В 1718 году указом Петра I была создана Санкт-Петербургская полиция. Сформированный по западноевропейскому образцу, с генерал-полицмейстером во главе, этот орган исполнительной власти со временем приобрел общероссийский статус. Позднее полицейская служба была организована и в Москве, ее начальник непосредственно подчинялся столичному генерал-полицмейстеру. Сегодня мы рассказываем о людях, в разное время руководивших полицией града Петра.
Девиер Антон Мануилович (1682—1745)
Сын португальского еврея, переселившегося в Голландию. Служил юнгой на голландских кораблях. В 1697 году в Амстердаме случайно встретился с Петром I и был приглашен на русскую службу. Сначала паж, затем императорский денщик, а с 1708 года — генерал-адъютант. В 1709-м у него с Анной Меншиковой, сестрой светлейшего князя Александра Даниловича, возник роман, ставший впоследствии причиной непримиримой вражды между Девиером и Меншиковым. Однако Петр, заручившись согласием самой Анны Даниловны, повелел играть свадьбу...
В мае 1718-го в связи с учреждением новой должности начальника полиции император направляет в Сенат указ: «Определили мы для лучших порядков в сем городе генерал-полицмейстера, которым назначили нашего генерал-адъютанта Девиера, и дали пункты, как ему врученное дело управлять». Помимо административных и сыскных полиция выполняла судебные, финансовые и хозяйственные функции. По сути, ей вверялись все сферы жизни города.
Первый полицейский штат, сформированный Девиером, состоял из 10 офицеров, 20 унтер-офицеров, 160 рядовых, 1 дьяка, 10 подьячих, ведавших полицейской канцелярией, архитектора и 5 подмастерьев ( последним вменялось в обязанность наблюдать за правильностью обывательских построек).
Петербург того времени являл собой «окруженное лесами болото, среди которого пролегали местами непроходимые от грязи и ночью совершенно темные улицы, с лачугами и наскоро сколоченными хижинами». Барские дома встречались лишь на Адмиралтейской стороне и около Петропавловской крепости. «Состав населения был самый разнообразный: рабочие и мастеровые, мелкие торговцы, солдаты, матросы, чухонцы, колодники, разношерстный сброд, искавший заработка и наживы. Пьянство, воровство, насилие, грабежи были обычным явлением и постоянной угрозой для обывателей». В такой ситуации каторга и кнут, обещанные Девиером всякому, кто не будет выполнять его распоряжений, казались нормальными мерами.
Каждому жителю вменялось в обязанность замостить улицу перед своим домом, прорыть дренажные каналы, вбить сваи по берегам. За неисполнение следовали кнут, каторга или штраф. За принятие на работу «беспашпортных людей», за азартные игры и пьянство, за продажу порченых продуктов, сброс мусора и нечистот в Неву обыватель получал в зависимости от тяжести преступления то же, а иногда и то и другое сразу. Своей строгостью генерал-полицмейстер внушил жителям такой страх, что они «трепетали при одном его имени». Была сформирована первая пожарная команда (1721), заведен штат мусорщиков и золотарей. По концам улиц установили шлагбаумы и караулы «для прекращения воровских приходов». Пойманных нищих стегали батогами, а затем высылали из города.
Расходы по освещению улиц были возложены на все население. Генерал-полицмейстер установил новый принцип рыночной торговли: до полудня — по твердым ценам, после полудня — по вольным. Ввел запрет на хождение по Неве во время ледохода (это правило соблюдается и поныне). В 1727 году под его наблюдением был наведен первый наплавной мост через Неву — от Исаакиевской площади на Васильевский остров. Прочность моста Петр I как-то испытал на себе, после чего Девиеру досталось императорской палкой...
В 1725 году Антон Мануилович получил звание генерал-майора. Меншиков после смерти Петра неоднократно пытался свести счеты с ненавистным зятем, однако Екатерина I взяла Девиера «под крылышко»: возвела в графское достоинство, в генерал-поручики и сенаторы. При ней же генерал-полицмейстер выполнял и дипломатические поручения. Новоиспеченный дипломат уезжает в Курляндию, а по возвращении в Петербург узнает ошеломляющие новости: Екатерина при смерти, Меншиков имеет огромное влияние на будущего императора — малолетнего Петра Алексеевича.
