— Вот тут всё, что нужно купить к маминому юбилею. По списочку.
Света положила на обеденный стол сложенный вдвое тетрадный листок и прихлопнула его сверху ладонью с идеальным свежим маникюром.
Вера отложила нож на разделочную доску и сполоснула пальцы. Золовка сидела на краешке кухонного стула, закинув ногу на ногу. Рядом с листком она небрежно бросила свой новый смартфон, переливающийся глянцевым чехлом.
— Я прикинула, там по мелочи выходит, — щебетала Света.
Она поправила волосы и по-хозяйски оглянула кухню брата.
— В гипермаркет съездите на выходных, загрузите полный багажник. У вас же машина большая, вам сподручнее. А я на себе пакеты не потащу.
Вера отложила полотенце в сторону и подошла к столу. Она скользнула глазами по убористому почерку. Список был составлен с размахом ресторанного банкета на солидную компанию. Три вида элитной колбасы. Красная икра. Осетрина горячего копчения. Заказной торт в три яруса с мастичными фигурками. Тарталетки, фермерские сыры, дорогие напитки.
Вера плотнее сжала челюсти. Сценарий повторялся из года в год. Как только наступали семейные праздники, золовка брала на себя почетную роль «генерального организатора». Она выбирала меню, назначала время, обзванивала родственников. А финансовая часть чудесным образом перекладывалась на плечи Павла и Веры.
— Света, а кто всё это оплачивать будет? — Вера подняла прямой взгляд на родственницу.
— В смысле кто? — Света удивленно вскинула нарисованные брови.
Золовка непонимающе моргнула, словно услышала слова на иностранном языке.
— Вы с Пашкой, конечно. Вы же семья. У брата зарплата хорошая, грех жаловаться. Да и ты работаешь. Вы люди не бедные.
— Мы люди с обязательствами, — ровно ответила Вера. — Света, давай проясним. Маминому юбилею мы рады. Праздновать надо. Но здесь деликатесов на кругленькую сумму. Мы это просто не потянем.
— Ой, да ладно прибедняться! — фыркнула золовка.
Она нервно дернула плечом и потянулась к своему телефону.
— Можно подумать, последний кусок хлеба доедаете. Маме шестьдесят лет исполняется! Что мы, как нищеброды, с винегретом и холодцом сидеть будем?
— А что плохого в холодце? — парировала Вера.
— То, что тетя Валя из области приедет! — отрезала Света. — Мамины подруги с работы будут. Я не хочу перед людьми позориться. Скажут, что дети матери на юбилей даже стол нормальный накрыть не смогли.
— Если не хочешь позориться, давай делить расходы, — предложила Вера, прислонившись бедром к кухонному гарнитуру. — Посчитаем общую сумму по твоему списочку. Разобьем ровно пополам на две семьи. Это будет честно. Мы купим свою часть, ты — свою.
Света возмущенно цокнула языком.
— Вер, ну ты же понимаешь мою ситуацию.
Она сцепила руки в замок и изобразила на лице великую скорбь.
— Я мать-одиночка. У меня Женечку к школе собирать надо, репетиторы сплошные, обувь на пацане горит. Я и так на мели сижу, каждую копейку считаю. Мне просто неоткуда взять такие деньжищи.
Вера выразительно посмотрела на новый телефон золовки. Тот самый аппарат последней модели, который Света купила буквально на прошлой неделе, громко хвастаясь ценником в семейном чате. А полтора месяца назад эта самая «находящаяся на мели» мать-одиночка привезла с заграничного курорта полный чемодан сувениров и ровный загар.
— Твоя ситуация мне понятна, — без эмоций произнесла Вера. — Но у нас с Пашей ипотека. Мы за эту квартиру еще пятнадцать лет банку должны каждый месяц приличный кусок отстегивать. У нас бюджет расписан до копейки.
— Ипотека сейчас у всех! — отмахнулась Света.
Она резко поднялась со стула, подхватив телефон.
— Нечего из своей кредитки подвиг делать. Сами влезли, сами платите. Это ваши проблемы. А у матери юбилей раз в жизни бывает. В общем, я список оставила. К субботе всё должно быть у мамы в лучшем виде. Пашке привет передавай!
