— Вер, у меня скоро точно крыша поедет. Я же не в маразме еще, правда?
Инга устало прислонилась к стеллажу с накладными и сделала большой глоток остывшего кофе из бумажного стаканчика. В офисе логистической компании стоял привычный гул, менеджеры перекрикивались через столы, но в дальнем углу архива их с Верой никто не слышал.
— Да что случилось-то? — Вера оторвалась от монитора и поправила очки на переносице. — Опять твой бывший алименты зажал?
— Если бы только алименты, — Инга потерла виски. — У меня дома деньги пропадают. Наличка.
Вера недоверчиво хмыкнула.
— В смысле пропадают? Барабашка завелся?
— Я всегда снимаю часть зарплаты бумажками, — тихо пояснила Инга, косясь на открытую дверь архива. — Складываю в старую жестянку из-под чая. Она на самом верху в кухонном шкафу стоит. Это на репетитора Егору, на срочные сборы в школе, ну, знаешь, такие расходы, которые картой не всегда удобно платить.
— И что? Много ушло?
— Сначала я думала, что сама замоталась, — Инга нервно передернула плечами. — Ну, не досчиталась мелочи какой-то. Потом смотрю — не хватает приличной суммы. А вчера вообще крупная купюра испарилась. Последняя из отложенных.
Вера отложила мышку и внимательно посмотрела на подругу.
— Ингусь, ты с кем живешь? С сыном. Егору сколько? Восемь. Выводы сама сделаешь или мне озвучить?
— Да не брал он! — Инга всплеснула руками, слепо защищая сына. — Я первым делом к нему. А он мне вчера выдает: «Это папа мне дорогущую приставку купил». Вера, какую приставку? У Павла карты заблокированы, он от банков бегает! Он мне алименты-то переводит раз в три месяца жалкими копейками, чтобы приставы не дергали.
— Так, — Вера прищурилась. — А кто еще в квартиру вхож? Соседи? Подруги?
— Никто. Только... — Инга осеклась.
— Только свекровушка твоя ненаглядная, — закончила за нее Вера. — У нее ключи остались?
— Остались, — со вздохом призналась Инга. — Павел свои отдал матери, когда мы разводились. Сказал, пусть у бабушки будут, мало ли, ребенок ключи потеряет, или трубы прорвет. А она теперь шляется, когда вздумается, соседка видела. Я на работе пашу, прихожу — а на плите ее суп стоит. И замечания на столе записочками: «Помой плиту, свинарник развели».
— И ты терпела?
— Ради Егора. Он бабушку любит. Да и скандалить сил нет, я на двух работах выматываюсь так, что до кровати бы доползти.
— Значит так, мать, — Вера решительно хлопнула ладонью по столу. — Покупаешь обычный диктофон. Или старый телефон берешь, если есть. Включаешь запись, кладешь на полку и уходишь на работу. А вечером слушаешь увлекательное кино.
Инга так и сделала.
На следующее утро перед работой она сунула старый смартфон за книги в комнате сына. Вечером того же дня Инга сидела на кухне своей квартиры. Егор ушел на секцию плавания, дома было тихо.
Палец завис над экраном. Ей было страшно нажимать на кнопку. А вдруг там Егор? Вдруг сын действительно ворует деньги, а про приставку соврал, чтобы выгородить себя?
Инга сжала челюсти и включила запись. Сначала шло долгое шипение. Потом хлопнула дверь, послышались шаги.
Голос Клавдии Николаевны раздался громко и по-хозяйски уверенно.
«Егорушка, иди сюда. Бабушка гостинцы принесла. Чего мать тебе на завтрак давала? Опять кашу на воде?»
«Нормальная каша, бабуль», — ответил тонкий голосок сына.
Потом послышался звук открывающихся шкафчиков.
«Ох, горе луковое, — причитала свекровь на записи. — Ни куска мяса нормального, одни макароны. Ты скажи ей, чтобы говядину покупала! Мальчику расти надо, а она все деньги на свои наряды спускает!»
Инга усмехнулась. Наряды. Она новые ботинки себе третий год позволить не могла, донашивала осенние сапоги до самых морозов.
Запись продолжала шипеть. Послышался скрип стула.
«Бабуль, а она ругаться будет, если заметит.»
Егор отвечал почти шёпотом. Инга подалась вперед, вслушиваясь в каждое слово.