Примкнувший к дворцовой партии Девиер был вскоре арестован и приговорен к вечной ссылке в Сибирь. Десять лет он прожил на берегу Лены в 800 верстах от Якутска, после чего по велению Анны Иоанновны занял должность охотского губернатора. «На сем посту выказал большую энергию, отличался справедливостью и честностью». В конце 1741 года Елизавета Петровна вернула Девиера из ссылки и восстановила во всех званиях, в том числе и в должности генерал-полицмейстера.
Корф Николай Андреевич (1710—1766)
До 1741 года служил в драгунском полку в звании премьер-майора. Судьба Корфа резко изменилась с воцарением Елизаветы Петровны. Его жена доводилась двоюродной сестрой императрице, и та вскоре приблизила к себе родственницу, не забыв и ее мужа. Через год Николай Андреевич уже действительный камергер, а еще через два — сенатор. В 1758-м произведен в генерал-поручики и назначен генерал-губернатором в Кенигсберг. Монаршии милости сыпались на его голову и при Петре III. Император не забыл, что именно Корф привез ему известие о назначении наследником престола. В 1761 году он присвоил Николаю Андреевичу звание генерал-аншефа и назначил его столичным генерал-полицмейстером, пожаловал высшую российскую награду — орден Cвятого Андрея Первозванного «за хорошее обращение с пруссаками».
Когда было закончено строительство нового Зимнего дворца, окружающая территория еще долго оставалась захламленной мусором, сараями и времянками для рабочих, которые существенно ограничивали подъезд к зданию. Интересный выход из положения нашел генерал-полицмейстер. Он предложил императору разрешить горожанам забрать с площади все, что им потребуется. Дали даже объявление в газете. Уже через день территория была полностью очищена.
Глава полиции знал о готовящемся заговоре против Петра III, однако не поспешил сообщить об этом своему благодетелю. В первый же день после переворота Корф присягнул на верность Екатерине. Новая императрица повысила его в должности до главного начальника над всеми полициями в государстве.
С руководством столичной полицией Николай Андреевич, откровенно говоря, не справлялся. В городе пышным цветом расцветал криминал: на улицах грабили уже не только обывателей, но и дипломатических курьеров. Охранные команды выставлялись на ночь вокруг всех посольств. «Его достоинства были весьма и весьма умеренны... А дарования столь незнамениты, что он, хотя всю свою жизнь препроводил в России, не умел не только писать по-русски, но даже подписывать свое имя, а подписывал оное всегда по-немецки...» — так отзывался о Корфе его адъютант.
Существует и другая, более лестная характеристика Николая Андреевича, данная Долгоруковым: «Честнейший человек, безукоризненно порядочный и неподкупный...Он был большой приятель Петра III и оказал русскому дворянству такую услугу, за которую ему следовало бы поставить памятник». По совету Корфа государь освободил дворянство от телесных наказаний и обязательной службы. Но можно усомниться в «безукоризненной честности» генерал-полицмейстера, так легко предавшего своего «большого приятеля» императора Петра.
В годы правления Екатерины II были введены ограничения полномочий петербургской полиции. Теперь только суд мог вести судебный процесс и определять меру наказания, полиции вменялось лишь искать преступников. За этими учреждениями был введен прокурорский надзор. Полицию разделили на городскую (находилась в ведении генерал-полицмейстера, затем обер-полицмейстера) и земскую, или уездную (под руководством гражданского губернатора).
Волков Дмитрий Васильевич (1727—1785)
В 1742 году был определен в Московский архив Иностранной коллегии студентом. Через три года пожалован юнкером в ранге прапорщика. В 1746-м в составе российского посольства был в Вене на коронации Франца I. В 1753-м знакомится в Москве с канцлером Бестужевым-Рюминым, который берет Волкова к себе в секретари, что и определяет дальнейшую карьеру Дмитрия Васильевича. В Петербурге он получает чин подполковника и должность конференц-секретаря (иначе — управляющего канцелярией) Министерской конференции при Высочайшем дворе.
