Граф де Рошшуар (1788–1858) прибыл в Россию в 1804 году и в 1806 году стал адъютантом нового генерал-губернатора Новороссии герцога де Ришельё. Он служил в русской армии в Черкесии, а затем вернулся в Санкт-Петербург. В 1812–1814 годах он был адъютантом Александра I и покинул Россию в апреле 1813 года, когда союзные войска продвигались к Парижу. 16 октября 1815 года Рошешуар был назначен военным губернатором Парижа, занимал этот пост до 1821 года.
Перевод с английского выполнен посредством ИИ.
Когда инспекция закончилась, мы отправились в Таганрог, на Азовском море, в устье Дона. Этот город находился в Екатеринославской губернии, но имел собственного губернатора; в то время эту должность занимал барон Кампенгаузен. Он показал нам всё достопримечательное в порту и городе, особенно огромные склады или зернохранилища. Пётр Великий основал Таганрог в 1706 году; он укрепил его и построил два порта — один для военных целей, другой для торговли. Военный порт пришёл в упадок, но торговый порт процветал. После Одессы Таганрог был главным русским портом на Чёрном море по вывозу зерна.
Покинув Таганрог, мы поехали в Нахичевань, город на правом берегу Дона, построенный в 1780 году императрицей Екатериной II. Она предназначала его для всех армян, рассеянных по Крыму. Они встретили нас с огромной радостью; это был первый раз с момента основания города, когда его посетил генерал-губернатор. Их нравы, обычаи и одежда всё ещё сохраняли азиатский характер, слегка изменённый общением с европейцами. Город красиво расположен и окружён восхитительными садами. Мы бы с удовольствием провели там несколько дней, но городничий предупредил нас, что девять десятых населения, богатых и бедных, молодых и старых, уже несколько лет страдают от наследственной кожной болезни. Эта неприятная «немощь», как они её называли, которая постоянно заражала город, была вызвана их крайней нечистоплотностью, ибо, вопреки восточным обычаям, они никогда не принимают ванн. Боязнь заразиться ускорила наш отъезд.
После быстрой езды мы достигли Азова, построенного на месте древней Таны, или Танаиса, знаменитой греческой колонии, чьи развалины свидетельствуют о её былом великолепии. Этот город получил название Тана в 1203 году, когда им завладели венецианцы. В руках этих умных и бесстрашных купцов — наполовину торговцев, наполовину воинов — его торговля быстро стала источником огромного богатства. Каждый год множество кораблей отправлялось из Венеции в Тану, которая таким образом стала центром сбыта европейских товаров и индийских изделий, доставляемых в Тану караванами. Всё её богатство исчезло после завоевания татарами; а с приходом варварских орд город был полностью разрушен. На месте Таны была построена крепость Азов, ныне жалкая, беспорядочно разбросанная деревня, без настоящего и будущего.
После инспекции мы отправились в Екатеринодар, главный город запорожских казаков, или черноморских казаков. Герцог де Ришелье должен был подвергнуть его очень детальному осмотру.
Запорожские казаки получили свою нынешнюю организацию от императрицы Екатерины II в 1770 году. После уничтожения запорожцев, татарской орды, она сформировала казачий корпус и отдала им страну, которую они с тех пор и населяют. Их столица получила название Екатеринодар, то есть Дар Екатерины, чтобы увековечить среди них память об этой великой государыне. Она поручила им оборону границы от черкесов. Она уступила этим новым воинам-земледельцам обширную территорию, бывшую до тех пор огромной пустыней, а ныне являющуюся одной из самых плодородных губерний.
Поскольку о предстоящем визите генерал-губернатора объявили за несколько дней, казаки успели приготовить сменных лошадей, необходимых, чтобы доставить нас в их штаб-квартиру; нашу карету везли шесть лошадей, и пятьдесят казаков сопровождали нас от одного места до другого.
Азов находился в сорока лье от Екатеринодара, и без сопровождения нас могли бы похитить черкесы; местность, по которой мы ехали, была пустынной, а дороги почти непроходимы для экипажа. На каждом ручье нас останавливало отсутствие мостов, и казаки буквально переносили нашу карету на другой берег. Не имея возможности путешествовать ночью, мы расположились бивуаком у маленького казачьего поста, посреди опасного болота, образовавшегося из-за разлива Кубани. Мы бы сильно страдали от голода, если бы не позаботились захватить с собой провизию, которой наш конвой поделился с нами.
