Платон Пантелеймонович Похотливый сидел в кофейне. Перед ним лежал томик святоотеческой литературы, а в душе царила торжественная тишина пыльного музея. Он обводил зал взглядом, исполненным такой невыносимой интеллектуальной скорби, что даже официант, проходя мимо, непроизвольно извинялся за свое существование.
«Мир измельчал, – думал Платон Пантелеймонович, поправляя пенсне. – Исчезла та тонкая духовная субстанция, что питала умы великих. Мы забыли об Утешителе, о высшей силе, направляющей нас в пустыне бытия».
Именно в этот момент за соседним столиком молодая пара начала громко спорить о том, стоит ли брать кредит на отпуск. Девушка всплеснула руками и воскликнула:
– Но кто же нам поможет в трудную минуту, если не доброе слово?
Платон Пантелеймонович вздрогнул. Его взгляд остекленел, а на лбу выступила испарина, предвещающая интеллектуальную грозу.
– Позвольте, милочка, – проскрежетал он, подавшись вперед всем телом. – Ваше «доброе слово» – это вульгарный суррогат великой концепции Параклета. Вы хоть понимаете, что Параклет – это не просто утешитель, это Дух Истины, Ходатай, призванный восполнить отсутствие Христа! В греческой традиции это тот, кого призывают на помощь в суде. Адвокат небесной канцелярии!
Пара затихла. Платон Пантелеймонович расправил плечи, его голос обрел опасную маслянистость.
– Параклет – это энергия, которая должна входить в человека, заполнять его пустоты, понимаете? Как и само Божество, он неосязаем, но властен. И вот тут, – он внезапно хихикнул, и этот звук был похож на скрип ржавой кровати, – мы подходим к самому главному. Ведь что есть утешение, как не утоление жажды? А жажда, мои дорогие, всегда имеет женское лицо.
Он облизнул губы, и его эрудиция начала стремительно линять, обнажая нечто совсем иное.
– Вот вы, барышня, вы – типичный Параклет в мини-юбке. Вы же призваны утешать! И я по глазам вижу, как вы «утешаете» своего кавалера, когда у него случается дефицит бюджета. Все эти ваши «богословские» приемы: томные вздохи, расстегнутая верхняя пуговка... Это же и есть истинная софиология на практике! Вы же не просто баба, вы – инструмент благодати, мать вашу.
Платон Пантелеймонович стукнул кулаком по столу, расплескав остатки остывшего латте. Его лицо покраснело, а взгляд впился в коленку собеседницы.
– Что вы на меня зенки вылупили? Я вам про высокие материи толкую! Параклет – он же как смазка для заржавевшей души. Без него все скрипит, а с ним – раз, и пошло-поехало по маслу. Вот вы, деваха, небось, когда в спальню заходите, сразу про Утешителя вспоминаете? Скидываете свои тряпки, эти ваши кружевные никчемности, и начинаете «ходатайствовать» за грешную плоть? Это ж чистая метафизика! Сперва шепчете ему в ухо всякую муть, типа «милый, купи шубу», а сами уже руки под одеяло суете. Вот она, истинная роль заступницы!
Парень за столом попытался что-то возразить, но Платон Пантелеймонович уже вошел в раж, брызгая слюной.
– Заткнись, щегол! Ты цени, какая тебе святая попалась. Она ж тебя утешит так, что у тебя искры из глаз посыпались бы, если б ты понимал в догматике! Она ж ходячий призыв к акту... покаяния! Тьфу, да что там покаяния – к нормальному, сочному грехопадению с элементами садизма! Вон как ляжки разложила, чисто Икона Умиления, только в разрезе. Ты ее пользуй, пока она горячая, как свечка в храме, а не про кредиты ной! Утешительница, мля...
Платон Пантелеймонович внезапно замолчал, тяжело дыша. Он поправил галстук, вытер рот платком и снова надел пенсне. Мир вокруг него опять стал серым и скучным.
– Впрочем, – добавил он ледяным тоном, возвращаясь к книге, – современное поколение слишком невежественно, чтобы оценить всю глубину тринитарных споров. Счет, любезный!
Он вышел из кофейни величественной походкой, оставив после себя густой запах дешевого табака и липкое ощущение, будто в святую воду случайно уронили кусок сырого мяса.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях эксцентричного Платона Похотливого.