В расследованиях авиакатастроф «человеческий фактор» фигурирует очень часто. Но обычно это выглядит не так упрощенно, в духе «пилот ошибся и уронил самолет». Как правило такие катастрофы рождаются из цепочки: отказ техники, обстановка за бортом, засбоившая автоматика… Человек там почти всегда лишь последнее звено.
Катастрофа рейса 447 стала исключением даже на этом фоне. Потому что здесь человеческий фактор буквально наслаивался на человеческий фактор. Один пилот неверно понял ситуацию. Второй не до конца осознавал, что делает первый. Экипаж запутался в сигналах автоматики. Командир вернулся в кабину слишком поздно. А над всем этим нависала еще одна проблема: современная авиация к тому моменту слишком приучила человека к мысли, что самолет почти всегда «умнее» пилота.
Именно поэтому трагедия над Атлантикой до сих пор считается одной из самых необычных авиакатастроф XXI века. Не было ни взрыва, ни пожара, ни разрушения самолета в воздухе. Огромный исправный лайнер почти четыре минуты медленно падал с высоты 11 километров в океан, а пилоты в кабине до самого конца не понимали, что именно убивает самолет.
Ночью 1 июня 2009 года Airbus A330 авиакомпании Air France выполнял обычный рейс из Рио-де-Жанейро в Париж. На борту находились 228 человек. Самолет шел через экваториальную Атлантику — один из самых привычных маршрутов мировой авиации. Внизу была черная океанская пустота, вокруг — грозовые облака, которые и запустили трагичную цепочку.
Примерно посреди Атлантики у самолета начали обмерзать трубки Пито — небольшие датчики на корпусе лайнера, измеряющие скорость полета. Из-за льда они стали передавать неправильные данные, и бортовой компьютер перестал понимать, насколько быстро летит самолет. Автопилот отключился, а управление перешло экипажу. В такой ситуации пилотам нужно было прежде всего спокойно удерживать самолет в стабильном положении и дождаться, пока датчики снова начнут работать нормально.
Но один из пилотов почти сразу начал тянуть ручку управления на себя, задирая нос самолета вверх. Лайнер стал подниматься, но одновременно терять скорость. При этом Airbus не перевернулся и не рухнул носом вниз. Наоборот, он продолжал лететь с задранным носом, одновременно быстро теряя высоту. Здесь хорошо подходит аналогия с машиной на обледенелой горке: капот смотрит вверх, мотор работает, но сцепления уже не хватает, и автомобиль начинает сползать назад.
Примерно то же происходило и с рейсом 447. Сбой датчиков вскоре закончился, показания скорости начали восстанавливаться, но самолет к тому моменту уже вошел в сваливание. Командир, который незадолго до этого ушел на отдых и вернулся уже после начала аварии, не сразу понял в чем дело. А в кабине тем временем творилась сущая сумятица: пилоты плохо понимали действия друг друга, а сидевший справа второй пилот продолжал тянуть ручку управления на себя. Усугубляла ситуацию и «новогодняя ёлка» отказов на панели: предупреждения вспыхивали одно за другим, сигналы тревоги накладывались друг на друга, а автоматика буквально засыпала экипаж сообщениями об ошибках.
Самолет падал почти четыре минуты. Это невероятно долго для авиакатастрофы. За это время лайнер снизился с высоты около 11 километров до океана. Когда пилоты, наконец, стали действовать сообща, высоты уже почти не оставалось. В 02:14 Airbus плашмя ударился об поверхность Атлантического океана. Погибли все 228 человек на борту.
Долгое время никто даже не понимал, что именно произошло с самолетом. Лайнер исчез посреди океана ночью, а его черные ящики нашли лишь почти два года спустя на глубине около четырех километров. Только после их расшифровки стало ясно, что лайнер погиб не из-за разрушения или отказа двигателей, а из-за нескольких минут путаницы в кабине, во время которых экипаж вел самолет к катастрофе, думая, что спасает его.