Она хотела самого обычного. Скромного дома, прилежных детей, мужа рядом, чай по вечерам. Она не просила у судьбы ничего лишнего. Судьба взяла это за оскорбление.
Когда говорят о Ленине, его мать упоминают вскользь: "происходил из семьи...", "мать воспитала шестерых...". Будто она просто фон. Будто она просто была. Но если вглядеться в её историю, становится ясно: Мария Александровна Ульянова — один из самых трагических персонажей эпохи. Женщина, которая строила дом, пока история разносила его по кирпичику.
Мария Бланк появилась на свет 22 февраля 1835 года в Петербурге. Пятый ребёнок врача, работавшего в больнице для бедных. В три года лишилась матери. Заботу о детях взяла на себя бездетная тётка — строгая, педантичная, лютеранка по вере.
Дом жил по расписанию. Подарков не давали. Сладостей не баловали. Чай и кофе отец считал вредными — и в доме их не было вовсе. Позже, уже в собственной семье, Мария Александровна заведёт традицию вечерних чаепитий. Это будет её тихий бунт — или просто тоска по тому, чего не было в детстве.
Происхождение Марии — предмет споров и по сей день. Её дед по материнской линии был немцем, бабушка — шведкой. Отец же, Александр Бланк, долгое время считался в семье потомком обрусевших французов. Правда оказалась иной: документальные исследования установили, что Бланк, скорее всего, был евреем, родившимся в Житомире — одном из главных еврейских центров Российской империи. Он принял православие, сменил имя, сделал карьеру врача. Это была обычная история для человека, желавшего жить без ограничений черты оседлости.
Так что в крови Марии Александровны текла смесь немецкой аккуратности, шведской сдержанности и, вероятно, еврейской витальности. Плюс русская среда, православное воспитание и лютеранская тётка. Коктейль на любой вкус.
Девочка росла умной и жадно читала всё, что попадалось под руку. Французский, немецкий, английский — она говорила на всех трёх свободно. Играла на фортепиано, рисовала, знала классику наизусть. При этом никакого университета — для женщин в России середины XIX века это был закрытый путь. Только домашнее образование.
Но она решила стать учительницей. Не блестящей дамой, не завидной невестой — учительницей. Это был её выбор, её план, её мечта о самостоятельности.
И вот тут появляется молодой педагог по имени Илья Ульянов.
Они познакомились у старшей сестры Марии. Илья взялся помочь ей подготовиться к аттестационному экзамену, она в ответ занималась с ним разговорным английским. Взаимное обучение переросло во взаимное притяжение. 25 августа 1863 года они обвенчались.
Мария сдала экзамен. Получила свидетельство о праве преподавать. Хранила его до конца жизни. Поработать учительницей так и не успела.
Это первый парадокс её судьбы: главный документ жизни подтверждал профессию, которой она никогда не занималась.
Следующие двадцать лет были почти счастливыми. Семья переезжала — Нижний Новгород, Симбирск. Илья Николаевич дослужился до директора народных училищ и действительного статского советника, что давало потомственное дворянство. Для Марии это было принципиально важно: она добилась, чтобы дети считались дворянами. Строила будущее по кирпичику.
В Симбирске, 10 апреля 1870 года по старому стилю, родился Владимир — четвёртый ребёнок. Шумный, рыжеватый, с необычно большой головой, которая, по семейным преданиям, беспокоила родителей в первые месяцы жизни. Потом перестала.
Семья жила скромно, но не бедно. Мария Александровна вела хозяйство с той же педантичностью, что и её отец когда-то. Детей не наказывали телесно, голос не повышали. Всё по расписанию, всё с объяснением. Прогрессивная семья по меркам эпохи.
Из восьми детей двое умерли в младенчестве. Остальные шестеро выросли образованными, дисциплинированными, — и все до одного стали революционерами. Но этого Мария Александровна ещё не знала.
Январь 1886 года. Илья Николаевич умер от инсульта в 54 года. Владимиру было 15 лет.
Мария Александровна осталась одна с детьми, пенсией, которую пришлось выбивать через инстанции, и огромным домом в Симбирске. Она справилась. Она всегда справлялась.
Но впереди ждало нечто такое, к чему не готовит ни одна педагогическая книга.
Весной 1887 года арестовали старшего сына Александра. Студент Петербургского университета, блестящий химик, золотой медалист — и участник заговора с целью убийства императора Александра III. Мать узнала об этом последней. Она поехала в Петербург. Просила об аудиенции. Умоляла о помиловании.
Александр III принял её. Выслушал. Разрешил последнее свидание с сыном. И отказал.
8 мая 1887 года Александра Ульянова повесили в Шлиссельбургской крепости вместе с четырьмя другими заговорщиками. Ему было 21 год.
Говорят, именно тогда Владимир произнёс слова, ставшие хрестоматийными: "Мы пойдём другим путём". Достоверность этой фразы историки оспаривают. Но то, что казнь брата изменила его — не оспаривает никто.
Мария Александровна не сломалась. Внешне.
Через четыре года, в 1891-м, от брюшного тифа умерла дочь Ольга — студентка петербургских Высших женских курсов, умница, любимица. Ей не было и двадцати.
Два ребёнка. За пять лет.
Она продолжала жить. Продолжала вести хозяйство. Откладывала деньги из скромной пенсии и отправляла их сыну Владимиру за границу, когда тот уйдёт в эмиграцию. Это была её форма участия в том, чего она не понимала и не разделяла.
В 1889 году она сделала последнюю попытку пристроить Владимира к нормальной жизни: купила небольшое имение в Казанской губернии. Завели корову, лошадь, засеяли поля пшеницей и гречихой. Корову украли соседские крестьяне. Урожай вышел плохим. Отношения с соседями не сложились.
В 1893 году имение продали. Ленин потом вспоминал об этом эпизоде со смехом.
Мария Александровна не смеялась. Она пробовала. Не вышло.
Потом был арест Владимира в 1895-м, ссылка в Сибирь, эмиграция. Аресты Анны, Дмитрия, Марии. Вся семья методично выбирала путь, который их мать считала разрушительным.
Она не проклинала. Не отрекалась. Помогала чем могла.
Это второй парадокс её судьбы: женщина, мечтавшая о спокойствии, стала тылом для людей, которые спокойствие уничтожали.
Была ли она верующей? Сестра Ленина Анна в воспоминаниях писала прямо: мать "не была богомольна". В отличие от набожного отца, Мария Александровна одинаково редко бывала и в православной церкви, и в лютеранской. Тётка-лютеранка, воспитавшая её, передала ей скорее внутреннюю дисциплину, чем религиозный пыл.
Практичная. Приземлённая. Без мистики.
12 июля 1916 года Мария Ульянова умерла от болезни сердца в Петрограде. Ей был 81 год. Рядом были дочери — Анна и Мария, обе революционерки. Владимир не приехал на похороны: он был в эмиграции в Швейцарии, и возвращение означало арест.
Она не узнала, чем всё закончилось. До Октябрьской революции оставался год и три месяца.
До момента, когда её сын Владимир возглавит огромную страну, — чуть больше года.
До начала той самой эпохи, ради которой она невольно жертвовала детьми, здоровьем, покоем, — она не дожила совсем немного.
И это, пожалуй, главный парадокс этой истории: Мария Александровна всю жизнь боролась за нормальность — и проиграла. Но именно её порядок, её бережливость, её стоицизм, её умение держаться без лишних слов — всё это перешло к детям. Революционеры, которых она вырастила, несли в себе её черты. Просто применяли их иначе.
Она мечтала дать им профессию. Она дала им характер.