Так Волков в одночасье стал весьма значимой персоной и хранителем многих государственных секретов. Но в декабре 1754 года случается невероятное: конференц-секретарь исчезает из Петербурга. Царский двор охватывает паника, организуются поиски беглеца. Высказывается предположение, что бегство Волкова — результат не изменнических побуждений, «а токмо от сумасбродства и мотовства». Это оказалось правдой: Дмитрий Васильевич вновь объявился в столице, упал перед государыней Елизаветой на колени и покаялся в грехах, мол, проигрался в пух и прах, одолели проклятые кредиторы. Государыня, конечно, отчитала своего подданного и... оплатила все его долги. «Секретарь Волков» был прощен именным указом и оставлен в должности.
Он вновь приступил к обязанностям, и канцлер был очень доволен своим помощником. Идиллия продолжается до 1758 года, когда при дворе создается мощная антибестужевская партия. Свалить Бестужева предводителям оппозиции помогает... «великий» секретарь. Волков сообщает им о тайном плане канцлера — возвести на престол после смерти Елизаветы не законного наследника Петра Федоровича, а его супругу Екатерину Алексеевну. Бестужев-Рюмин отправлен в ссылку, а Дмитрий Васильевич получает подарки из августейших рук: «в вечное и потомственное владение некоторые харчевни в Москве», 500 крепостных душ и чин статского советника. И главное, Волков заручается полным расположением к своей персоне нового императора Петра III и, мягко говоря, прохладным отношением Екатерины, будущей императрицы.
При Петре III Волков занимал исключительное положение: тайный секретарь императора, действительный статский советник, член Особого совета при государе... По свидетельству современника, «исполнял роль первого министра, был правителем самих министров, избирал и сочинял дела по самохотению и заставлял министров оные подписывать». Одним словом, фаворит! Был составителем важнейших государственных указов. В частности, «О снятии ограничений на внешнюю торговлю», «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству», «Об уничтожении Тайной разыскных дел канцелярии» и т.д. Письмо Волкова графу Чернышеву называвшееся «О русской торговле», по сути являлось программой переустройства всей российской экономики! Автор одной статьи в журнале «Русская старина», указывая на способность тайного секретаря к предательству, вместе с тем называет его «одним из величайших умов, какие только производила когда-либо Россия». А вот что пишет о нем же английский дипломат Бекингемшир: «Волков, имеющий большие способности от рождения и с юности приучившийся к деловым занятиям, быть может, более всех осведомлен о внешнем и внутреннем положении своей империи. Но замечательная распущенность его характера будет препятствовать ему в достижении высокого места...»
Вступив на престол, Екатерина I, разумеется, не забыла предательства Волкова, однако, рассудив, что талантливые люди в хозяйстве пригодятся, ограничилась домашним арестом. Вероятно, покаянное письмо Дмитрия Васильевича затронуло душу государыни, и в 1762 году она назначает Волкова оренбургским губернатором. С 1767-го он — тайный советник и сенатор, с 1776-го — наместник смоленский и белгородский. Ровно два года, с декабря 1777-го по декабрь 1779-го, занимал должность санкт-петербургского генерал-полицмейстера, затем, до августа 1780-го, исполнял обязанности столичного гражданского губернатора и был председателем приказа общественного призрения. Его стараниями и с подачи Екатерины был открыт Инвалидный дом, городская больница на Фонтанке и Коммерческое училище. В 1782 году вышел в отставку по болезни.
Эртель Федор Федорович (1767—1825)
Родился в Пруссии. С 1785 года на русской военной службе. В 1788-м произведен в поручики. Командует десантными отрядами в годы Русско-шведской войны. Капитан с 1788 года, через год премьер-майором выходит в отставку после тяжелого ранения, живет более чем скромно. Его просьбу о помощи принимает великий князь Павел Петрович. Он вызывает Эртеля в Гатчину и поручает сформировать гренадерский батальон. С заданием Федор Федорович справился успешно и получил звание подполковника. Далее отправлен в Симбирск и Оренбургский край обучать местные гарнизоны новому фрунту и порядку.
