В нашем подъезде три месяца лежал бесхозный чемодан. Дети играли с ним в прятки, пока один из жильцов не решился заглянуть внутрь. Часть 1
Наш подъезд — обычная девятиэтажка с вечно перегоревшей лампочкой на втором этаже и лифтом, который гудит так, будто ему больно. Но была в нём одна странность: на лестничной площадке между четвёртым и пятым этажом, у батареи, стоял чемодан. Старый, кожаный, с потёртыми углами и металлическими замками, которые давно проржавели. Он появился три месяца назад, и никто не знал, чей он.
Сначала жильцы думали — кто-то забыл при переезде. Повесили объявление на подъездной двери: «Хозяина чемодана просьба забрать». Но никто не откликнулся. Потом баба Зина с третьего этажа предложила выкинуть его на помойку, но председатель ТСЖ сказал: «Не положено. Вдруг там что-то ценное, а потом хозяин объявится — отвечать нам». Так чемодан и остался.
Дети облюбовали его для игр. Прятались за ним, когда играли в прятки, ставили на него машинки, а однажды устроили из него «трон» для своих дурацких посвящений в рыцари. Моя дочка Катя, ей семь, тоже туда бегала, и я не запрещала — подъезд тихий, соседи знакомые, а чемодан казался безобидным предметом мебели. Правда, однажды она пришла и сказала: «Папа, а чемодан иногда пахнет, как старые духи». Я не придал значения — мало ли что.
Меня самого чемодан раздражал. Во-первых, он мешал проходить, когда выносишь мусор. Во-вторых, в дождливые дни от него тянуло сыростью и чем-то сладковатым, будто внутри лежало гнилое яблоко. Соседи ворчали, но никто не двигал его с места. Как будто все сговорились не замечать эту вещь, которая мозолила глаза каждый день.
А потом случилась ночь, которая всё изменила.
Мне не спалось — духота, комар звенит над ухом, мысли в голове крутятся. Около двух ночи я вышел на лестничную клетку проветриться. И вдруг услышал звук сверху: тихий скрип, словно кто-то осторожно открыл тот самый чемодан. Я замер. Потом осторожно поднялся на пол-этажа и выглянул. На площадке никого не было. Чемодан стоял на месте, но один из замков был расстёгнут. Я точно помнил — ещё вчера оба были закрыты.
Стало не по себе. Я спустился, но уснуть уже не мог. В голову лезли мысли: кто среди ночи лазил в чемодан? И почему за три месяца никто так и не поинтересовался, что внутри? Может, там и правда что-то такое, о чём лучше не знать?
Утром я решился. В конце концов, я живу в этом доме и имею право знать, что за предмет гниёт на нашей площадке. Дождался, пока все соседи разойдутся на работу, а дети уйдут в школу, и поднялся на пятый этаж.
Чемодан стоял всё так же — молчаливый, угрюмый, пахнущий пылью и старостью. Я присел на корточки. Сердце колотилось как дурацкое — с чего бы? Просто чемодан. Я отстегнул первый замок, потом второй. Они поддались с мерзким скрежетом. Крышка была тяжёлой, я поднял её медленно, и в нос сразу ударил запах: не духов, не гнили, а запах времени — смесь бумаги, ткани и чего-то горького, как полынь.
Внутри лежало… то, от чего у меня перехватило дыхание.
Куча детских вещей: крошечные носочки, выцветшая распашонка, старая погремушка-мишка. Но не это было страшным. Сверху лежала фотография — чёрно-белая, с загнутым уголком. На ней была девочка лет трёх с бантом, очень серьёзная, и она смотрела прямо в кадр. Я сразу узнал это лицо. Я видел его в новостях полгода назад, когда весь город расклеивал ориентировки о пропаже ребёнка.
Руки у меня дрогнули. Я аккуратно отодвинул вещи и увидел дно чемодана. Оно было выстелено газетными вырезками, а под ними — сложенный вчетверо лист тетради. Я развернул его. Там было написано всего несколько слов корявым почерком: «Не ищите её. Она теперь в лучшем месте. И вы будете там же, если полезете дальше».
Сзади хлопнула дверь.
Я обернулся — на площадке стоял мой сосед с пятого этажа, Игорь Петрович, которого все считали тихим и безобидным пенсионером. В руке у него был канцелярский нож, и он смотрел на меня не мигая.
— Я бы на твоём месте не трогал это, — произнёс он спокойно. — Но раз уж ты сунул нос, придётся нам поговорить.
---
Продолжение следует…