К лету 240 года до н. э. некогда великий город, еще недавно диктовавший цены на олово и медь половине Ойкумены, задыхался от голода и страха. С севера к стенам африканского Карфагена подступала разношерстная, но спаянная ненавистью толпа — десятки тысяч наемников, которым забыли заплатить. Огромный город был блокирован с суши, его жители резали последних священных быков, чтобы прокормиться, а над портом стоял запах разлагающейся рыбы, которую никто не решался ловить. Эти события известны как Ливийская война — настоящая мясорубка, в которой решалось, исчезнет ли пунийская держава с лица земли. Драма в том, что Великий Ганнибал тогда еще не родился, а без него, как выяснилось, Карфаген тоже умел сражаться, терпеть чудовищные поражения и вырывать победу из пасти катастрофы. Задолго до того, как римские сенаторы начали заканчивать свои речи знаменитым «Карфаген должен быть разрушен», пунийцы уже три сотни лет выясняли, кто в Западном Средиземноморье хозяин. Их противниками были не разрозне
Публикация доступна с подпиской
Зажиточный читатель