«Да не заметит она, — раздался уверенный, напористый голос Клавдии Николаевны. — Ты бери по одной бумажке, складывай аккуратно. У нее их много, она на своих отчетах гребет немерено. А отец твой, между прочим, в долгах. Ты же хочешь еще и джойстик, как у Вадика?»
«Хочу...»
«Вот и бери. Это твои деньги, по закону! Отцовские. Нечего матери все спускать на свои прихоти. Спрячь в рюкзак, я потом добавлю и сами купим. И отцу скажем спасибо, понял?»
Инга нажала на паузу и сунула телефон в карман.
В прихожей раздался скрежет ключа в замке. Инга даже не успела подняться со стула, как из коридора раздался знакомый командный голос.
— Ну, и где все? Почему на одну задвижку закрыто? Заходи кто хочешь, выноси что хочешь!
Клавдия Николаевна бросила туфли у порога, стянула с шеи объемный платок. Она прошествовала прямо на кухню, не спрашивая разрешения, и бросила сумку на стол. Окинула невестку оценивающим взглядом.
— Добрый вечер, Клавдия Николаевна.
— Был бы добрый, если бы на улице грязь не месили, — проворчала свекровь. — А где внук мой?
— На тренировке.
Свекровь недовольно скривила губы, но проследовала за обеденный стол. Опустилась на табурет, брезгливо сдвинула в сторону чашку с недопитым чаем и сразу перешла в наступление.
— Опять ребенка по вечерам куда-то таскаешь? Ему восемь лет, Инга. Он после школы должен дома сидеть, уроки делать. Мать из тебя никакая!
— У Егора проблемы со спиной, — сухо ответила Инга. — Врач сказал, плавание обязательно.
— Врач сказал! — передразнила Клавдия Николаевна. — Врачи сейчас что угодно скажут, лишь бы деньги выкачать. Ты бы лучше ему еды нормальной купила, а не по бассейнам мотала. Вон, холодильник пустой небось?
Свекровь хозяйским жестом потянула на себя дверцу.
— Опять суп? — хмыкнула она. — Ребенку говядина нужна для роста. Мой Павел всегда ел лучшее.
— Ваш Павел в прошлом месяце перевел на сына жалкие копейки, — Инга скрестила руки на груди. — На эти деньги я могу купить говядину. Ровно на два дня. А потом Егор будет питаться воздухом.
Клавдия Николаевна захлопнула дверцу. На ее лице появилось выражение снисходительного превосходства.
— Опять жалуешься? Сама такую жизнь выбрала. Мой Павел тебе предлагал мириться. Готов был вернуться.
— Павел предлагал мне оплачивать кредит за его машину, которую он разбил, отмечая получку, — осадила ее Инга. — А заодно стирать его носки. Нет уж, увольте. Мне одного ребенка хватает.
— Очерствела ты совсем! — свекровь пристукнула ладонью по столу. — Только о деньгах и думаешь. Меркантильная стала до ужаса. Мальчику радость нужна, детство! А ты его только шпыняешь.
Инга молча достала телефон из кармана.
— Я о другом поговорить хотела, Клавдия Николаевна. Куда уходят мои деньги?
— Какие еще деньги? — свекровь непонимающе уставилась на нее.
— Наличные. Из жестянки в шкафу. За месяц пропала приличная сумма.
Клавдия Николаевна откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.
— И что? Ты меня обыскивать будешь? Совсем стыд потеряла! Я к ней в дом прихожу, проведать кровиночку, а она меня в воровстве обвиняет!
— Я вас ни в чем не обвиняю, — голос Инги прозвучал ровно, без эмоций. — Я Егора спросила, откуда приставка. Он сказал, что Павел купил. А Павел мне вчера сам звонил, просил денег до зарплаты занять. Не сходится.
— Накопил ребенок! — рявкнула свекровь. — На завтраках экономил! Тебе жалко, что ли? Мать называется!
— Столько денег на завтраках? За месяц?
Свекровь замялась. Ее взгляд забегал по кухне, цепляясь за раковину, за плиту, только не за лицо бывшей невестки.
— Да мало ли кто дал... Я дала! Из пенсии выкроила!
— Вы пенсию на почте получаете пятого числа, — жестко ответила Инга. — А сегодня только второе. И прошлую пенсию вы отдали Павлу за ремонт машины. Сами мне об этом по телефону хвастались.