Золовка крутнулась на каблуках и вышла в прихожую. Через минуту хлопнула входная дверь.
Вера осталась стоять на кухне, глядя на исписанный листок. Больше всего ее злила даже не наглость Светы, а то, как мастерски она распоряжалась чужими деньгами, выставляя себя заботливой дочерью. За чужой счет быть щедрой очень легко.
Вечером, когда Павел вернулся со смены, Вера молча положила перед ним листок. Муж стянул рабочую куртку, умылся в ванной и только потом сел за стол.
— Это что за манускрипт? — спросил он.
Павел придвинул к себе тарелку с ужином и взял вилку.
— Это твоя сестра нам план покупок составила, — язвительно ответила Вера. — К юбилею твоей мамы. Оплачиваем, как всегда, мы. В полном объеме. Можешь ознакомиться.
Павел прочитал список до конца и помрачнел.
— Губа не дура, конечно, — пробурчал он себе под нос. — Торт заказной... Икра...
Он отодвинул список в сторону и потер переносицу.
— Вер, ну а что делать? У мамы круглая дата. Неудобно как-то с пустыми руками приходить. Мы же дети.
— Неудобно спать на потолке! — вспылила Вера.
Она оперлась руками о стол, нависая над мужем.
— Паш, ты цены на это всё видел? Я прикинула в приложении супермаркета. Эта бумажка тянет на половину моего месячного заработка!
— Ну, может, возьмем аналоги подешевле? — неуверенно предложил муж.
— Аналог осетрины? Минтай купим? — ядовито уточнила Вера. — У нас через пять дней платеж по ипотеке. Мы коммуналку еще не закрыли за прошлый месяц. У тебя зимней резины на машину нет, ты на лысой ездишь!
— Ну давай с кредитки снимем, — отвел глаза Павел.
Он снова взялся за вилку, стараясь не смотреть на жену.
— Потом с отпускных закроем потихоньку. Света же мне все уши прожужжала, что одна ребенка тянет, ей тяжело. Она женщина слабая. Что мы будем из-за еды собачиться?
Вера всплеснула руками.
— Тяжело? Она с курортов не вылезает! У нее телефон стоит как две наши духовки, которую мы полгода купить не можем, потому что экономим! Почему ее хотелки должны оплачиваться из нашего кармана?
— Вер, ну это же сестра. Родня. Единственная.
Павел завел свою привычную пластинку, которую Вера слушала уже три года брака.
— Мама расстроится, если мы скандал устроим. Она же старенькая, ей давление поднимать нельзя. Давай просто купим, что сможем, и забудем. Мне мои нервы дороже, чем с ней бодаться.
— Твои нервы тебе дороже, а мои, значит, бесплатные? — припечатала Вера.
Она забрала со стола список и сунула его в карман халата.
— И мой труд бесплатный? Хорошо. Я сама с ней поговорю. Раз ты не можешь сестру на место поставить, это сделаю я.
— Делай что хочешь, только меня в это не втягивай, — сдался Павел.
Он отодвинул пустую тарелку и встал из-за стола.
— Сами разбирайтесь. Я в ваши женские разборки лезть не буду.
На следующий день после работы Вера заехала в торговый центр. Света работала администратором в дорогом салоне красоты на первом этаже.
Оно и понятно — работа не пыльная, сиди себе за красивой стойкой, записывай клиенток на процедуры да кофе им предлагай. Зато гонору у золовки всегда было столько, будто она этим салоном владеет.
Золовка стояла у стойки ресепшена и увлеченно листала ленту в мессенджере на своем новом сверкающем смартфоне. Увидев Веру, она расплылась в приторной улыбке.
— О, Верочка! Привет! Что, мимо шла? Или уже всё купили? Быстро вы управились.
— Привет, — Вера подошла вплотную к стеклянной стойке.
Она не стала улыбаться в ответ.
— Нет, не купили. Я тебе кое-что принесла.
Вера достала из сумки переложенный утром из халата листок и положила его прямо перед золовкой, громко стукнув по стеклу стойки.
Света удивленно посмотрела на бумажку.
— Это что? Я же просила вас по списочку всё взять. Вы что, его дома забыли? Или Пашка опять всё перепутал?
