Всё равно скоро за мной приедут
Тут я успокоился. «Пусть, – думаю, – этот мент пишет, что ему вздумается. Что я буду нервы мотать? Всё равно скоро за мной приедут, и все его бумажки в урну пойдут»
– Добро, – говорю, – начальник, пиши, что хочешь. Протокол дело нужное.
Взял он ручку, обмакнул в чернильницу, спрашивает:
– Как зовут? Фамилия, имя, отчество…
– Зовут меня Птеродактиль…
– Еврей, что ли?
– Нет, это погоняло… Псевдоним то есть, нам положено так…
– Положенец, значит? Фамилия как?
– Ты чё, хочешь, чтобы я тебе порожняк гнал? Или правду говорил? Нету у меня фамилии! Лишён, в связи со служебной необходимостью.
– Ладно, – говорит, – запишу пока так. В район передам, там по-другому закукарекаешь, Птеродактиль!
Я как в воду глядел
В общем, я как в воду глядел. Слышу, шум за окном. Обернулся, глянул в окно, «Волга» подъехала и два «Газика» – военный и милицейский. Смотрю, из «Волги» Главный выходит, в шляпе, в светлом плаще. Чуть не бегом нарезает к нам в контору. «Ну, слава богу!» – выдохнул я. Страсть, как не люблю с ментами базарить, просто аллергия какая-то в животе начинается.
Вбегает Палыч в кабинет, за ним два полковника! Он мне руку трясёт, от радости приплясывает:
– Петя, молодец! Как самочувствие?
– Нормально, – говорю, – вот только правый бок побаливает…
И на участкового смотрю. Тот побледнел, челюсть отвесил, стоит к стенке прижался. Пошли все на выход, а я Палычу говорю:
– На минутку, я попрощаться…
Вернулся, волыну со стола забрал, менту говорю:
– Ну, покедова, начальник…
А он молчит, как рыба об лёд. Я ему с правой как врежу по почкам:
– Я же тебе говорил, вошь цветная, что за мной приедут! Запомнишь, падла, Птеродактиля!
И покатили мы с Палычем прямо в аэропорт. Оттуда спецбортом в Москву.
Встречаешься с ребятами, которые также полетят
Премию мне Сергей Палыч выписал, как и обещал. Потом объявил:
– Завтра, Петя, встречаешься с ребятами, которые также полетят на низкую околоземную орбиту. Будут двое лётчиков – Кедр и Орёл.
– А об чём толковище? Чё я им говорить должен?
– Расскажешь, как себя чувствовал на всех этапах полёта, что видел, что ощущал. На их вопросы ответишь, как можно подробнее.
Ну и точно, встретились мы на следующий в кабинете у Главного. Пришли два крепких парня постарше меня – Юра и Гера. Рассказал я всё, что спрашивали. Они меня вопросами замучили. Спрашивают, не отклонялся ли корабль от курса, как аппаратура себя вела. А я, хрен его знает, как она себя вела. Нормально, говорю, вела. Молчала аппаратура. А Палыч вот по рации часто говорил.
– Главное, – им толкую, – пацаны, возьмите с собой паспорт или удостоверение какое-нибудь, чего у вас там есть. А то у меня ксивы не оказалось, так получил от участкового по печени. Шпалер – он от бродячих собак хорош, а менту документ нужен. Да и на скафандр надо погоны прилепить или на шлеме написать – СССР. Ну, чтобы вас за американских шпионов не приняли. А то, мало ли… Хорошо, что меня колхозники не слишком буйные встретили. Привязали в кузове полуторки верёвкой, да сдали участковому. А могли ведь и лопатой по чердаку угостить.
Воля дороже
Главный мне предлагал остаться работать в их космическом центре. Тем более, я уже был у них оформлен. Но я отказался. Воля дороже.
– Ну, что ж, Петя, – сказал он мне на прощание. – Спасибо тебе за то, что ты совершил для страны. Если будут проблемы, звони.
Дал мне номер прямого телефона. Телефончик мне пригодился, я потом несколько раз у Палыча бабки одалживал.
В общем, жил я нормально до 85-го года, пока Горбатый свой указ не издал, чтобы вместо вина и водки была гласность и ускорение.
Предыдущая часть:
Продолжение: