В свои тридцать пять Елена выглядела старше — ей вполне можно было дать все сорок. Увидь её сейчас мать, та непременно бы сказала: «В гроб и то кладут краше, а ты живая — а выглядишь хуже покойницы». Но Наталья Сергеевна осталась далеко, в прибалтийском городе, а Елена пять лет назад укатила за мужем на Урал.
Работала она медсестрой в терапевтическом отделении обычной городской больницы. Её мама, в прошлом школьная учительница истории, оказалась женщиной с недюжинной деловой хваткой. В лихие девяностые, когда всё шаталось и рушилось, Наталья Сергеевна сумела построить собственный бизнес. Рассудила здраво: хлеб и зрелища нужны людям всегда. Начать решила с хлеба. Семья жила в пригороде, в частном доме, который ещё прадед Лены построил, и вот во дворе — переделали летнюю кухню под мини-пекарню — Наталья Сергеевна и принялась выпекать первые караваи.
Сначала продавали прямо с места, потом она стала заключать договоры с соседними магазинами. Дела пошли так хорошо, что женщина решила расширяться: открыла собственный магазин, затем второй, третий. Так постепенно выросла целая торговая сеть, которую в городе хорошо знали и где охотно раскупали свежую выпечку и мягкие караваи с хрустящей корочкой.
Чем крупнее становился бизнес, тем сложнее Наталье Сергеевне было управляться одной. Требовался помощник, на которого можно положиться как на саму себя. В конце концов она уговорила мужа уйти с завода, пообещав: если ему так нужна финансовая независимость, она оформит его управляющим и будет платить зарплату в три раза выше прежней. С завода он уволился, правда, от зарплаты со смехом отказался, но жена переоформила документы, и они стали совладельцами. Бизнес получил статус семейного. К тому же старший сын после школы поступил в профильный вуз и собирался вернуться работать в родительскую компанию.
Были у Натальи Сергеевны планы и на дочь. Девчонка с детства любила готовить, особенно хорошо у неё получались десерты. Мать мечтала, что после школы Лена выучится на кондитера-кулинара и вместе с братом вольётся в семейное дело. Тогда можно будет подумать и о собственном кафе-кондитерской, где заправлять станет Елена. Однако дочь поступила по-своему.
После девятого класса она подала документы в медицинский колледж, чем повергла всегда уравновешенную мать в панику.
— Ну ладно бы медицинская академия, я бы ещё поняла, но колледж! — бушевала Наталья Сергеевна, то и дело прикладываясь к стакану с валерьянкой. — Ты что, дочь бедных родителей, которые не могут дать ребёнку достойное образование? Не хочешь быть кондитером? Ладно, бог с тобой, иди в свой мед, но только после того, как получишь аттестат о среднем образовании!
Она потребовала, чтобы дочь немедленно забрала документы и вернулась в школу.
— Не позорь нашу семью. А что люди скажут? — Этот аргумент Наталья Сергеевна считала самым весомым, но Елене было всё равно на чужие разговоры.
Документы она не забрала, колледж окончила с отличием, получила специальность операционной медсестры и устроилась в частную клинику. Правда, без маминых связей тут не обошлось. Наталья Сергеевна, убедившись, что упрямство дочери ей не сломить, решила: пусть хоть работает в нормальных условиях и получает приличную зарплату.
Сама работа Лене не очень нравилась. В обычной жизни она была тихой, мягкой, спокойной девушкой, но в операционной словно преображалась. Там просыпалась внутренняя собранность, мгновенная реакция на нестандартные ситуации и умение при необходимости подменить ассистирующего хирурга. Её ценили за эти качества, а ещё за глубокие знания, которыми не каждая операционная сестра могла похвастаться. Хирурги на самые сложные операции старались заполучить в бригаду именно её.
С Сергеем Елена познакомилась прямо на рабочем месте. Она вышла из операционного блока после тяжёлой многочасовой операции — парень попал в серьёзное ДТП, и бригада неимоверными усилиями вытаскивала его с того света. Девушка приостановилась у двери, давая хирургу возможность успокоить родственников, как вдруг услышала негромкий голос:
— А ещё говорят, хирурги — не боги. Лёшку ведь почти без пульса к вам привезли.
Елена оглянулась. За спиной стоял светлый русый парень с серыми глазами, примерно одного с ней роста. При её росте в сто семьдесят семь сантиметров он казался не то чтобы невзрачным, но совершенно обычным, ничем не выделяющимся из толпы. Но она страшно устала — многочасовое напряжение давало о себе знать. Хотелось только одного: добраться до сестринской, рухнуть на диван и проспать хотя бы полчаса. Поэтому на комплимент она никак не отреагировала, а только спокойно ответила:
— Богами нас пока никто не называл.
И устало пошла по коридору.
Каково же было её удивление, когда, сдав смену и выйдя из клиники, она снова увидела его. «Чего зря стоит? — подумала Елена. — Им же сказали — раньше завтрашнего дня прогнозы делать бесполезно, пациента всё равно никого не пустят». Заметив её, парень сделал несколько шагов навстречу.
— А я думал, вы в клинике ночевать останетесь. Устали? Давайте подвезу. Я на машине.
Елена никогда не садилась в автомобиль к незнакомцам, но сегодня была настолько вымотана, что неожиданно для себя согласилась.
— Ну давайте. — И назвала адрес.
По дороге разговорились, познакомились поближе. Сергей жил на Урале, работал менеджером в торговой компании, а в их город приехал в гости к родственникам. Тот парень, которого сегодня оперировали, оказался его другом детства — после школы тот обосновался на Балтийском побережье. На прощание они обменялись телефонами. Сергей позвонил уже на следующий день. Потом они несколько раз встречались, гуляли по городу, а затем он уехал домой. Их общение свелось к телефонным разговорам и переписке. Он несколько раз приезжал к ней на праздники, а через год приехал снова — уже не в отпуск, а за ней.
— Выходи за меня замуж, — попросил он при первой же встрече.
Елена ответила не сразу.
— Серёж, это так неожиданно... — произнесла она мягко, стараясь не обидеть. — Дай мне немного подумать.
Фраза, конечно, была избитой, но Лене действительно требовалось взвесить все «за» и «против». С одной стороны, она знала его только по телефонным разговорам. Короткие встречи не давали понять, насколько серьёзным и надёжным он был. Но в то же время он ей нравился — глубоких чувств, о которых пишут в книгах или снимают кино, она не ощущала, но влюблена была. А с другой стороны, ей недавно исполнилось тридцать. Все подруги давно замужем, у кого-то уже дети, а она чувствовала, как постепенно отдаляется от них. При встречах разговоры крутились вокруг семьи: девочки с упоением рассказывали о мужниных успехах, детских проделках, совместных отпусках и праздниках. Елена в такие моменты чувствовала себя лишней и всё чаще отказывалась от посиделок в их любимом кафе.
— Ой, Лен, смотри, быть тебе замужем за работой, — предостерегала её мать. — Четвёртый десяток разменяла, а на горизонте ни одного жениха.
Подумав, Елена приняла предложение. Мать отнеслась к этой новости двойственно: понимала, что дочери пора обзавестись семьёй, но конкретно этот зять ей не нравился. Наталья Сергеевна отлично разбиралась в людях и чувствовала: с таким мужчиной дочери будет непросто. Однако, будучи женщиной мудрой, в отношения молодых встревать не стала.
С тех пор прошло пять лет. Семейная жизнь сложилась совсем не так, как представляла себе Лена. Первое разочарование постигло её, когда встал вопрос о трудоустройстве: вакансии операционной медсестры не оказалось ни в одной местной клинике, и пришлось идти в терапевтическое отделение городской больницы — занятие, которое не доставляло ей никакого удовольствия.
Елена мечтала о ребёнке, больше всего на свете хотела стать мамой. Но и тут всё оказалось непросто.
— Серёж, давай запишемся на приём, обследуемся. Ну должна же быть какая-то причина, почему у нас до сих пор нет детей, — предложила она мужу спустя год совместной жизни.
Сергей отмахнулся:
— Да всего-то год прошёл. Чего зря трагедию разводить? Некоторые вон по десять лет ждут первенца и ничего не бегают по врачам.
Когда она попыталась заговорить на эту тему снова, муж грубо оборвал её:
— Тебе нужно — ты иди. Со мной всё в порядке.
Елена тогда проплакала всю ночь. Наутро встала с опухшими глазами, а Сергей сделал вид, что ничего не заметил: молча позавтракал и ушёл на работу.
Потом в их дом пришла беда. Инсульт свалил свёкра, и дальнейшая семейная жизнь Елены превратилась в настоящий ад. Иван Петрович от природы был грузным мужчиной со сложным характером, вёл активный образ жизни, а болезнь сделала его невыносимым. Елена понимала: приступы агрессии, нервозность, нетерпимость — всё это последствия инсульта, повредившего нервные клетки. Знала она и то, что эти приступы неконтролируемы, что Иван Петрович, когда успокаивается, сам страдает от своего поведения, но справиться с ними не может.
Сергей же, к её ужасу, категорически отказался ухаживать за отцом.
— У меня работа, мне некогда, — говорил он Лене накануне выписки. — Да и не хочу я с ним возиться. Слушай, давай определим его в хоспис или куда там, в дом инвалидов. Там нормальный уход обеспечат.
— Серёж, ты что такое говоришь? — она отказывалась верить услышанному. — Это же твой папа, он вырастил тебя. Ты же сам говорил, что после смерти мамы он больше не женился, один тебя воспитывал. И теперь, когда пришла твоя очередь заботиться, ты предлагаешь хоспис?
— Знаешь, тогда он действительно был отцом, нормальным человеком, а сейчас просто овощ, — огрызнулся Сергей. — Я всё сказал, на меня не рассчитывай.
Тем не менее Елена привезла свёкра домой. Она ухаживала за ним, кормила с ложечки, переворачивала, чтобы не появились пролежни, а потом занялась реабилитацией: делала массаж, выполняла вместе с ним упражнения, которые постепенно возвращали речь и восстанавливали двигательные функции. Ей приходилось буквально рваться на части между домом и работой, а ещё нанимать сиделку, которая подменяла её, когда Елена уходила на смену. Сергей же своё обещание сдержал: ни разу, видя, как тяжело жене переворачивать грузного отца, не предложил помочь. Наоборот, он уходил из дома, пока Иван Петрович ещё спал. И задерживаться стал всё чаще, объясняя это большим наплывом клиентов. Домой возвращался, когда отец уже спал.
Примерно через полгода, когда почти все сбережения ушли на лекарства и сиделку, Елена заметила, что семейный бюджет заметно сократился. Зарплата мужа уменьшилась почти наполовину.
— Серёж, в чём дело? Ты с утра до ночи пропадаешь на работе, а денег приносишь в два раза меньше, — не выдержала однажды Елена.
— Кризис сейчас. Компания еле справляется, — недовольно буркнул супруг и, не глядя на неё, прошёл в спальню, плотно прикрыв за собой дверь.
Врач при выписке сразу предупреждал, что с такой динамикой пациент протянет недолго — три, ну, максимум пять месяцев. Однако стараниями Елены Иван Петрович прожил два года.
В то самое утро его состояние резко ухудшилось — неожиданно отказали почки. Елена вызвала скорую, кое-как уговорила врачей забрать свёкра в реанимацию. За жизнь Ивана Петровича реаниматологи боролись почти сутки. Елена не выходила из палаты ни на минуту, пыталась помочь медикам, но всё оказалось напрасно. Ночью Иван Петрович ушёл.
Похороны прошли скромно. Елена предлагала заказать кафе для поминального обеда, но Сергей только отмахнулся:
— Нет денег.
— Ну тогда давай дома стол накроем, пригласим хотя бы самых близких его друзей, — настаивала она.
— Сами помянем. Сказал же — денег совсем нет. Хватит об этом, — произнёс он хмуро, отводя взгляд в сторону.
— Ну ты сын, тебе и решать.
Елена была так вымотана болезнью свёкра, что спорить с мужем уже не осталось сил. Друзья Ивана Петровича произнесли несколько прощальных речей у гроба. Говорили о нём только хорошее, и Елена чувствовала: слова эти были искренними. Сергей же стоял, низко опустив голову. «Похоже, раскаивается, — подумала она. — Поздновато, конечно, но уж лучше так».
Когда гроб опустили в могилу, она бросила взгляд на мужа и поразилась, насколько изменилось выражение его лица — оно стало холодным, почти злым. Сергей смотрел на всех невидящим взглядом. А когда люди начали незаметно отходить от него, Елена поняла: эту странную, пугающую перемену заметила не только она.
Едва кладбищенские рабочие установили на могиле последний венок, Сергей схватил её за руку и с силой потянул за собой.
— Пошли. Нечего здесь больше делать.
— Серёж, ну подожди, давай постоим хотя бы минутку. Надо же проститься, — попыталась удержать его Елена.
Он резко обернулся и зло процедил:
— Не напрощалась ещё? Я вот уже простился. Хватит с меня.
С этими словами он развернулся и быстро зашагал прочь, увлекая жену за собой. Домой ехали в полном молчании. Елена украдкой бросала взгляды на мужа, не понимая, как расценивать эту перемену. «Это может быть что угодно, но точно не раскаяние», — думала она, чувствуя, как в груди зарождается тревога. И внутреннее чутьё её не подвело.
Едва они перешагнули порог квартиры, Сергей неожиданно заявил:
— У тебя полчаса, чтобы собрать свои вещи и убираться отсюда.
Елена застыла с пальто в руках.
— Что? — переспросила она, решив, что ослышалась.
— Я сказал: тридцать минут, чтобы убраться из этой квартиры и из моей жизни.
— Что значит «убраться»? Ты что такое говоришь? Ты забыл? Я твоя жена! — Елена пыталась говорить спокойно, но внутри всё кипело.
— Уже нет. У меня другая женщина и другая семья.
У Елены закачался пол под ногами, но она взяла себя в руки.
— Давно? — спросила она.
— С того самого момента, как ты привезла старика домой.
— А почему сразу не сказал?
— И кто бы тогда за ним ухаживал? Тем более я узнавал: за интернат, оказывается, деньги платить нужно, причём немалые. А ты всё бесплатно организовала. Я ведь менеджер, должен просчитывать выгоду.
Он рассмеялся, довольный своей шуткой, но тут же резко оборвал смех и с деланным сочувствием произнёс:
— Зря ты за батей ухаживала. Наследник-то я, а ты здесь никто. Никаких прав не имеешь. Теперь здесь я буду жить со своей семьёй.
Продолжение :