— А ты разверни, — с металлом в голосе предложила Вера.
Света брезгливо подцепила край листка длинным ногтем. К обратной стороне списка был заранее прикреплен степлером длинный белый чек из банкомата.
— Это что за макулатура? — Света непонимающе уставилась на ряд цифр.
Она перевела недовольный взгляд на невестку.
— Ты мне чеки из магазина принесла? Вы что, уже половину бюджета спустили на какую-то ерунду?
— Это выписка моего ежемесячного платежа по ипотеке, — чеканя каждое слово, произнесла Вера.
Она оперлась ладонями о стеклянную стойку, глядя Свете прямо в глаза.
— Списочек твой я внимательно изучила, а снизу свой чек прикрепила. Оплатишь мне ипотеку в этом месяце — так и быть, я куплю твою осетрину и заказной торт с вензелями.
Света осеклась. Ее накрашенные губы возмущенно искривились.
— Ты совсем с ума сошла? — зашипела золовка, озираясь на пустой холл салона.
Она скомкала листок в кулаке.
— Какая ипотека? При чем тут это? Мы мамин юбилей обсуждаем! Святое дело! А ты мне свои бумажки суешь!
— При том, что у каждой семьи свой бюджет, — осадила ее Вера. — И если ты хочешь пустить пыль в глаза родственникам и накрыть стол как в ресторане, то делай это за свой счет. Устраивай банкеты на свои деньги.
— Я всё для мамы стараюсь! — перешла на визг Света.
Она гневно вскинулась, забыв про статус администратора дорогого заведения.
— Мой брат пашет как проклятый, свету белого не видит, а ты его деньги зажимаешь! Для родной матери жалко копейку выделить! Да ты просто из-за моего нового телефона бесишься, жадная!
— Брат пашет, чтобы нам было где жить, — парировала Вера, раздраженно звякнув ключами.
Она выпрямилась и поправила сумку на плече.
— А не для того, чтобы спонсировать твои амбиции хорошей дочки. Хочешь праздник с размахом — продай свой новый телефон. Как раз на икру и торт хватит. А к нам в кошелек лезть не надо. Мы принесем то, что считаем нужным, и по своим средствам.
— Да как ты смеешь указывать, что мне продавать! — взвизгнула золовка.
— Я не указываю. Я констатирую факт. Разговор окончен, Света. Ждем вас всех у мамы в субботу.
Вера развернулась и пошла к выходу из салона.
В спину ей неслось возмущенное шипение золовки о том, какая она меркантильная, бессердечная и как Пашке с ней крупно не повезло. Но Вере было всё равно. Впервые за три года она чувствовала невероятную легкость от того, что сказала всё прямо в лицо, не пытаясь сгладить острые углы.
Юбилей свекрови в субботу всё-таки состоялся.
Стол накрыли скромный, по-домашнему. Вера с Павлом привезли два вида хороших, сытных салатов в больших контейнерах, запеченное мясное горячее и свежий медовик из кулинарии у дома. Никакой осетрины, заморских сыров и трехъярусных тортов с фейерверками на столе не было.
Родственники, приехавшие из области, и пара маминых коллег уплетали горячее за обе щеки и нахваливали Верины салаты. Тетя Валя даже попросила рецепт. Мать суетилась вокруг гостей, радуясь, что вся семья в сборе, принимала подарки и даже не заметила отсутствия деликатесов. Ей важно было внимание, а не красная икра на тарталетках.
Света весь вечер сидела с недовольным лицом. Она демонстративно ковыряла вилкой в тарелке и сквозь зубы отвечала на вопросы родственников. Золовка то и дело бросала на невестку злые взгляды, явно рассчитывая на извинения или хотя бы признаки чувства вины.
Но Вера вины не чувствовала.
Павел сначала напряженно поглядывал на сестру, явно боясь публичного скандала и упреков прямо за столом. Но к середине вечера он окончательно расслабился, понял, что бури не будет, и втянулся в долгие разговоры с дядьками про автомобили.
А Вера спокойно пила домашний морс, смотрела на надутую золовку на другом конце стола и точно знала одно. В следующем году никаких «списочков» с барскими указаниями ей на стол больше не положат.