Свекровь сжала рот в тонкую нитку.
— Ты мои деньги не считай. У меня свои накопления имеются.
— У вас за квартиру долг висит с зимы, Павел проболтался, — не унималась Инга. — Какие накопления?
— Такие! — Клавдия Николаевна хлопнула ладонью по колену. — Мой внук заслужил нормальную игрушку. Все мальчишки в классе с такими ходят, один он как оборванец! Ты же ему ничего не покупаешь! Все в свою кубышку складываешь.
Инга положила телефон на стол. Телефон показал кнопку воспроизведения.
Она нажала на кнопку.
Голоса в пустой кухне прозвучали отчетливо. И испуганное бормотание Егора, и напористые инструкции бабушки про то, как надо брать «отцовские деньги» назло жадной матери.
Клавдия Николаевна осеклась на полуслове. Ее лицо пошло неровными красными пятнами. Она дернулась к столу, пытаясь накрыть телефон ладонью, но Инга была быстрее. Она смахнула аппарат обратно в карман.
— Что, Клавдия Николаевна? — спросила невестка. — Мальчишку воровать учите назло мне?
Свекровь тяжело задышала. Вместо того чтобы оправдываться, она выпрямилась на стуле. В ее глазах вспыхнула агрессия человека, пойманного с поличным.
— А что такого?! — рявкнула свекровь. — Ты на его алименты тут жируешь!
— На те копейки? — Инга подняла бровь. — Серьезно? Вы в каком-то выдуманном мире живете?
— Павел последние крохи отдает, а ты все под себя гребешь! — Клавдия Николаевна уперлась руками в бока. — Сама на двух работах пропадаешь, ребенок тебя не видит! Ему тоже радость нужна!
— Поэтому вы решили сделать из моего сына вора? — оборвала ее Инга. — Чтобы насолить мне? Вы понимаете, что вы ему в голову вкладываете?
— Он берет свое! — свекровь почти сорвалась на крик. — Своему отцу он не чужой, имеет право брать, раз мать жадная! Ты бы ему в жизни такую игрушку не купила!
Инга устало потерла лоб. Спорить с этой бетонной логикой было бесполезно. Человек искренне верил, что творит добро.
— Эти деньги были отложены на репетитора, — тихо сказала Инга.
— Обойдется без репетитора! Мой сын без всяких репетиторов вырос!
— И вырос отличным человеком, — язвительно добавила Инга. — Алименты зажимает, долги плодит и прячется от банков. Идеальный пример для подражания.
Клавдия Николаевна задохнулась от возмущения. Она схватила со стола сумку и прижала к груди.
— Да как ты смеешь... Я к вам со всей душой...
— Со всей душой в чужой кошелек, — Инга шагнула в коридор и распахнула входную дверь. — Обувайтесь.
— Ты меня выгоняешь? Меня, бабушку?
— Вы были бабушкой ровно до сегодняшнего дня. А стали соучастницей кражи.
— Я всем расскажу, какая ты ненормальная! — заголосила Клавдия Николаевна, торопливо всовывая ноги в туфли. — Что ты копейки считаешь, а мальчик страдает!
— Рассказывайте, — Инга стояла у двери, не меняясь в лице. — Кому хотите. Только дорогу сюда забудьте. А если еще раз попробуете через Егора свои порядки наводить, я эту запись вашим подругам во дворе включу. Пусть послушают, как почетная пенсионерка внука по чужим шкафам шарить учит.
Клавдия Николаевна ничего не ответила. Просто выскочила за порог, злобно бормоча проклятия себе под нос. Дверь захлопнулась.
На следующий день Инга вызвала мастера и сменила замок. Старый ключ Клавдии Николаевны превратился в бесполезный кусок металла.
Вечером с Егором состоялся долгий разговор. Инга не стала кричать или наказывать его. Всю злость она уже выместила на бабке. Она просто объяснила, как достаются деньги, и что бабушка очень сильно ошиблась в своих советах. Приставку они сдали обратно в магазин, а на возвращенные деньги оплатили счета за свет и воду, да еще и на репетитора осталось.
Прошел месяц.
Клавдия Николаевна так ни разу и не позвонила, смертельно обидевшись на «жадную невестку». Павел пару раз писал сообщения с просьбой закинуть денег на телефон, но был молча отправлен в черный список. А из жестянки на кухне у Инги с тех пор не пропало ни одной купюры.