Два года спустя, когда г-н де Ришелье совершал ту же инспекционную поездку, его едва не похитили черкесы, получившие сведения о его приближении. Сто из них засели в засаду в болоте, заросшем тростником высотой в семь футов; они хватило выдержки оставаться скрытыми в течение тридцати восьми часов, не двигаясь, по пояс в воде. Место было выбрано удачно; войскам приходилось идти по двое по узкой дамбе через болото. Целью черкесов было отрезать конвой и захватить генерал-губернатора. Герцог де Ришелье был спасён чистейшей случайностью. Один казак из авангарда, внезапно схваченный сильной болью, бросился в сторону как раз в том месте, где среди тростника прятались черкесы. Решив, что их обнаружили, они зашевелились, а казак от неожиданности забыл о своей боли и наугад выстрелил из пистолета. При звуке выстрела весь конвой подскакал галопом и начал стрельбу по тростнику. Черкесы, хоть и промокшие, отвечали на огонь, выходя из засады; но бой был неравным. Тем более, что свежий конвой и смена лошадей ждали генерал-губернатора всего в двух верстах. При звуках перестрелки для этих смелых всадников было делом мгновения прискакать галопом к месту боя. Поощряемые присутствием генерал-губернатора, казаки сражались великолепно и быстро одолели этих искателей приключений, которые оставили на поле тридцать человек; остальные были взяты в плен, за исключением пяти или шести, бежавших через болото. Со стороны русских один офицер и двенадцать человек раненых показали, что бой был жарким. Пленные признались в своём намерении захватить губернатора; они хотели взять его живым и рассчитывали потребовать большой выкуп. Я рассказываю эту историю здесь, так как в том случае меня не было с г-ном де Ришелье, поскольку я был задержан в Одессе важными делами.
Вернёмся к нашему путешествию 1808 года. Несмотря на все задержки, вызванные плохими дорогами, мы добрались до Екатеринодара к вечеру, потратив двадцать часов, чтобы проехать сорок лье, не считая ночи, когда мы бивуакировали. Атаман (так назывался казачий вождь) принял нас с высшими воинскими почестями и величайшей заботой о нашем размещении и пропитании, которое безгранично затягивалось и стало очень утомительным. Мы сидели за столом по три часа дважды в день; чтобы не обидеть атамана, нужно было много есть и пить. Банкет становился ещё длиннее, потому что наш хозяин — несомненно, желая нам угодить — приказал подавать каждое блюдо трижды: таким образом, суп трижды, жаркое трижды, закуски трижды, салат трижды и т.д. «В честь Пресвятой Троицы, которую я призываю», — говорил он, и его слова сопровождались тремя пушечными выстрелами и троекратным «ура» от присутствующих казаков и тех, кто стоял в карауле перед домом. Перед сном нужно было выпить три чашки чая и три стакана рома. Вот так диета! Хозяин дома подавал нам пример. Тот, кто не присутствовал на этом банкете, не может себе представить, сколько он способен был есть и пить; однако он был колоссом шестидесяти лет, но выглядел не старше сорока. В молодости он боролся с быком и победил. Черкесы его боялись; не раз они чувствовали силу его руки. Он был отцом многочисленного семейства, но не слишком верно оценивал его состав. Г-н де Ришелье спросил его: «Атаман, сколько у вас детей?» Он обернулся к казаку, который его обслуживал: «Трофим, сколько у меня детей?» — «Одиннадцать, генерал», — был ответ. «Все мальчики?» — сказал герцог де Ришелье, скрывая душивший его смех. «Трофим, а сколько у меня дочерей?» — продолжал атаман тем же тоном. «Четыре, генерал», — сказал казак с величайшей серьёзностью. Без сомнения, количество съеденного и выпитого атаманом отчасти объясняло провалы в памяти относительно собственной семьи; тем не менее, вся эта комедия, и особенно невозмутимость Трофима, забавляли нас долгое время.
Атамана звали Бурсак; это имя было дано ему в Киевском воспитательном доме, где он воспитывался на казённый счёт.
Инспекция началась на следующий день после нашего прибытия. Атаман выстроил двадцать полков по шестьсот человек в каждом, не считая тех, которые были расквартированы в редутах вдоль Кубани на границе, плюс четыре батареи по восемь орудий. Каждый казак должен был иметь трёх лошадей, так что под ружьём насчитывалось 11 000 человек и почти 40 000 лошадей, включая артиллерийских, обозных и офицерских. Эта военная республика также включала стариков, священников, женщин и детей, всех под прямым началом атамана.
Г-н де Ришелье посвятил целых пять дней осмотру этих замечательных войск, бесспорно лучших в Европе как разведчики и дозорные. У меня будет случай привести многочисленные доказательства. Их лошади так же хорошо выучены, как собаки. По знаку хозяина они ложатся или встают, понимая всё, что он от них хочет.
Источник: Rochechouart, Louis Victor Léon, Memoirs of the Count de Rochechouart, 1788-1822 in France, southern Russia, in the Napoleonic Wars, and as commandant of Paris. Authorised translation [from the French] by Francis Jackson. London: John Murray, 1920.
Убедительная просьба ссылаться на автора данного материала при заимствовании и цитировании.
Подписывайтесь на мой канал в Дзене, в Телеграмме и ВКонтакте