сывороткой.
— Это что за дорогущая ерунда? Четыре тысячи! — Вера Николаевна прочитала ценник. — За баночку какой-то воды! Пока мой сын в долгах, ты на себя деньги сливаешь!
Сыворотка полетела в мусорный мешок следом за халатом.
— Отдайте немедленно! — Ольга сделала шаг вперёд, но свекровь преградила ей путь.
— Не отдам! Ты дармоедка, Оленька! Живёшь на всём готовом! Юра тебе квартиру купил, а ты ещё претензии предъявляешь!
— Я работаю шесть дней в неделю! У меня своя парикмахерская!
— Парикмахерская, — свекровь презрительно фыркнула. — Два кресла и мойка. Это не бизнес, это баловство. Нормальная жена дома сидела бы, борщи варила, а не головы чужим людям намывала.
Ольга почувствовала, как руки дрожат от возмущения. Она достала телефон и набрала номер Юрия.
— Что случилось? — он ответил после третьего гудка.
— Приезжай домой. Немедленно.
— Я на встрече, не могу.
— Можешь. Твоя мать здесь. И выкидывает мои вещи.
В трубке повисла тишина.
— Юрий!
— Еду, — он сбросил звонок.
Вера Николаевна стояла посреди спальни с мусорным мешком в руках, в котором уже лежали халат, сыворотка и несколько платьев.
— Позвала сына жаловаться? — она усмехнулась. — Думаешь, он тебя защищать будет? Ему за квартиру платить надо, а ты ему работать не даёшь!
— Это моя квартира, — тихо сказала Ольга.
— Что?
— Моя. Я купила её до брака за наличные. Юрий никогда не платил никакой ипотеки.
Свекровь уставилась на неё.
— Врёшь.
— Сейчас приедет, сам скажет.
Двадцать минут они ждали в напряжённой тишине. Вера Николаевна села на диван, мусорный мешок поставила рядом. Ольга стояла у окна, стараясь успокоиться.
Наконец в замке повернулся ключ. Юрий вошёл бледный, с потным лбом.
— Мама, что ты делаешь? — он остановился на пороге спальни.
— Навожу порядок в твоей квартире, — Вера Николаевна встала. — А твоя жена говорит какую-то чепуху про то, что это её жильё.
Юрий перевёл взгляд на Ольгу, потом снова на мать.
— Юра, скажи ей, — свекровь сделала шаг вперёд. — Скажи, что ты платишь ипотеку. Что я тебе помогаю из пенсии каждый месяц.
Он стоял, опустив плечи.
— Мам...
— Говори!
— Никакой ипотеки нет.
Вера Николаевна замерла.
— Квартира Олина. Она купила её до нашей свадьбы, — Юрий сглотнул. — На деньги, которые ей подарили родители.
— Тогда на что ты тратишь деньги? — голос свекрови стал тише. — Я же тебе помогала. Полтора года. Деньги давала.
— На кредит за машину, — он не поднимал глаз. — И рассрочку за телефон.
— За машину, — повторила Вера Николаевна. — За эту подержанную развалюху?
— Да.
— И телефон.
— Да.
Лицо свекрови стало каменным. Она медленно обернулась к сыну, подняла мусорный мешок и замахнулась. Пакет со свистом рассёк воздух, но не долетел до цели — тонкий полиэтилен не выдержал, разорвался, и всё содержимое высыпалось на пол: халат, сыворотка, платья, глянцевые журналы, которые Вера Николаевна успела собрать на кухне.
Она смотрела на разбросанные вещи, потом снова на сына.
— Ты врал мне полтора года.
— Мам, я хотел...
— Ты брал деньги с моей пенсии. Я отказывала себе во всём. Не покупала лекарства. Отменила поездку к сестре.
— Прости.
Вера Николаевна достала из кармана ключи от квартиры и швырнула их на тумбочку.
— Ты хуже отца, — её голос дрожал. — Он хоть пил честно, а ты... ты просто трус.
Она развернулась и вышла из квартиры. Дверь хлопнула.
Юрий опустился на диван и закрыл лицо руками. Ольга молча подняла с пола халат и флакон с сывороткой — к счастью, он не разбился.
Вечером они сидели на кухне. Юрий не притронулся к ужину, только крутил в руках чашку с остывшим чаем.
— Как же жаль, — сказала Ольга, наливая себе воды, — что тот пакет порвался и ты не получил заслуженного.
Юрий вздрогнул, вспомнив, как мешок летел на него, как мать смотрела с таким презрением. Впереди был тяжёлый разговор — он должен был поехать к ней, объясниться, вернуть долг. Шестьдесят тысяч, которые она отдала из пенсии, веря каждому его слову.
— Я верну всё, — тихо сказал он. — До копейки.
Ольга кивнула. Она не сомневалась, что он вернёт. Вопрос был в другом — вернётся ли когда-нибудь доверие, которое он потерял сегодня. Доверие матери. И её собственное.
Ваш лайк - лучшая награда для меня. Читайте рассказ — Невестка положила конец роскошной жизни свекрови, услышав, что она сказала по телефону.