Платон Пантелеймонович Похотливый сидел у окна, кутаясь в стеганый халат цвета переспелой малины. На коленях его покоился томик Шопенгауэра, а в душе царила та благородная меланхолия, которая доступна лишь людям с избытком свободного времени и дефицитом совести. За окном расстилался серый петербургский пейзаж, скованный карантином; мир замер в ожидании конца, или, по крайней мере, очередной поставки гречи.
«О, сия фатальная стагнация человечества! – размышлял Платон Пантелеймонович, потирая переносицу. – Мы суть узники микроскопического тирана. Вирус, сей невидимый демиург хаоса, заставил королей склонить главы, а лакеев – надеть матерчатые намордники. Что есть пандемия, как не проверка нашего метафизического стержня?»
Он с достоинством вспомнил лекцию о путях передачи инфекции: аэрозольный путь, контактный, инкубационный период в четырнадцать дней… Это была симфония патогенов, биологический балет, в котором РНК-содержащий вирус проникал в клетку, словно незваный гость в закрытый клуб.
Тут взгляд его упал на балкон дома напротив. Там пышная соседка в розовом халате развешивала мокрые простыни. Одна простыня, подхваченная весенним сквозняком, сорвалась и, изящно извиваясь, повисла на ветке голого тополя.
Платон Пантелеймонович вздрогнул. Мысль его, доселе парившая в эмпиреях, совершила крутое пике.
– Вот оно! – прошептал он, и глаза его маслянисто заблестели. – Прямая аналогия. Вирус – это ведь, если вдуматься, чистой воды бабская натура. Коварство, скрытность и жажда экспансии. Вы только посмотрите на эту статистику заражений! Это же вылитая очередь в женский туалет в антракте: все лезут, толкаются, и никто не знает, чем это кончится.
Он вскочил и заходил по комнате, жестикулируя.
– Говорят: «дистанция полтора метра». Ха! Да разве ж это про вирус? Это про дистанцию между приличным человеком и этой... как ее... социальной ответственностью. Вирус проникает в организм через слизистую, понимаете? Через нежные, влажные покровы! Это ли не прямой намек природы на то, что все зло – от неуемного женского любопытства и их вечного желания куда-нибудь пристроить свой биологический материал?
Стиль Платона Пантелеймоновича начал стремительно терять былую позолоту. Он подошел к зеркалу и подмигнул своему отражению.
– Маски они нацепили! Фиговый листок на рожу. А под маской-то что? Там же губищи накрашенные, слюни текут, все так и жаждет присосаться к твоему иммунитету. Пандемия – это просто глобальный девичник, где все друг друга заражают сплетнями и триппером... ой, в смысле, ОРВИ. И эта их самоизоляция – ну чисто как ПМС в масштабах планеты: все сидят по норам, жрут шоколад втихаря и ненавидят мужиков за то, что у тех антитела крепче.
Он вплотную приблизился к стеклу, дыша на него паром.
– И карантин этот – просто повод, чтоб законно не брить ноги и не пускать никого в свою «красную зону». А вирус – он же как баба в баре: сначала крутит хвостом, инкубирует тебе мозг две недели, а потом ка-а-ак жахнет температурой под сорок, и ты уже лежишь пластом, отдавая ей все свои ресурсы, легкие и банковскую карту. Все сходится! Весь этот коронавирус – просто огромная, потная, ненасытная бабища, которая решила поиметь весь мир разом, без смазки и регистрации!
Платон Пантелеймонович тяжело задышал, распахнул окно и крикнул соседке:
– Эй, гражданочка! У вас там простыня повисла, как ваши моральные принципы! Не желаете обсудить коллективный иммунитет в условиях ограниченного пространства? У меня есть дезинфектор и очень твердое намерение привиться!
Соседка посмотрела на него как на патогенный микроорганизм, и Платон Пантелеймонович, удовлетворенно хмыкнув, пошел заваривать чай, абсолютно уверенный в том, что разгадал главную тайну современной вирусологии.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях эксцентричного Платона Похотливого.