В 1798 году произведен в полковники и получает от государя 500 крепостных душ. В том же году Эртель дослужился до генерал-майора и был назначен в Москву обер-полицмейстером. Слухи о его жестоком правлении достигли государя, и Александр I в 1801 году снимает его с должности, однако через год назначает обер-полицмейстером в Петербург. Вот как отзывается о главе столичной полиции Вигель: «Эртель был человек живой, веселый, деятельный... В нем была врожденная страсть настигать и хватать разбойников и плутов, столь же сильная, как в кошке ловить крыс и мышей. Никакой вор, никакое воровство не могли от него укрыться; везде можно было держать двери наотперти... на пожарах пламень как будто гаснул от его приближения».
С 1808 года находится в свите Его Императорского Величества. В том же году был снят с должности обер-полицмейстера. Причина отставки не ясна, так как серьезных упущений или злоупотреблений по службе за ним не водилось.
Кокошкин Сергей Александрович (1795—1861)
При Бородино получил чин прапорщика, за сражение при Кульме награжден орденом Святой Анны 4-й степени и прусским Кульмским крестом. В 1816 году произведен в поручики, занимал должность полкового адъютанта в Преображенском полку. С 1821 по 1829 год — капитан, помощник начштаба военных поселений, полковник.
В 1830 году назначен санкт-петербургским обер-полицмейстером (до 1847 г.) с присвоением звания генерал-майора Его Императорского Величества. Современники наперебой обвиняли Кокошкина в почти неприкрытом мздоимстве, мстительности и жестокости в обращении с подчиненными. Основания у них на то были. Во время эпидемии холеры в столице в 1831 году министр внутренних дел Закревский докладывал Николаю I о том, что полицейские органы способствуют распространению болезни, отправляя в холерные бараки исключительно тех, кто не может откупиться. Государь не поверил. Следующий министр внутренних дел Перовский сообщил императору о вопиющем факте — обер-полицмейстер Кокошкин «сильно берет взятки». Ответ Николая надобно высекать на камне: «Да знаю я, но сплю спокойно, пока он обер-полицмейстером в Петербурге...»
Произведен в генерал-лейтенанты в 1843 году. В 1847-м погрязшего в лихоимстве фаворита государь переводит на Украину, где почти десять лет тот занимает пост черниговского, полтавского и харьковского генерал-губернатора. Практически все это время в Петербург шли многочисленные жалобы. Кокошкину инкриминировались произвол и злоупотребления по службе: хамское обращение со всеми, кто ниже рангом, преследование неугодных чиновников, жестокость в отношении крестьян и беднейших обывателей и, конечно, взяточничество в крупных размерах. Столица молча наблюдала за произволом...
В 1856 году возвращается в Петербург и служит в Департаменте герольдии. В том же году стал сенатором и получил звание генерала от инфантерии. Интересуясь строительством, Кокошкин как-то поднялся на леса возводившегося здания и оступился...
Анненков Иван Васильевич (1814—1887)
С 1862 года занимает должность обер-полицмейстера Петербурга. В 1864-м столичная полиция успешно расследовала дело по изготовлению фальшивых банкнот и мелкой монеты.
4 апреля 1866 года Дмитрий Каракозов выстрелил из пистолета в Александра II. Государь отделался испугом. Практически сразу были смещены со своих должностей все влиятельные персоны в городской администрации. Не избежал этой участи и глава полиции Анненков. Через год тем не менее он был назначен санкт-петербургским комендантом. В 1878 году получил звание генерала от кавалерии.
Написал капитальный труд «История лейб-гвардии Конного полка. 1731—1848». Вместе со своим братом, Петром Анненковым, издал первое научное и по тому времени наиболее полное собрание сочинений Пушкина.
В 1871 году Санкт-Петербург был выведен из состава губернии. Вся власть в столице, в том числе и полицейская, была передана градоначальнику. С 1873 года должность градоначальника Петербурга занимал Федор Трепов. Начался качественно новый виток в развитии столичной полиции...